Пустыни. 4

Палестина, наряду с египетской Фиваидой, была колыбелью пра­вославного монашества. Здесь подвизались такие пустынножители, как преп. Сав­ва Освященный, преп. Герасим Иорданский, преп. Георгий Хозевит, преп. Фе­одосий, преп. Харитон и многие другие. «Было время при православных царях, от времен равноапостольного Константина до дней Ираклия, когда, как переда­ют древние летописи, в праздничный Христов день звон церковных колоколов непре­рывной цепью шел от Антиохии до Синая, на расстоянии слишком 800 верст, — писал отечественный палестиновед В. Н. Хитрово. — Те же древние записи сохрани­ли названия до 130 монашеских обителей в одной Палестине, которая, как известно, по пространству не больше самой маленькой из русских губерний — Тульской. Де­сятки тысяч ангелоподобных, по выражению тех же летописей, отшельников населя­ли в то время эти обители и пустынные дебри иудейские. Но вот настали иные вре­мена: прошли над многострадальной страной многие и многие бедствия от землетря­сения, от нашествия иноплеменных и, что еще хуже, иноверных и от междоусобной брани. Умолк звон колоколов; прекратилось тopжecтвенное возношение бескров­ной Жертвы; исчезли молитвенники за мир православный, и тем, которые, несмо­тря на все претерпенное, сохранили еще в Святой Земле веру Христову, приходится молиться в убогих храмах, едва ли по своему внешнему виду заслуживающих это название. Местонахождение значительного большинства из них даже неизвестно; большая часть их лежит в развалинах»1.

Пустыни. 3

Успешность и закрытость ордена иезуитов, утвержденного папой в 1540 году, всегда порождала неоднозначные оценки — от ненависти и яростных обвинений во всех смертных грехах до дифирамбов. Не раз будущим основателем ордена Иг­натием де Лойолой (1491 — 1556) и его сотоварищами интересовалась инквизиция. Но по итогам судебных разбирательств — а именно их добивался Лойола — инкви­зиция не обнаруживала ошибок ни в жизни, ни в учении обвиняемых. Протестанты и мыслители гуманистического толка видели в Лойоле мракобеса, а само слово «иезуиты» стало синонимом интриганства, двуличия, коварства. В 1773 году под давлением католических монархов Европы и деятелей Просвещения, недовольных слишком большим, простиравшимся по всему миру политическим влиянием ие­зуитов, папа Климент XIV упразднил Общество Иисуса. Указ проигнорировала только Екатерина II, высоко ценившая иезуитскую педагогическую систему, но впоследствии иезуитов из России выслал Александр I.

Пустыни. 2

В современных спорах о цивилизационном своеобразии России нередки выска­зывания, очерняющие русскую историю и приписывающие русским негативные национальные черты. Доктор филологических наук Валерий Даниленко предла­гает искать характерные черты русского народа в его пословичной картине мира, ведь именно в пословицах, коллективным автором которых является сам народ, отражено обыденное мировидение этого народа, его нравственные представле­ния обо всех сферах жизни. Анализируется бессчетное количество пословиц, систематизированных по пяти рубрикам: мир, физическая природа, живая при­рода, психика и культура, материальная и духовная.

Пустыни. 1

Каирский рынок, где «можно найти заржавленный кинжал, каменную голову с надгробья, граммо­фон, серебряную пулю и осиновый кол... все что угодно». Пустыни Судана и пыш­ная растительность Коста-Рики. Непосредственные впечатления — это и контакты с коренными насельниками экзотических мест, их колоритные реплики, непред­сказуемые поступки. С. Арно пишет и о том, что осталось за кадром, что снимать запрещалось: обилие военной техники и вооруженных людей в Египте и в Судане.

С женой. 1

Александр Алексеев, признанный в Европе ещё в 20-х годах прошлого века как самобытный книж­ный иллюстратор, а в 30-х создавший новое анима­ционное кино - «абсолютно гениальный художник в мире французского анимационного кино, несрав­ненный творец», отозвался о нём президент филь­мофонда Франции Жан-Шарль Такшелла - у нас был публично открыт лишь спустя более полувека.

