Весна Модильяни.

 

Утро занялось серое и неприглядное. Я приехал на работу на час раньше обычного — хотел отправиться в сектор «Ц», чтобы встретить последнее наше подкрепление из дивизии «Шарлемань», французских добровольцев, но задержался в районе аэродрома Темпельхоф. Увиденное в военном отношении было насыщено деталями.

Рядом с откровением.

 

Мы шли по подземному коридору в главное здание гайкоцентра — я догнал их. Синус и Курт о чем-то говорили меж собой, я не прислушивался, до меня долетали обрывки фраз. Курт с чем-то обратился ко мне, но, погруженный в мысли о предстоящей битве, я не ответил. Кот привык к моим странностям и не обиделся, зато с Синус у него было полное душевное отдохновение. Та вовсю улыбалась. Я запомнил, что она ему улыбалась. Может быть, она даже все время улыбалась. Всем и всегда. Отстояв очередь в кассу, мы сели за свободный столик. Кот встал и опять пошел к раздаче.

На мосту Молътке

 

Я вошел к ним, в их мрачное помещение покраски, приведя себя в более-менее приличный вид, так как я офицер и могли быть дамы, а проведенные без сна несколько суток — слабое оправдание неопрятности. Хотя семидневная небритость. но я с фронта. Ко мне подошли Ю и Ни — я так звал их про себя из любви к ним, душою не вынося их числовых кодов.

Перечень воинов

Итак, начну с того момента, когда я решил не покидать танкового завода после бесконечного изнурительного боя. Я стоял один, израненный, в распахнутой рваной от осколков и пуль шинели, сжимая в правой руке «Люггер» с пустой обоймой, а левой рукой вытирал пот со лба.

ИСТОРИЧЕСКИМ ОЧЕРК ЗАВОЕВАНИЯ АЗИАТСКОЙ РОССИИ. 2

Казалось бы, что Уральские горы, как естественная граница между Азией и Европой, должны были остано­вить новгородцев. Но этого не случилось. Урал никогда такого значения и не имел: проживавшие здесь народы (югра, самоеды, позже зыряне, татары и др.) легко пере­ходили эти горы. И новгородцам рано стало известно несколько путей в Зауралье, проложенных, вероятно, югрой и печорой.

«Встретились мы в баре ресторана...» 2

Весной 1920   г. пресса была вынуждена констатировать, что с обще­ственным питанием «дело обстоит хуже некуда»: не хватало продуктов, нормальных помещений, посуды, рабочих рук. Да и работники общепита не всегда были в восторге от тех, кто у них «столовался». Конфликт поваров и посетителей мог привести к таким эксцессам, как исключение на месяц из детской столовой хулиганов за сквернословие, «курение табаку и ругань служащих столовой».

«Встретились мы в баре ресторана...»

Современная городская инфраструктура немыслима без столовых, кафе и ресторанов, где обыватели не только едят, но и общаются, проводят досуг. Столовые, кафе и рестораны межвоенного периода существенно отли­чались от современных заведений подобного рода и по количеству, и по своему значению в структуре городской повседневности.

«По ордерам, по ордерам, по заборным книжкам...» 3

В 1930-е гг. частная торговля постепенно была лик­видирована, советская торговля осуществлялась госу­дарственными торговыми предприятиями и кооперацией (продолжали работать магазины торговой сети «Акорт», «Сибторг» и «ЦРК»), которая полностью подчинялась госу­дарству. В общем, самодеятельность в торговле практи­чески исключалась, что делало питание населения более «усредненным».

«По ордерам, по ордерам, по заборным книжкам...» 2

«Сибторг», «Губторг», «Акорт», «Торгсин»...

Продукты питания горожане могли купить не только на базаре, но и в магазинах. В советское время магазины нашего города национализировали, многие из них закры­лись еще в годы революции и гражданской войны. После гражданской войны торговля в Новониколаевске создава­лась заново. С периодом нэпа связано развитие потреби­тельской кооперации, поощряемой государством.

