мое уважение. 8

Там ждал меня Вовка, прозванный Опытным Карандасосиком, мой самый верный и первый друг.

мое уважение. 7

Сашкино суденышко списали полгода назад, никак на гвозди не продадут. И сидит Адмирал в своей боцманской каюте и пьет самогон, про­пивая все, что можно пропить. Скоро и на гвоз­ди нечего будет отправлять. А выпив, грозится увести судно в море. А что будет в море... и в Ав­стралии, мы не думаем, говорим, перебивая друг друга, пока не настанет пора идти за самогоном.

мое уважение. 6

Пришли мы как-то с Юркой в учительскую общагу. Зашли в одну из комнат, он меня позна­комил — Мариша. Потом говорит — подожди, я скоро. И ушел. А я остался. Как будто всегда там был. Может, они с Юркой договорились? И не помогал ли он мне, чтобы себя оправдать? И кто знает, не спит ли он сейчас с Маришей, столь хитроумной комбинацией унизив и ее, и меня. Да и вызов за границу на мне, как на кро­лике, решил проверить.

мое уважение. 5

Город неловко так примостился, притулился к подножию сопки. Не было бы его — какой простор вокруг: сопки, океан да тундра. Мед­ленно опускается на город пепел из соседней сопки-вулкана, которую уже ни на что не год­ной считали. А тут неделю назад озарилось небо розовым закатом, из вулкана поползла лава, а с небес стал медленно падать пепел. Народ по­проворнее улетел, давя друг друга в аэропорту, и город почти опустел, никому ни до помоек нет дела, ни до того, что я уже два месяца слоняюсь на берегу и в море не иду. Да и идти-то не на чем. В гавани суда на приколе, на плавбазах ры­ба тухнет, принимать некому.

мое уважение.4

Тётки и тут донесли матери, что Лина цело­валась с Юркой в клубе. На этот раз мать уже ничего запрещать не стала — да и зачем? Мате­ри даже не пришлось ставить её перед выбо­ром — или институт, или Юрка. Всё было и так понятно, все мысли Лины уже были о Москве, институте...

Мое уважение. 3

  Привезут воду, скажи Михалычу, чтобы залил две бочки, вот эти, с синими крышками. Вообще-то у нас вода ещё есть, но пусть Миха­лыч нальёт. Мой-то когда надо привозит воду с речки, но сейчас у него на работе запарка, а я хотела постирать. Отдашь талоны и смотри, чтобы бочки до краёв залил... Да Михалыч знает.

Мое уважение. 2

пробыла полтора месяца и собралась на мате­рик.

Нет, это не было их последним прощанием — потом мать, уже больная, приедет в Москву и будет угасать на её глазах.

Мать проводила её до самолёта — сначала Лине надо было лететь в районный аэропорт, чтобы пересесть на самолёт в Петропавловск, потом — в Москву...

Что-то очень важное произошло тогда.

Мое уважение. 1

Динга шлёпала в озерце, вылавливая утку, а Лина спокойно и немного безразлично расска­зывала прибежавшему на выстрел дядь Пете, как она целилась, как выстрелила, рассказывала с усмешкой, как, она это уже знала, будет рас­сказывать об этом своим друзьям.

Сдвиг.

 

МНЕ ДВАДЦАТЬ, а я еще ничего не сделал. Не выиграл олимпиаду, не стал звездой, не открыл бизнес, не получил образования. Нужно что-то делать.

Я не дурак. Я знаю, что с потолка ничего не бывает. И талант нужен или природные данные.

Кольцо. 3

— ИЗВИНИ! Я НЕ ЗНАЮ, что это было, прав­да. Какое-то раздражение невыносимое. Изви­ни, — она говорила, но стояла спиной.

     Ну, если у тебя всегда такие «раздраже­ния» будут. Я же на тебя свои не вываливаю.

Жизнь по максимуму. 2

— Именно этого я и ожидал, — произнес я с чувством глубо­кого удовлетворения. Большинство людей убеждены, что при­рода щедро одарила их разумом, а все окружающие — полудур­ки, недоумки и простофили. Я же склонялся к обратному. Сколько себя помню, вокруг всегда были умники, которые раз­влекались тем, что оставляли меня в дураках.