Александр Александрович Алексеев родился в России, в Казани.

Документы, хранящиеся в российских архивах (да и другие отечественные источники), открывали нам по крохам подлинную биографию Алексеева, его отца, матери и других ближайших родственни­ков, многочисленные факты их жизни, о которых сам художник часто не ведал. В Российском госу­дарственном военно-историческом архиве хранит­ся «Дополнительный список пенсионеру, которо­му назначена пенсия из военной эмеритальной кассы по ведомству Лифляндской казённой пала­ты» от 8 ноября 1906 года. Под «пенсионером» под­разумевалась мать художника Мария Никандров- на Алексеева, а «эмеритальная касса» (от латинс­кого слова эмеритаус, то есть «отслуживший свое время») означало страховую кассу, обеспечивав­шую семьи военных и других служащих пенсиями и пособиями, эмеритурой. Со слов М.Н. Алексее­вой тут засвидетельствовано, что Александр родил­ся 5 апреля (18-го по новому стилю) 1901 года.

Советское ретро. 4

-     Тогда мы с друзьями создали объединение молодых детских писателей «Чёрная курица». Мы хотели напомнить старшим коллегам: самое глав­ное в литературе для детей - чудо, тайна, а когда на юные головы обрушивается огромное количество конъюнктурной идеологизированной литературы, литература превращается из волшебного принца (вспомните сказку Антония Погорельского «Чёр­ная курица») в скучнейшего бройлера, из которого все хотят сварить суп, чтобы накормить семью. В 1990 году целый номер журнала «Пионер», выхо­дившего тиражом два с половиной миллиона эк­земпляров был посвящён членам нашего литера­турного общества. Сегодня это известные детские писатели Юрий Нечипоренко, автор прекрасных книг про Гоголя и Ломоносова, Марина Москви­на, автор замечательных повестей про путешествия по Индии, Японии, Тайланду, Александр Дорофе­ев, автор увлекательных романов и сказок про Мек­сику, Лев Яковлев, автор остроумной «Цирковой азбуки» в стихах и многочисленных сценариев, от­меченных Государственной премией РФ... Мы выпустили альманах «Ку-ка-реку», ездили высту­пать по детским домам Московской и Владимирс­кой областей, создали одноимённый издательский центр, опубликовали много хороших, умных и доб­рых книг писателей нашего поколения и наших стар­ших коллег.

Советское ретро. 3

Лола Уткировна Звонарёва — российский литературовед, критик, историк, искусствовед, член творческих союзов и международных конгрессов, главный редактор альманаха «Литературные зна­комства», доктор исторических наук. Познакомившись с Лолой Уткировной на лекциях по межкуль­турной коммуникации в Институте мировых цивилизаций, я, не ленясь, встаю в субботу утром и иду на две единственные лекции. Единственные и удивительные... За небольшой промежуток времени мы словно отправляемся в уникальные путешествия по всему миру. Ведь особый приоритет в работе преподавателя — это налаживание международных связей в русскоязычной среде, детской литературе и развитие личности через творчество.

Советское ретро. 2

По­путно мы посетили ставник в бухте Узур. Когда вы­бирали невод, выпустили много мелкой рыбы, на которую налетели чайки. Вдруг огромный орлан слетел с прибрежной скалы и схватил рыбину по­крупнее. Чайки с диким гвалтом бросились за ним, но отнять добычу у них не получилось.

В Песчаном меня поселили в избе старой бурятки. Я попрощалась с участниками нашей экспедиции, которая уже в составе 3 человек направилась на доре на север. К сожалению, моё пребывание на Байкале должно было скоро за­кончиться. Через 4 дня «Верещагин» увезёт меня в Листвянку.

