Без сна в Бостоне. 11

Освободив девочке руки, Патрик опустился на колени, чтобы размотать ленту на лодыжках, и вдруг, совершенно не­ожиданно, она обняла Босха, роняя слезы ему на рубашку. А потом он сам себя удивил, поцеловав ее в лоб.    

Без сна в Бостоне. 10

Когда Босх добрался до конца прохода, с него градом ка­тил пот. Он очутился в просторной неосвещенной комнате: стеныиз темного кирпича, бетонный пол с дренажным от­верстием по центру. Посветил фонариком и не увидел ниче­го, кроме металлической клетки. Такие обычно используют в семейных поездках для перевозки больших собак. Клетка бы­ла накрыта синим строительным брезентом и обвязана девя­тью эластичными шнурами.

Без сна в Бостоне. 9

В передней части подвала, которую выбрал Патрик, перего­родки были старые, многие — недостроенные. В первой “ком­нате” он обнаружил стиральную машину, сушилку и раковину с прилипшим к ней грязным куском мыла. Следующая комната когда-то служила мастерской. Длинный стол упирался торцом в стену, к нему до сих пор были привинчены тиски. Больше ни­чего, кроме пыли и мышиного помета. Но последняя комната, расположенная вдоль внешней стены, была в полном порядке.

Мини холодильники.

Мини-холодильник – к той группе принято относить холодильные устройства высотой до 850 мм (ниже кухонного стола). Они находят основное применение на дачах, дома, в офисах и в больничных стационарах.

победа. 8

Дурак ты, ничего не кончаю. Просто мне работать нравится. Это, кстати, нормально.

  Неа, не нормально. Нормально — жрать, пить, трахаться. Вот это — нормально. А рабо­тать надо по минимуму.

победа. 7

Понятно, пришел на полчаса, с горки скатился, на качелях покачался, и все, пора. Мама подхва­тывает сумки, побежали дальше.

   Мих, поди сюда.

победа. 6

Смутилась.

   Ну, ты что. Не надо было. Спасибо. Про­ходи, а то через порог. Неудобно.

   Нет, я не смогу остаться. С компом не ре­шила ничего?

    Нет, ты же сказал.

   Да, давай на неделе заскочу, в пятницу, лады?

победа. 5

Густо покраснела. Смотрит беспомощно. Ну, мадам, извините.

   Вот эти покажите, — тыкаю пальцем в мо­дели.

Продавец послушно достает.

победа. 4

   Ну, я ей так и сказала, что вряд ли.

  Понятно. Ир, извини, мне тут еще пару пи­сем отправить надо.

   Хорошо. Миша, купаться пойдем!

Спать решил лечь пораньше.

победа. 3

    Ладно, извини, что побеспокоила.

   Да нисколько не побеспокоила. Я тебя позже наберу. У тебя, кстати, сотовый не поме­нялся? Я сейчас звонил — дочка трубку взяла.

победа. 2

   Да, тачки у них хорошие.

Не, на самом деле и тачки фигня. Вот у ме­ня мечта есть.

   Какая?

Победа. 1

Но Леху это не волнует. Захожу к нему — уже на месте. Глаза от монитора поднял, кивнул и обратно уткнулся. Кнопка мыши беспрерывно щелкает. Подхожу ближе, ну, так и есть. Ка­кое-то рубилово. Герой на мониторе, здоровен­ный детина в доспехах сверху и набедренной повязке снизу, беззвучно и отчаянно размахива­ет мечом. Мочит шипастую многоголовую тварь. Рядом, в болоте, пузырики зеленые лопа­ются.

ты знаешь. 8

    Сорри, Розалия, я вынужден был его у тебя забрать, — сообщил я. — Только что опорожнил его в унитаз и выбросил в вентиляционное окошко. Послушай, зайка... И брось бутыл­ку... Я сделал это ради нашего блага. — Уклонившись от удара, я схватил Розалию за запястья. — Я этой женщине верю. Кни­ги у нее нет. Она нас одурачила, чтобы мы нашли ее племян­ницу, а точнее — внебрачную дочь. Перед нами Анетка, дочка Алины, внучка Анели. Я не ошибся, пани Пофигель?

ты знаешь. 7

— Какое удачное совпадение, — пробормотала Розалия.

Я же начал подозревать, что мы, как дети, позволили за­манить себя в ловушку. Однако вслух ничего не сказал, зная, что у меня всегда возникает такое ощущение в элитных по­селках и что это проявление скорее моей социальной неадап- тивности, нежели исправно работающей интуиции.