«По ордерам, по ордерам, по заборным книжкам...»

Итак, в 1929 году в повседневную жизнь новосибирцев вернулись продовольственные карточки. Карточная сис­тема просуществовала вплоть до 1935 года. С устранением нэпа постепенно исчезала и частная торговля, сокращалось число торговых точек. Но карточная система оказалась несостоятельной: у государства не хватало ресурсов для обеспечения населения огромной страны даже простей­шими продуктами питания, поэтому в 1932 г. возродили базарную торговлю в виде колхозных рынков, ведь тен­денция ухудшения ситуации с продовольствием в 1929— 1932 гг. была общей для всех советских городов. Потреб­ление городским населением страны мяса и сала в 1932 г. снизилось на треть по сравнению с 1928 г., потребление хлеба снизилось за тот же период приблизительно вдвое. В повседневном пищевом рационе горожан не доставало мясных, молочных продуктов и фруктов.

ИСТОРИЧЕСКИМ ОЧЕРК ЗАВОЕВАНИЯ АЗИАТСКОЙ РОССИИ.

I.   Расселение восточных славян в Европейской России. Новгородская колонизация. Югра

глухих местах теперешней Западной России, на пространстве между Карпатами и Днепром, искони жило славянское племя, восточную ветвь которого составляет русский народ. Когда в IV в. по Р.Х. насту­пила эпоха великого переселения народов, т.е. когда целый ряд народов неудержимо потянулся с севера на юг и с востока на запад, тогда двинулось и славянс­кое племя. Отдельным народам этого племени удалось занять место к западу и к югу от своей лесистой и боло­тистой древней родины; им удалось устроиться там, где они хотели, куда они стремились.

Руфь. 4

Миссис Фолкнер не обернулась, по- прежнему не сводя глаз с безделиц на полке. Ее широкие плечи поникли, голова опусти­лась словно под тяжестью знания, известно­го только ей одной.

Руфь. 3

Миссис Фолкнер вновь превратилась в идеальную хозяйку, вежливую и внима­тельную. Небольшая гостевая комната, со вкусом оформленная, но безликая и сте­рильная, как все гостевые комнаты, словно приглашала почувствовать себя как дома, в то же время признавая тот факт, что это не является возможным. В комнате было холод­но, как будто радиаторы отопления включили всего лишь час назад, а в воздухе ощущался сладковатый запах мебельной политуры.

РУФЬ. 2

Руфь втащила чемодан через порог и при­села на краешек дивана, накрытого скользким чехлом из английского ситца. Един­ственным источником света в натопленной комнате была лампа на каминной полке, чей тусклый свет вдобавок приглушался абажу­ром, похожим на черепаховый панцирь.

РУФЬ.

Две женщины вежливо кивнули друг другу, разделенные порогом квартиры. Обе были одиноки, обе вдовы - одна в возрасте, другая совсем молодая. Сегодняшняя встреча, которая вроде бы должна была бы помочь им справиться с одиночеством, лишь усилила это чувство.

Наполеон в романе Лермонтова. 2

Во-первых, это подтверждение правильно­сти восстановления Томашевским датиров­ки в Академическом собрание сочинений Лермонтова 1957 года.

Во-вторых, и самое важное - это рас­крывает никем до Лермонтова не использо­ванный в прозе ход - датировка событий в художественном произведении, отсылкой к историческому событию, героем которого является третье лицо более чем хорошо из­вестное читателю тех лет. Отметим и прием передачи состояния героя - состоянием это­го третьего исторического лица.

Наполеон в романе Лермонтова.

Начало этой истории «о датах» еще в про­шлом веке. В середине девяностых, при подготовке к поступлению в Литературный институт им. А.М. Горького, перечитывал я роман М.Ю. Лермонтова и обнаружил, как оказалось впоследствии интереснейший от­рывок в дневниках Печорина: «Я возвратил­ся в Кисловодск в пять часов утра, бросился в постель и заснул сном Наполеона после Ватерлоо... Когда я проснулся, на дворе уж было темно...»