Советское ретро. 1

Поскольку дело было вечером, все осталь­ные сидели на завалинке. «Ты что ругаешься?» - спросил Игорь. «А разве это не местное название коз?» - «Да, это название коз, но других. Никогда больше так не говори». У меня был вполне детский вид, и он мне поверил, что я раньше этого слова не слышала. Но были оплошности и посерьёзнее. Я не сразу научилась топить печь и готовить. Хуже всего оказалась моя первая уха. «А что же ты голо­вы-то в миски не положила?» - удивились наши рыбаки. А я их выкинула. «Она выкинула головы!» - послышался возмущенный ропот. Они не выкиды­вали ничего. Из ещё не зрелого омуля они выбира­ли совсем ещё мелкие икру и молоки, сердца и пе­чень и всё это жарили на сковородке. Получалась невероятная вкуснятина. Если какая-то еда остава­лась, то отдавали собакам.

Советское ретро.

Неумолимо течёт река времени, всё дальше унося нас от событий молодости и понемногу сти­рая их из памяти. Но остается что-то, что исчезнуть не может. Мы никогда не сможем забыть, что жили в необычной стране, которую иные клянут, а дру­гие до сих пор горько оплакивают. Это был СССР - страна небывалого в истории социального экспе­римента, возможно, оплаченного слишком боль­шой ценой. Не берусь здесь об этом судить. Я все­го лишь хочу перелистать несколько страниц прошлого и вспомнить, как это было - учиться в советском ВУЗе и, главное, как проходить произ­водственную практику.

Огрызкин.

  Все так, все так, — не стал спорить Огрызкин, а дальше начал работать экспромтом, придумывать на ходу: — Да, я напрямую не говорил про экологию... Не говорил, да... Но я, э-э, подводил к ней, — тянул Огрызкин время, придумывая, что бы сказать, и таки придумал, стерва: — Вы ж народ-то темный — ну чисто ветхоза­ветные иудеи. Не дозрели вы еще до новозаветного «любите врагов ваших, благо­словляйте проклинающих вас, молитесь за обижающих и гонящих вас». А вот вет­хозаветное «око за око, зуб за зуб» — это вы поймете. Вот я вам, если говорить образно, и молол про усталость металла, подсечно-огневую экономику, потому что до экологии вы еще не доросли. Вот как вам сказать в лоб, что в России промыш­ленность потому поднять не могут, что Бог не велит. Что огромная территория, ко­торой мы владеем, запланирована под рай, зафрахтована Господом, словно ковчег, для спасения человечества.

ПИЛОГ. ГИПЕРБОЛОИД РЕВОЛЮЦИИ. 3

* * *

«С Праздником», — говорю знакомому я жрецу из часовни блаженной Ксении.

И он отвечает, как подобает лицу священному: «с Праздником вас, с Успением!»

ЭПИЛОГ. ГИПЕРБОЛОИД РЕВОЛЮЦИИ. 2

Б. Если в кровь проникают вредоносные микротела, их атакуют белые тельца. Ес­ли кто-то проникает в поток кайроса, время порождает феномены, компенсируя вно­симые чужеродным агентом изменения в предопределенность событий.

ЭПИЛОГ. ГИПЕРБОЛОИД РЕВОЛЮЦИИ. 1

Малиновский. Значит, твоих рук дело?

Богданов. Если имеешь в виду бунт тектотона, уничтожение радиирующего цен­тра в Пенемюнде, покушение на Ленина, то — да. Моих.

Час великого перелома. 3

Понадобилось три года войны и лишений, чтобы народность, православие сли­няли, обветшали, а самодержавие пошатнулось и почти рухнуло. Что грозит России, народу, самодержавию, вере теперь, когда на нее вот-вот двинутся объединенные полчища «просвещенной» Европы?! И неужто нет иного лекарства, нежели передать часть власти этому лысому человеку, который в канун трагического августа 1914-го заявил, будто для революции война в России была бы лучшим благом, но ему не ве­рится, что Франц Иосиф и Вильгельм окажут большевикам такую услугу.

Час великого перелома. 2

Алексей медлил, хотя и видел, как нарастало волнение присутствующих в комнате.

   Кого вы планируете представить на главные посты в правительстве?