ты знаешь. 6

    Это что... сыворотка правды? — спросила Алина, дрожа как осиновый лист.

    В некотором роде. Это экстракт из общественного туа­лета, — ответила Розалия и поднесла шприц к неподвижной ноге Алины чуть выше места, где заканчивался гипс.

    Ладно-ладно, согласна! Я отдам книгу! — простонала Алина. — Только сперва разыщите Анетку!

ты знаешь. 5

Открыв глаза, я обнаружил, что ее мольбы адресованы не кому-нибудь, а Розалии — в ее истинном и обманчиво обая­тельном обличье.

     Сейчас я вам помогу! — мстительно проговорила Роза­лия, усаживаясь в машину.

   Это вы? — ахнула Алина.

ты знаешь. 4

   Я переспала с мастером, — пояснила она.

Я был слишком потрясен, чтобы уточнять, издевается она или говорит правду.

ты знаешь. 3

   Какую книгу?! — охнула Алина.

   Все понятно: дурочку строит. Обыщи ее койку и манатки.

Я обыскал. Единственной находкой была горстка пилюль

в наволочке. При виде их какая-то мысль промелькнула у ме­ня в голове, как метеорит, чтобы тут же погаснуть во мраке забвения.

ты знаешь. 2

 


  Да-да! — воскликнула она с энтузиазмом.

Подпись: [188] ИЛ 1/2018Но не успел я изложить свой план — и хорошо, потому что у меня его еще не было, — как в дверях возникло замешатель­ство. В палату пыталась войти санитарка, женщина с внешно­стью и комплекцией сахарной свеклы. На голове у нее были седые космы, на лице — медицинская маска, а перед собой она катила кресло на колесиках. Ее попытки были восприня­ты с ледяным равнодушием. Только два или три человека, ко­торых она попыталась убрать с дороги, сообщили простыми крепкими словами, что в часы посещений она не имеет пра­ва забирать больных на обследования, потому как выделен­ное для родственников время священно.

ты знаешь. 1

    Ну да. Конечно. Но я... Понятия не имею. Я знала только, что не могу рисковать. Анетка любит нарываться на неприят­ности. У нее странные друзья. Я подумала, что, может, это нар­команы какие-то. Что им хватит пары грошей... Ох, не знаю я, что я думала. Сошла с автобуса и поймала такси — у меня ведь было мало времени. Ну и там был такой дом, такая развалюха, что аж войти страшно.

мое уважение. 8

Там ждал меня Вовка, прозванный Опытным Карандасосиком, мой самый верный и первый друг.

мое уважение. 7

Сашкино суденышко списали полгода назад, никак на гвозди не продадут. И сидит Адмирал в своей боцманской каюте и пьет самогон, про­пивая все, что можно пропить. Скоро и на гвоз­ди нечего будет отправлять. А выпив, грозится увести судно в море. А что будет в море... и в Ав­стралии, мы не думаем, говорим, перебивая друг друга, пока не настанет пора идти за самогоном.

мое уважение. 6

Пришли мы как-то с Юркой в учительскую общагу. Зашли в одну из комнат, он меня позна­комил — Мариша. Потом говорит — подожди, я скоро. И ушел. А я остался. Как будто всегда там был. Может, они с Юркой договорились? И не помогал ли он мне, чтобы себя оправдать? И кто знает, не спит ли он сейчас с Маришей, столь хитроумной комбинацией унизив и ее, и меня. Да и вызов за границу на мне, как на кро­лике, решил проверить.

мое уважение. 5

Город неловко так примостился, притулился к подножию сопки. Не было бы его — какой простор вокруг: сопки, океан да тундра. Мед­ленно опускается на город пепел из соседней сопки-вулкана, которую уже ни на что не год­ной считали. А тут неделю назад озарилось небо розовым закатом, из вулкана поползла лава, а с небес стал медленно падать пепел. Народ по­проворнее улетел, давя друг друга в аэропорту, и город почти опустел, никому ни до помоек нет дела, ни до того, что я уже два месяца слоняюсь на берегу и в море не иду. Да и идти-то не на чем. В гавани суда на приколе, на плавбазах ры­ба тухнет, принимать некому.

мое уважение.4

Тётки и тут донесли матери, что Лина цело­валась с Юркой в клубе. На этот раз мать уже ничего запрещать не стала — да и зачем? Мате­ри даже не пришлось ставить её перед выбо­ром — или институт, или Юрка. Всё было и так понятно, все мысли Лины уже были о Москве, институте...

