Дневники.3

 

На специальных вставках с миллиметровой сеткой появляют­ся топографические отметины, а на белых листах — пространные пейзажи или зарисовки интересных предметов, обнаруженных на пути следования, вроде скребка древнего человека или нако­нечников стрел. Геолог — он и художник.

Тисульская зима 1969-1970 годов проходит под знаком трудов и самобичевания. С утра — камеральный труд, расшифровка гео­логической информации, вечерами — сраженье с рифмой, затвор­ничество с дневником. Пишет без пропусков, еженощно.

Вот январская ночь без сна, с 26-го на 27-е. Тема та же — «тай­ный горб» — но выписана в столбик. Таежный затворник выво­дит первую строчку: «К тридцати годам накуролесив...»3. Далее лирический герой, свесив похмельную голову, слушает сопение старого чайника на плитке, вспоминает дочь и искренне хочет на­чать жить иначе.

День начать свой новый без оплошки,

Позабыть про боль былых утрат,

Что ж ты задержался у окошка

С сигаретой горькой до утра?

Доводить до печатного варианта безотрадный эскиз не стал, бросил. В черновиках отвалы пустой породы обильны. Но все же


случилось Александру в августе — сентябре 1969 года напасть (воспользуемся геологическим словарем) на жилу рабочей мощ­ности. Несколько крепких стихотворений выживут и через шесть лет войдут в его первую книгу. А пока им отдает полполосы га­зета томских политехников «За кадры» от 25 октября 1969 года. Поэтическую подборку под заголовком «Из цикла «Осенние ли­стья» сопровождает слово редакции: «Александр Родионов, чьи стихи мы печатаем сегодня, известен многим нашим читателям. В прошлом году он окончил геолого-разведочный факультет ТПИ. Сейчас он работает инженером-геофизиком в п. Тисуль Кемеровской области. Редакция часто получает от него письма. Саня пишет, что очень скучает об институте, просит сообщать, что нового в ТПИ, как живут, над чем работают друзья-литобъ- единенцы. Публикуя его новые строки из осеннего цикла, мы го­ворим: «Не тоскуй, Саня! Успехов тебе и радостей на работе! По­лезной тебе руды!»

Достаточно и первых строк, чтобы уловить настроение автора: «Мне сегодня нужен собеседник...», «В ту пору отчужденья дол­гого...», «Закатился тускнеющий шар.». Автор печалится, позна­ет себя и осмысливает будущее.

Лучшим в подборке представляется вот это:

Две недели подряд я живу в конюховке, за стеною лошадки травою хрустят.

Выйду ночью, поглажу гнедого по холке, сено в ясли подброшу, и снова назад.

Ни о чем не грущу. Плащ повешу за дверью, он рекою, и ветром, и пылью пропах, я сегодня почти два десятка отмерил километров,

теперь вот курю на дровах, на березовых чурках у печки железной.

Печь малиновым боком маячит, искрясь.

Я не вижу занятия — на ночь полезней,

чем в печурку смотреть да покуривать всласть.

И летят под стропила полночной конюшни треск поленьев и мерное хрупанье трав.