  Министр экономики и индустриализации — товарищ Сталин, военный ми­нистр — товарищ Троцкий, министр внутренних дел — товарищ Дзержинский, ми­нистр народного просвещения — товарищ Луначарский, — быстро сказал Ленин. Четко, со слегка реверберирующей «р», что создавало ложное ощущение, будто он картавит.

Час великого перелома. 1

Никогда не думал, что заключительный акт драмы будет проходить именно так. Диалектика истории горазда на гримасы. И вряд ли молодой человек в полувоен­ной форме с единственным серебряным Георгием на груди понимает хоть что-ни­будь. Прости, брат Саша. Мы пошли другим путем и победили. Неважно, как полу­чить власть,

Бухарин. Посол Европейского Союза. 1

Ситуация в политических верхах Европейского Союза Советских Республик оста­ется неустойчивой. Два крыла диктатуры пролетариата (диктатуры! пролетари­ата! — Бухарин до сих пор нервно морщился, слыша вполне официальное самоназ­вание политического режима Советской Европы) — «ястребы» и «голуби» — про­должали фракционную борьбу.

Ленин. Шаг назад, два шага вперед. 1

Не матросню пьяную сажать на телефонную станцию! А что красногвардейцы вообще понимали в спецсвязи?!

Дневники.4

Хорошо жить вот так — у судьбы не канюча никаких разособенных прав...

В «Конюховке» — отступление от звездности, которую он все же подхватил в студенческие годы. Родионову показалось, что успех на институтской сцене, известность в многотысячном вузе, зна­комство, дружба и переписка с признанными поэтами свидетель­ствуют о его исключительности, избранности. Здесь же, у печур­ки в «полночной конюшне», — примирение с бытием, отрадное слияние с природой, осознание равности себя и всех.

Дневники.3

Дневники, возможно, — лучшая творческая работа, выполнен­ная Родионовым в 1970 годы.

***

Первая дневниковая тетрадь Александра Родионова датирова­на 1969 годом, начата в Тисуле. Читая ее, мы видим молодого бо­родатого рыжего человека, в кирзачах, штормовке, с геологиче­ским молотком в руке. В его рюкзаке — томик Макса Волошина и две пикетажные книжки. Одна — рабочая, для геологических записей, другая — личная, под дневник и литературные опыты. На осенних таежных тропах он иногда делает привал, чтобы за­нести в геологический талмуд наблюдения на местности, и черк­нуть в дневник строчку-другую.

Дневники. 2

Сам факт существования дневников Родионова стал неожидан­ностью. В 2011 году Александр Михайлович с большим интере­сом, даже восторгом встретил публикацию дневниковых записей своего друга, поэта Владимира Башунова в журнале «Культура Ал­тайского края». Сразу по прочтении сказал: «У меня таких днев­ников нет». В тот момент реплика прочиталась как факт полно­го отсутствия тайных тетрадок, и не ждите, мол, и не ищите: весь я на поверхности таков как есть.

Дневники. 1

В мае 1969 года Александр Родионов выходит из стен Томского политехнического института с дипломом геолога. Радость омра­чена расстроенной семейной жизнью.

Молодых супругов по их настоянию распределяют в разные концы Кемеровской области. Елизавета с дочерью едет в Елань, Александр — в Тисуль.

Удача неудачника. 1

Утром меня разбудили тревожные то длинные, то корот­кие и прерывистые гудки теплоходов. «С чего бы это?» — подумал я, подходя к окну каюты. Ведь звуковые сигналы вблизи населенных пунктов давно запрещены. За окном было бе­лым-бело. Надев штаны и рубаху, я вышел на палубу дебаркаде­ра. Над рекой и над берегом колыхался густой, косматый туман, лишь изредка в его глубине сквозь разводья проглядывали неяс­ные очертания ближайших деревьев.

Воспоминания. 1

Жизнь на дебаркадере текла своим чередом. Мария Пе­тровна мыла палубу, а Гаврилыч читал журнал, оттопы­рив забинтованный указательный палец.