Мое уважение. 3

  Привезут воду, скажи Михалычу, чтобы залил две бочки, вот эти, с синими крышками. Вообще-то у нас вода ещё есть, но пусть Миха­лыч нальёт. Мой-то когда надо привозит воду с речки, но сейчас у него на работе запарка, а я хотела постирать. Отдашь талоны и смотри, чтобы бочки до краёв залил... Да Михалыч знает.

Мое уважение. 2

пробыла полтора месяца и собралась на мате­рик.

Нет, это не было их последним прощанием — потом мать, уже больная, приедет в Москву и будет угасать на её глазах.

Мать проводила её до самолёта — сначала Лине надо было лететь в районный аэропорт, чтобы пересесть на самолёт в Петропавловск, потом — в Москву...

Что-то очень важное произошло тогда.

Мое уважение. 1

Динга шлёпала в озерце, вылавливая утку, а Лина спокойно и немного безразлично расска­зывала прибежавшему на выстрел дядь Пете, как она целилась, как выстрелила, рассказывала с усмешкой, как, она это уже знала, будет рас­сказывать об этом своим друзьям.

Сдвиг.

 

МНЕ ДВАДЦАТЬ, а я еще ничего не сделал. Не выиграл олимпиаду, не стал звездой, не открыл бизнес, не получил образования. Нужно что-то делать.

Я не дурак. Я знаю, что с потолка ничего не бывает. И талант нужен или природные данные.

Кольцо. 3

— ИЗВИНИ! Я НЕ ЗНАЮ, что это было, прав­да. Какое-то раздражение невыносимое. Изви­ни, — она говорила, но стояла спиной.

     Ну, если у тебя всегда такие «раздраже­ния» будут. Я же на тебя свои не вываливаю.

Жизнь по максимуму. 2

— Именно этого я и ожидал, — произнес я с чувством глубо­кого удовлетворения. Большинство людей убеждены, что при­рода щедро одарила их разумом, а все окружающие — полудур­ки, недоумки и простофили. Я же склонялся к обратному. Сколько себя помню, вокруг всегда были умники, которые раз­влекались тем, что оставляли меня в дураках.

Я должен всем. 6

Директором театра в то время был капитан Венгржинский, невысокого роста сорокалетний мужчина с большими усами, ходивший всегда в гимнастёрке, перепоясанной тонкими ремнями, но без погон. Вероятно, после ликвидации Дальст- роя он демобилизовался, но, спустя много лет, я видел архивные приказы по театру, подписанные, как тогда полагалось: «Директор театра капитан Венгржинский».

Жизнь по максимуму.

 

Я предложил для начала поискать рукопись, а дом поджечь после. Розалия — если я правильно понял ее странный взгляд — со мной согласилась. Вручив мне пару хирургиче­ских перчаток, она надела вторую пару на свои тонкие ручки и принялась методично осматривать все, начиная со шкаф­чика для обуви и шкафа для верхней одежды.

Планы резко меняются. 4

  Получишь Халинину визитку. Странно, что она сама тебе ее не всучила. Хотя, с другой стороны... — Пальмистер вздох­нул, достал бумажник и принялся на ощупь там рыться. Я бро­сился к порогу, делая вид, будто хочу впустить свет с лестнич­ной клетки, и выбил бумажник из рук Пальмистера. Тут же сам за ним нагнулся и сунул на место кредитку, которой воспользо­вался вчера вечером. После чего распахнул дверь, впустив в квартиру вонь кошачьей мочи и смрад тушеной капусты. Свет­лее от этого не стало.

Планы резко меняются. 2

Я кивнул.

    Есть ли у вас какие-нибудь пожелания относительно способа выполнения задания?

   Да, дорогие мои, — кивнул Пальмистер. — Пусть выгля­дит так, будто в доме забыли закрыть газ или оставили вклю­ченным утюг... с женщинами такое частенько случается. На­деюсь, я могу на вас рассчитывать?

Планы резко меняются.

На следующий день я проснулся в Варшаве. Уже больше двадцати лет я каждый день просыпался в Вар­шаве, и ничего необычного или удивительного в этом не бы­ло, однако, констатируя факт, что я проснулся в Варшаве, я тем самым констатировал, что все так же, будто в грязном, битком набитом зале ожидания, торчу в преддверии настоя­щей жизни, что, увы, уже проснулся, что у меня похмелье, что от вчерашнего настроения не осталось и следа и что опять, как каждое утро, я иррационально раздражен, настроен одно­временно и агрессивно, и пассивно и чувствую, как жизнь уте­кает без смысла и радости среди загаженных парков, затоптанных газонов, перерытых улиц, сумбурной архитектуры и обозленных людей.