Я должен всем. 6

Директором театра в то время был капитан Венгржинский, невысокого роста сорокалетний мужчина с большими усами, ходивший всегда в гимнастёрке, перепоясанной тонкими ремнями, но без погон. Вероятно, после ликвидации Дальст- роя он демобилизовался, но, спустя много лет, я видел архивные приказы по театру, подписанные, как тогда полагалось: «Директор театра капитан Венгржинский».

Жизнь по максимуму.

 

Я предложил для начала поискать рукопись, а дом поджечь после. Розалия — если я правильно понял ее странный взгляд — со мной согласилась. Вручив мне пару хирургиче­ских перчаток, она надела вторую пару на свои тонкие ручки и принялась методично осматривать все, начиная со шкаф­чика для обуви и шкафа для верхней одежды.

Планы резко меняются. 4

  Получишь Халинину визитку. Странно, что она сама тебе ее не всучила. Хотя, с другой стороны... — Пальмистер вздох­нул, достал бумажник и принялся на ощупь там рыться. Я бро­сился к порогу, делая вид, будто хочу впустить свет с лестнич­ной клетки, и выбил бумажник из рук Пальмистера. Тут же сам за ним нагнулся и сунул на место кредитку, которой воспользо­вался вчера вечером. После чего распахнул дверь, впустив в квартиру вонь кошачьей мочи и смрад тушеной капусты. Свет­лее от этого не стало.

Планы резко меняются. 2

Я кивнул.

    Есть ли у вас какие-нибудь пожелания относительно способа выполнения задания?

   Да, дорогие мои, — кивнул Пальмистер. — Пусть выгля­дит так, будто в доме забыли закрыть газ или оставили вклю­ченным утюг... с женщинами такое частенько случается. На­деюсь, я могу на вас рассчитывать?

Планы резко меняются.

На следующий день я проснулся в Варшаве. Уже больше двадцати лет я каждый день просыпался в Вар­шаве, и ничего необычного или удивительного в этом не бы­ло, однако, констатируя факт, что я проснулся в Варшаве, я тем самым констатировал, что все так же, будто в грязном, битком набитом зале ожидания, торчу в преддверии настоя­щей жизни, что, увы, уже проснулся, что у меня похмелье, что от вчерашнего настроения не осталось и следа и что опять, как каждое утро, я иррационально раздражен, настроен одно­временно и агрессивно, и пассивно и чувствую, как жизнь уте­кает без смысла и радости среди загаженных парков, затоптанных газонов, перерытых улиц, сумбурной архитектуры и обозленных людей.

Бульварный писатель. 4

  Я рад, что ваш муж не идиот. Благодаря этому я смогу, не откладывая, взяться за перевод вашей новой книги, — ска­зал я. — Издательство “Абракоптуль” ищет не только легкую, бездумную и приятную литературу, госпожа Ментиросо. Мы ищем также и нелегкое, небездумное и неприятное чтение. Не такова разве истина о человеке?

Бульварный писатель. 3

   Я согласилась сюда прийти, чтобы поесть, так что давайте не будем о том, что портит мне аппетит. Меня сегодня и без того рас­строил разговор с моей несносной дочерью Анеткой. А если вас интересуют переводы, пожалуйста, позвоните в “Гарцов- ник-эдиторс”. Всем этим занимаются они.

Надо думать. 7

24  Теперь я должна сама брать се­бя в руки, убегать от хандры и как-то выразить себя. Реализовать все свои возможности в Вели­кой Любви к Олегу. Мне даже кажется неземной любви. Наверное, он мне подскажет, как мне это сделать. Я верю. Но как - ещё не знаю.

В этот день я ездила к нему в Болшево. Побыва­ла на кладбище. Цветочки цветут: голубенькие вокруг, красные в центре. Мне стало так спокой­но на кладбище, хотя это место скорби. Но так там спокойно. В первое время у меня так не было. Сейчас же моя бы воля каждый день ходила бы. И если две недели не бываю, с ума схожу от тоски. Вот побывала и успокоилась. Письма пишу.

надо думать. 6

Мне давали цветы, много цветов, а потом подо­шла одна из педагогов тепло поблагодарила за интересно подготовленный материал.

- Где Вы собрали такую литературу?

И я ответила: «Я прочла только один роман Олега Куваева «Территория».