У вас цветок, а у нас шмель. 2

   И вот я жду своего выхода, чтобы страстно исполнить эту оду любви на театральных подмостках. Наконец я появился перед зрителями весь такой объятый большим и светлым чувством и направился к Танечке... и вдруг споткнулся, резко повернулся и уставился на зрительницу в первом ряду... Вмиг напрочь забыл свои реплики, да и вообще, видимо, -- где нахожусь. Смотрю на незнакомку и сказать ничего не могу. Лишь смутно понимаю, что эту милую зрительницу я видел уже не раз. Незнакомка смутилась, залилась краской по самую макушку, а глаза всё же не отвела. Сама будто обмерла, словно с ней тоже какой паралич случился: смотрит на меня, смотрит, не отрываясь, сама не шелохнётся, и лишь сцепленные кисти рук в смятении вывернулись на коленях.

У вас цветок, а у нас шмель. 1

   Так совпало, что это был спектакль "У вас товар, а у нас купец". Это единственная постановка, где мы с Лерой играем вместе, причём главные роли. Я играю купца Илью Ильича Вересаева, а Лера -- засидевшуюся в девках Татьяну Алексеевну, дочь дворянина Алексея Гавриловича Смигищева.

Прозрение. 2

Она тоже меня заметила, засмеялась радостно, побежала ко мне, волоча за собой санки. Схватила меня за руку и закричала:

Прозрение. 1

   В этот момент я проснулся. Причём очнулся самим собой в той самой клетке... В театре царил сумрак, горел только ночник. На сцене смутно проглядывали декорации странного суда, а на столе судьи ворохом и пачками лежали деньги.

Второе пришествие Страшного суда. 3

   -- Но вот же, есть здравомыслящие люди! -- обрадовалась учительница Анна Михайловна. -- Я полностью согласна с таким подходом. А обвиняемой движут эгоизм и собственные комплексы.

   -- К вам у нас претензий нет, Вячеслав Вячеславович, -- с улыбкой сказала судья. -- Вы всё сделали правильно.

   Евгения Петровна, мама Ксении, опять попыталась вразумить.

Материнские подмостки. 3

Наверное, поэтому у прекрасных матерей последующие дети всё лучше и лучше, всё интереснее и интереснее, всё мудрёнее и мудрёнее...

Проникновенное родство душ. 3

Все кому ни лень шутили над незадачливым женихом, подтрунивали над невезучей невестой и под дружный хохот давали какие-то идиотские советы, пошлые и несуразные.

Страшный суд. 2

Шмыганюк трогательно поддерживал любимую за локоть и явно скучал. Присутствовали и Николай Сергеевич Алаторцев с Ольгой Резуновой, и ещё с десяток наших актёров и актрис, которые, впрочем, в этом сне не играли никаких ролей и не проронили ни слова. Каким-то боком среди них всех затесался писатель Дионисий Разумовский, и с ним совсем не знакомые мне люди.

Страшный суд. 1

   После каждого спектакля мне снился один и тот же короткий сон: Ксения молча смотрит на меня, всхлипывает жалостливо, и слёзы катятся по её щекам. Но после четвёртого -- последнего представления меня накрыл долгоиграющий дремотный сюрреализм, такой ясный и детальный, что и сейчас сомневаюсь, не происходило ли это на самом деле. Я смутно мог думать и анализировать, как это иногда возможно в полудрёме, и воспринимал действие последовательно, но рваными кусками -- ещё одно странное состояние сознания, которое трудно передать. А ещё, знаете ли, я, видимо, неспроста видел это во сне. Наяву бы у меня, наверное, сердце не выдержало. И уж точно бы умом повредился. Однако обо всём по порядку.

Лукавая драматургия. 2

Чуть остыв, я снова садился на своё место. Словно в наказание за несдержанность, спектакль начинался заново, а не с того момента, с которого прервался. Приходилось, как самоубийце, одно и то же смотреть дважды, а то и трижды.