Бульварный писатель. 4

  Я рад, что ваш муж не идиот. Благодаря этому я смогу, не откладывая, взяться за перевод вашей новой книги, — ска­зал я. — Издательство “Абракоптуль” ищет не только легкую, бездумную и приятную литературу, госпожа Ментиросо. Мы ищем также и нелегкое, небездумное и неприятное чтение. Не такова разве истина о человеке?

Бульварный писатель. 3

   Я согласилась сюда прийти, чтобы поесть, так что давайте не будем о том, что портит мне аппетит. Меня сегодня и без того рас­строил разговор с моей несносной дочерью Анеткой. А если вас интересуют переводы, пожалуйста, позвоните в “Гарцов- ник-эдиторс”. Всем этим занимаются они.

Надо думать. 7

24  Теперь я должна сама брать се­бя в руки, убегать от хандры и как-то выразить себя. Реализовать все свои возможности в Вели­кой Любви к Олегу. Мне даже кажется неземной любви. Наверное, он мне подскажет, как мне это сделать. Я верю. Но как - ещё не знаю.

В этот день я ездила к нему в Болшево. Побыва­ла на кладбище. Цветочки цветут: голубенькие вокруг, красные в центре. Мне стало так спокой­но на кладбище, хотя это место скорби. Но так там спокойно. В первое время у меня так не было. Сейчас же моя бы воля каждый день ходила бы. И если две недели не бываю, с ума схожу от тоски. Вот побывала и успокоилась. Письма пишу.

надо думать. 6

Мне давали цветы, много цветов, а потом подо­шла одна из педагогов тепло поблагодарила за интересно подготовленный материал.

- Где Вы собрали такую литературу?

И я ответила: «Я прочла только один роман Олега Куваева «Территория».

надо думать. 5

Одно только тревожно, Ваше здоровье! Запом­ните, всё начинается, как Вы говорите «по мело­чам». Поверьте, моя дорогая, что мелочи растут, и относитесь очень серьёзно к этим никому не нужным мелочам, постарайтесь от них вовремя избавиться. Ведь Вам Судьбой дано продолжать жизнь за двоих.

Милая Светочка Афанасьевна, я всё время со­провождала Вас с Олегом по «Территории», дума­ла что Вы там, а у Вас видите не получилось. Ну ничего, будет здоровье, тогда и отправитесь.

надо думать. 3

Не был гладким мой послевоенный путь. Нуж­но было заново получить документы, погибли в партизанах отец и сестра. Осталась в чужих лю­дях мама, а тут ещё нас ведь пленных содержали в изменниках. Это всё же было жестоко.

Всё прошло, всё пережила, и горе потерь, и из­мену. А когда пришло какое-то пусть относитель­ное благополучие, мне сказали: «Бедная, как ты могла всё это вынести?» Позднее участие! Не правда ли?

Уехала я с Таллина в 1968 году, так тянуло на родину. Удалось получить под самим Киевом ку­сочек земли, построить домик, посадить садик. Он уже вырос большой. Как бы я хотела видеть Вас своим гостем, в моей тихой пристани. Всё может быть, а вдруг Вам нужно будет приехать в Киев.

надо думать. 4

Ваши письма, Наталья Ивановна, потрясают глубиной понимания, любви к книгам. Трагиз­мом Вашей жизни, испытаний, выпавших на Ва­шу долю. И добротой и верой, душевной щедрос­тью, сохранившейся в Вас после пребывания в настоящем Аду. Вот это умение проникнуть в са­мую суть книги и потом написать об этом так, что слова Ваши пронзают другое сердце - это очень ценно. Спасибо Вам.

Пока закончу. Пишу пока коротко, чтобы не волновались.

надо думать. 2

И вот страш­ное свершилось. Один из наших офицеров на­брал этого пойла в котелок, вызвал к себе немца и бросил ему в лицо: «Ешь сам это, собака, а с ме­ня собаку не делай!!!», и тут же был расстрелян.

Как бы это воспринял Олег?!

В декабре 5-го числа с острова <Ханко - нрзб> уходил теплоход «Иосиф Сталин». Он был торпе­дирован, потерял управление и захвачен фашис­тами. И вот в наш лагерь бросили ещё полных сил, наших матросов, было несколько и офице­ров. Организовали штаб. Нужно было связаться с подпольем Эстонии. И тут опять я. Нужно было незаметно выбраться в город, сообщить нужное и вернуться, пока охранники праздновали рож­дество, и были все пьяные.