надо думать. 5

Одно только тревожно, Ваше здоровье! Запом­ните, всё начинается, как Вы говорите «по мело­чам». Поверьте, моя дорогая, что мелочи растут, и относитесь очень серьёзно к этим никому не нужным мелочам, постарайтесь от них вовремя избавиться. Ведь Вам Судьбой дано продолжать жизнь за двоих.

Милая Светочка Афанасьевна, я всё время со­провождала Вас с Олегом по «Территории», дума­ла что Вы там, а у Вас видите не получилось. Ну ничего, будет здоровье, тогда и отправитесь.

надо думать. 4

Ваши письма, Наталья Ивановна, потрясают глубиной понимания, любви к книгам. Трагиз­мом Вашей жизни, испытаний, выпавших на Ва­шу долю. И добротой и верой, душевной щедрос­тью, сохранившейся в Вас после пребывания в настоящем Аду. Вот это умение проникнуть в са­мую суть книги и потом написать об этом так, что слова Ваши пронзают другое сердце - это очень ценно. Спасибо Вам.

Пока закончу. Пишу пока коротко, чтобы не волновались.

надо думать. 3

Не был гладким мой послевоенный путь. Нуж­но было заново получить документы, погибли в партизанах отец и сестра. Осталась в чужих лю­дях мама, а тут ещё нас ведь пленных содержали в изменниках. Это всё же было жестоко.

Всё прошло, всё пережила, и горе потерь, и из­мену. А когда пришло какое-то пусть относитель­ное благополучие, мне сказали: «Бедная, как ты могла всё это вынести?» Позднее участие! Не правда ли?

Уехала я с Таллина в 1968 году, так тянуло на родину. Удалось получить под самим Киевом ку­сочек земли, построить домик, посадить садик. Он уже вырос большой. Как бы я хотела видеть Вас своим гостем, в моей тихой пристани. Всё может быть, а вдруг Вам нужно будет приехать в Киев.

надо думать. 2

И вот страш­ное свершилось. Один из наших офицеров на­брал этого пойла в котелок, вызвал к себе немца и бросил ему в лицо: «Ешь сам это, собака, а с ме­ня собаку не делай!!!», и тут же был расстрелян.

Как бы это воспринял Олег?!

В декабре 5-го числа с острова <Ханко - нрзб> уходил теплоход «Иосиф Сталин». Он был торпе­дирован, потерял управление и захвачен фашис­тами. И вот в наш лагерь бросили ещё полных сил, наших матросов, было несколько и офице­ров. Организовали штаб. Нужно было связаться с подпольем Эстонии. И тут опять я. Нужно было незаметно выбраться в город, сообщить нужное и вернуться, пока охранники праздновали рож­дество, и были все пьяные.

Надо думать. 1

И вот в один день, когда мы обрабатывали тя­жёлого больного с открытым переломом бедра, во дворе начали рваться бомбы. Одна разорва­лась так близко, что разбились и раскрылись ок­на и двери, посыпалась штукатурка. Я в страхе за­крыла рану простынёй, а сама собой закрыла больного. Доктор от страха очутился под опера­ционным столом, под тем столом, где лежал ра­ненный.

Светочка! Я не могла посмотреть ему в глаза, стыд за него бросал меня в жар.

Я должен всем. 7

Георгий Романович предложил нам пьесу бра­тьев Тур «Побег из ночи», в основе которой якобы лежала история возвращения на родину писателя Куприна. Мне досталась небольшая роль фран­цузского партизана Мишо. Пьеса в общем сред­няя, мне больше запомнился эпизод, не имеющий отношения к ней. На одну из репетиций к нам пришёл заезжий поэт Виктор Урин. Он тогда со­вершал на своей «Победе» автопробег из Магада­на в Якутию. Итогом путешествия стала его книга «По Колымской трассе - к полюсу холода», издан­ная областным издательством в 1959 году. Сей опус, воспроизводящий Колыму сквозь розовые очки, есть, на мой взгляд, ни что иное, как образ­чик восторженного рифмоплётства:

Я должен всем. 5

Иногда Борис Фёдорович приносил контрамар­ки в театр, и благодаря этому я просмотрел там практически весь текущий репертуар. Вадим Алек­сеевич Козин в своих записках разрушает обще­принятое клише о его якобы любви к Магаданско­му театру - он знал его подноготную и кто чем там занимался. Но я-то воспринимал тех же актёров, с которыми он общался за кулисами и на гастролях, только из зрительного зала, в лучах сияющей рам­пы, даже не задумываясь, что у них есть какая-то иная, не опереточная жизнь. И сужу о них по яр­ким лоскутным юношеским впечатлениям.