Замена компрессора холодильника на устаревших технологически моделях.

При изготовлении отечественных холодильников, таких как «Зил», «Ока», «Саратов» и ряд других использовался изначально компрессор с расположением оси вращения горизонтально. В данных моделях холодильников применялись холодильные компрессоры с электродвигателем, у которого моторесурс достигал 50 лет с током потребления 1000 мА и выходной мощностью в 130 ватт. В компрессоре скорость вращения достигала 1500 об/мин. В данной конструкции были и свои недостатки, которые заключались в следующем:

Эрман Банюльс. 13

Выпалив эти необдуманные слова, я тут же пожалел о сво­ей грубости. Из-за того что со мной обошлись как с одноразо­вым стаканчиком, мне всегда было больно слышать, как отец называет свою дочку заразой, даже если у него есть на то вес­кие основания. Жан-Клод попросил у меня прощения и тут же разрыдался. Широкая ладонь Люка, вся в мозолях, хотя своим креслом он управлял в автомобильных перчатках, лег­ла на колено его разведенного, убитого горем друга.

Эрман Банюльс. 12

Его скрюченное тело выгля­дело нелепо в инвалидном кресле со светящимися наклейка­ми. Но именно он всегда поднимал нам настроение, когда мы г ,, переживали очередной кризис.           

Эрман Банюльс. 11

Абдель был тюремщиком Жака во время алжирской вой­ны. Он спас ей жизнь, устроив побег из лагеря[I], а она избави­ла своего освободителя от преследования, спрятав его на борту пассажирского судна с репатриантами. Узнав мой го­лос, он вскрикнул от радости: вот уже месяцев шесть, а то и больше, как мы не появлялись на вилле! По всей видимости, страшное известие до него еще не дошло.

Эрман Банюльс. 10

где Марк задумывал столько праздников, которым теперь ни­когда не бывать. Он купил этот дом два года назад, частично отреставрировал его, сделав пригодным для жилья, но так И не решил, что здесь лучше устроить: музей-театр с его фото- г работами, выставку автомобилей, спа-салон под надзором и Жан-Клода, головной офис фонда Люка или комплекс мас­терских, где будут жить художники под покровительством Марлен.

Эрман Банюльс. 9

Правда, риск это­го был невелик: с тех пор как Альцгеймер отрезал ее от реаль­ного мира, она с утра до вечера* без конца смотрела только "Огни любви" на дивиди. о это время жан-клод позвонил брату Марка, который ответил, что наш праздник жизни за­кончился, и он первым же поездом едет в Париж,

Эрман Банюльс. 8

Жан-Клод заявился спустя четверть часа. Я поставил чашки с кофе перед гигантским экраном и снова начал автоматически жать на кнопки пульта, переключая программы. Не первый раз принимал я наших друзей в этой квартире в его отсутствие, но теперь, сидя рядком на диване, обтянутом алькантарой , они не смели пошевелиться.

Эрман Банюльс. 7

Закончив ужин, мы разыграли китаянку в кости, heвыиг­рали я и Марлен. Жан-Клоду и Люка предстояло быть свиде­телями жениха, и их кислые мины были не веселей наших.

Королева Елизавета.

Британская королева обладает поистине абсо­лютной властью в своей стране. И, что характерно, не только в ней. Сегодняшняя «бабушка британ­ской монархии» не всегда была пожилой леди. Просто у власти она так долго, что об этом уже все забыли. Достаточно сказать, что Елизавета II была коронована в год смерти Сталина.

Галя. 5

Хороший смех. Люди на Севере смеются гораздо больше, чем в Нью-Йорке. И это действительно потрясающее лекарство, которое может заменить любые антидепрессанты.

Галя. 4

Однажды, во время ночёвки в нартах под бре­зентом, он под утро в полусне меня поцеловал.

И так сам испугался, что три дня не решался со мной заговорить. А потом началась трёхмесяч­ная 4000-километровая экспедиция Avannaa(переводится как «север») в маленькой открытой лодке. Мы путешествовали по самым отдалён­ным поселениям, где живут исчезающие народы, разговаривали с людьми, записывали их воспо­минания, фольклор - делали всё, чтобы эта куль­тура не исчезла.