Лукавая драматургия. 1

   Гости мои ушли, а я размечтался не на шутку. Будто мои Иван и Ксения вместе, и фамилия у них одна, и дети у них одни, и всё-то у них одно на двоих. Ну и мало-помалу совсем утвердился, что это именно с Ксенией познакомился мой Иван... Настроение моё резко поползло вверх, и я почувствовал необычайный прилив сил. Не в силах усидеть на месте я прохаживался между рядами, представлял всевозможные радужные картинки, смеялся как наивный дурачок и заговаривался сам с собой вслух всякими глупостями... и вдруг я увидел на кресле газету. Как будто кто-то из зрителей забыл. Развернул её, и на последней странице сразу

Очки с толстыми линзами. 2

   Эх, даже не знаю, как рассказывать... комок в горле. Предо мной предстал донельзя спившийся и грязный нищий, совершенный старик, который и впрямь просил милостыню. Еле узнал в нём народного артиста Аркадия Стылого, которому всего тридцать три года от роду. Пасть до такой степени -- и врагу не пожелаешь. Всё в нём поражало, особенно несуразные очки, в которых глаза выглядели огромными и выпуклыми.

Очки с толстыми линзами

   Я проснулся и, думая о Ксении, долго не мог успокоиться. Выхаживал взад-вперёд по сцене и никак не мог привести мысли в порядок. К счастью, вскоре ко мне заглянули в гости Ольга Резунова и Алаторцев. Да ещё прихватили с собой народного артиста Аркашу Стылого.

Проверка на вшивость. 1

   Не подумайте, что хвастаюсь, но этот случай никак не обойти. Помню, я также услышал крик девушки о помощи и тоже её держали двое пьяных отморозков. Было немножко страшновато, но ещё страшней было пройти мимо. Как-то с детства меня приучили, что, когда зовут на помощь, нет места ни разуму, ни рассудку, нельзя медлить ни секунды. Ну и вот, была какая-то словесная перепалка, затем скоротечная драка. Драчун из меня, конечно, не ахти, но тогда мне удалось легко с ними справиться. Они были до того пьяные, что один из них, размахнувшись, сам упал, а другого -- я только маленько тюкнул, он и брякнулся. Помню, девушка ещё совсем молоденькая, ей, наверное, не было и пятнадцати. А мне где-то двадцать -- двадцать два, точно не скажу. Потом я проводил её до дома и больше никогда не видел.

Кладезь тусторонней мудрости. 3

Впрочем, если кто-то будет верить, что какой-то человек наслал на него порчу или пресловутый сглаз, он действительно может зацепить "демонов" этого человека. И тогда эта чёрная энергия будет и его тоже.

Кладезь тусторонней мудрости. 2

Далее Дионисий Разумовский ещё больше развивает тему многомерности и вездесущности души и потихоньку, но настойчиво подталкивает к теме о тайнах истинной любви. Развивает эту тему весьма обширно, но скажу своими словами.

Геенна огненная. 2

   Он снисходительно улыбнулся и сказал:

   -- Это вам надо своих актёров просить. Пускай гримируются под Гитлера или под того же Торквемаду и разыгрывают, какой вам нужен спектакль... А самих этих... субъектов вы не увидите: они всем своим сознанием в прошлом. В чужом прошлом. Поэтому свои обличья они, можно сказать, утратили.

Кладезь тусторонней мудрости.

 

   Чем больше я погружался в книгу, тем отчетливее понимал, что автор больше философ нежели архивариус... Читал и думал, что и самому можно свихнуться от этого Дионисия Разумовского.

   В книге довольно скрупулёзно разложено по полочкам, почему сознание и душа -- не одно и то же. Я кое-как с трудом более-менее разобрался, но не уверен, что понял правильно. Может, у вас лучше получится.

Геенна огненная.

 

   Когда я увидел Дионисия, меня сразу волнение охватило -- прямо мурашки по коже. А Дионисий, наоборот, казалось, нисколько не удивился. Его аляповатое лицо размягчилось, растеклось в доброжелательную улыбку.