Я должен всем. 4

И даже имел успех, особенно у наших девчонок.

Однажды, придя на репетицию, я увидел в фойе художника, который как-то заходил в студию к Ан- тощенко-Оленеву. Он поправлял кистью картину «Они видели Сталина», чуть-чуть попорченную, видимо, каким-то озорником. Я подошёл к нему, поздоровался, посмотрел, как он ювелирно рабо­тает кистью. Потом спросил: «А правда, что стену вдоль лестницы на второй этаж расписывал Шуха- ев?» - «Было дело». Мы разговорились, вспомнили Валентина Осиповича.

Я должен всем. 3

Да и к живописи я охладел, хотя по инерции метнулся в изокружок Дома пионеров. Но к моему комсо­мольскому значку прибавился ещё и паспорт, то есть возраст отнюдь не пионерский. Однако таких «переростков», как я, было полно и в других круж­ках. Особенно в драматическом, которым руково­дила сама директриса Дома пионеров - Зоя Кон­стантиновна Левитская, жена администратора ма­гаданского театра.

Я должен всем. 2

В декабре 1948 года Никишов покинул Колыму. Ещё до того, предчувствуя конец своей власти, Гридасова отпустила на материк «за отбытием срока заключения» нескольких творческих лю­дей. Уехала бывшая балерина Большого театра и по совместительству любовница П.Постышева (расстрелянного в 1939 году как «японского шпи­она». - Б.С..) Нина Гамильтон. Кстати, в Маглаге она танцевала для вице-президента США Уоллеса, по­сетившего пролётом в Корею Магадан.

Я должен всем. 1

к примеру, его замести­тель Цареградский занял хоромы с балконом в одном из первых и, пожалуй, лучших кирпичных домов Магадана. Участок вокруг дома имелся, но опять же, судя по фото, назвать его садом, тем бо­лее роскошным никак нельзя. Позже, после того, как вдоль забора проложили теплотрассу, вед­шую, очевидно, к зданию театра, на участке поса­дили несколько деревьев, которые смогли пере­носить колымские зимы. Когда уже в 60-е или 70­е годы домик «за ветхостью» готовился к сносу, я ходил по этой территории - так, ничего особен­ного, ни о каких райских кущах говорить не при­ходится.

РИНТУВЬЕ И ТЕВЛЯТ.

Ринтувье стоял и смотрел на сопки, вершины которых баг­ровели в лучах восходящего ве­сеннего солнца. «Хорошо! - по­думал он, - снова, как и год на­зад, щебечут пуночки, собира­ясь стайками вокруг яранг. Эти крохотные живые комочки до­ставляют столько же радости, что и первые родившиеся теля­та, которые с приходом солнца и тепла наполняют душу моло­достью, необъяснимой силой и страстью к вечной жизни.»

СУХОЖИЛЫЙ. 2

А Маравье, бросив через себя в вверх Иулькута, как ни в чём не бывало, повернулся назад, пред­вкушая удовольствие быстрой и безоговорочной победы. Одна­ко рано было радоваться ему - он увидел, что Иулькут стоит на ногах, потом пружинистой лёг­кой походкой сделал несколько шагов в сторону Маравье и ока­зался не лицом к лицу, а сбоку от него. Дружный смех сородичей вывел из оцепенения Маравье, и он вновь (уже который раз) ри­нулся в схватку. Но Иулькут те­перь уже не допустил Маравье к себе даже на вытянутую руку, но делал различные прыжки во­круг него.

СУХОЖИЛЫЙ.

Весной Анкау привёз на оле­ньей упряжке Ремкилина в тун­дру. Всё лето мальчик провёл у старших сестёр - Гивынеут и Ротваль. Как и раньше, играл с соседскими мальчишками, удил рыбу, бегал, до самой осени за­быв о книжках, о школе. Извес­тие о смерти матери он воспри­нял молча, ни о чём серьёзно не задумываясь. Иногда только на какой-то миг мальчик стано­вился задумчивым, не по возра­сту серьёзным, и с его лица ис­чезала радостная улыбка, и в это время он еле сдерживал слёзы.

ТЫНАТВАЛЬ И ЕЁ ДЕТИ. 2

-      Это мне?

-      И тебе и мне, - улыбаясь, отозвался Анкау. - Вместе будем ездить.

-      Когда? - не терпелось знать мальчику.

-      А когда ездят на нартах? - с насмешкой поинтересовался старший брат.

ТЫНАТВАЛЬ И ЕЁ ДЕТИ.

Тынатваль примостила вверх дном возле полога деревянный поднос и расставила на нём чашки и блюдца. Разлила кипя­ток из закопчённого, объёмис­того медного чайника и села поудобнее. Холодная часть яранги и полог наполнились тонким запахом.

КИРИЛЛ СЕРЕБРЕННИКОВ - ИВАНОВ ХХ1 ВЕКА? 5

Что касается «удачников» и «неудачников». В от­личие от «физика» Кирилла Серебренникова «ли­рик» Антон Чехов считал: «Делить людей на удач­ников и на неудачников - значит смотреть на че­ловеческую природу с узкой, предвзятой точки зрения. Удачник Вы или нет? А я? А Наполеон?.. Где тут критерий? Надо быть богом, чтобы уметь отли­чать удачников от неудачников и не ошибаться.» (Из письма А.С. Суворину. 3 ноября 1888 г.)

крик. 4

Я читал, и возникало ощущение, словно лучи рас­ходятся от церкви Воскресения Христова, озаряя округу ясным светом православия.

И, разглядывая опоясывающую церковное крыль­цо надпись: «Храм построен по благотворению Ве­ликого князя Михаила Федоровича и царевича Алек­сея Михайловича при патриархе Филарете радени­ем прихожан Важинского погоста», понимал я, что взаимосвязь важинской церкви с преподобным Ни­кифором осуществляется не только через часовен­ку, поставленную в его имя возле Устья Боярского.

По предстательству преподобного на мыске, омы­ваемом прихотливо изгибающейся Важинкой, вста­ла сама Воскресенская церковь. А потом, когда на­чались гонения на православную веру, кажется, сю­да, на родину основателя, и перетек закрытый боль­шевиками Важеозерский монастырь...

крик. 3

Важеозерского монастыря, но среди правос­лавного люда село более известно своей Воск­ресенской церковью, которая одно время была единственной действующей во всем огромном Подпорожском районе.

Возраст ее - три с половиной столетия...

Это немалый срок для любого здания, тем бо­лее срубленного из бревен, и, когда входишь в десятигранный летний храм, насквозь пронизан­ный светом, первое ощущение - зримое, матери­альное присутствие чуда.

крик. 2

вытащила куртку и начала отпарывать кнопки.

- Пуговицы надо пришить, а то не застегивают­ся! - объяснила она. - Старые кнопки.

- Тетушка! - засмеялся я. - Ты чего гардероб налаживаешь? Не замуж ли собралась?

- Дак Лопатин-то приедет, то чего? За него и пойду. Это жених верный будет.

- Какой Лопатин?!

Крик. 1

- А-а.

И уходит Нина, и остаётся только эта, непонят­но откуда забежавшая собака.

Высунув на сторону язык от усталости, легла у порога, и непонятно, что с ней делать.

У тетушки тоже похожий персонаж в разговоре есть - Аким Кушленский.

Если чего-нибудь сделаешь или скажешь не так, тетушка сразу: «Аким ты Кушленский!» - ко­рит собеседника.

По инициативе. 2

«Скорый фирменный поезд Красноярск — Москва от­правляется с третьего пути»,— объявил по вокзалу приятный женский голос. Последние провожающие, закончив проща­ния, поспешили к выходу. Через несколько минут вагоны со­става дёрнулись, зашевелились, поезд тронулся и начал свой путь к столице.

По инициативе. 3

На закате дня, на станции Екатеринбург, в моём купе по­явился новый пассажир.

    Василий Александрович,— представился он и протянул руку для приветствия.

     Алексей,— ответил я, ощутив крепкое рукопожатие.

По инициативе. 1

По инициативе администрации Енисейского района в День знаний на базе Подтёсовской средней школы теперь про­водятся «малые литературные чтения».