Галя. 3


В Нью-Йорке у меня была счастливая жизнь, пока все дети ходили в школу и росли вместе со мной. Но вот самого Стива мы видели мало — он очень много работал, перемещался по всему миру: офисы его компании находились в США, Велико­британии, Норвегии, Японии, Канаде, Чили. Дети рано стали самостоятельными: мне физически трудно было бы развозить шестерых по школам. Они никогда не ходили в частные школы, толь­ко в публичные, но это были лучшие публичные школы США.

Летом мы продолжали ездить в экспедиции. Например, под руководством Дмитрия Шпаро впервые в истории очистили Эльбрус от мусо­ра - собрали около семи тонн и снесли на своих плечах в долину.

Сегодня меня часто спрашивают о том, как я воспитывала детей. Были разные ситуации.

Галя. 2

А ещё папа был потрясающим бегуном. Когда он умер, я долго думала, какой памятник ему будет самым правильным. Всё, что приходило на ум, было не то. И я решила создать ему памятник... своим бегом. Начала бегать мара­фоны - один за другим.

Галя.

Меня часто спрашивают: в твоей жизни было столько событий, что хватило бы на несколько судеб, ты столько раз всё начинала с нуля - отку­да в тебе это? И первое, что в ответ приходит на ум, - это слова Тимура Гайдара, которые, в сущ­ности, определили мою жизнь. Гайдар был мне как второй отец.

Густав Менгрейм. 22

 Сам он оказался более гибким тактиком (может быть, именно потому, что непрошел через Академию Генштаба?). В этой операции под Ковелем Маннергейм, напротив, отличился: «Через мгновение я увидел бегущих немцев. Это был результат хорошо подготовленного контрудара, который выполнила одна из моих казачьих сотен под командованием подполковника Смирнова.

Густав Менгрейм. 21

Графом Альфредом Тышкевичем. Мать жениха графи- ня Клементина Т<ышкевич>, урожденная Потоцкая, тоже весьма известна в Европе. Меня заманила туда единственная в своем роде возможность повстречать одновременно многих моих варшавских друзей и знакомых. Довольно курьезно после того, как почти пару лет жил на полях войны, оказаться посреди элегантного общества числом около 150 персон, в рафинированной и роскошной обстанов­ке...»[1]

Густав Менгрейм. 20

Переписываться с Вами, но в Варшаве я боюсь скомпрометиро­вать Вас, даже если письма будут идти через Швецию.

Нам скоро обязательно предстоит марш на Варшаву. Если бы только это началось немедленно!

Густав Менгрейм. 19

Ваше письмо, как всегда, дружеское и хорошее, прибыло вчера и повергло меня в уныние. Я провел вечер и большую часть ночи, ду­мая о Вас, об опасностях, которые Вам грозят, и о многом другом, чего мое солдатское перо не в состоянии выразить, но о чем Вы, со свойственной Вам тонкостью чувств, возможно, догадываетесь... Впервые за эти пятнадцать месяцев, что я имел счастье переписы­ваться с Вами, я сажусь писать Вам с печалью в сердце...

Густав Менгрейм. 7

„Се тот, кто мудро мною правил,

Един в трех лицах божества”.

Такой энергии затраты,

Великих мыслей, громких слов —

Густав Менгрейм. 9

Давали мне силу и доставляли радость в тяжелые, трудные момен­ты. Из них лучились Ваша искренность и благородство, и это помо­гало мне бороться с атмосферой насилия и низости, которые все­гда следуют по пятам за большой армией: все слабое подавляется. Я сохранил все Ваши письма, милая Княгиня,

Густав Менгрейм. 8

Их «предателями»[1]. Долгая служба в российской армии, близость ко двору и лояльность к императору делали его чуждым и даже опасным для финляндских патриотов. Это настороженное отношение к нему впоследствии еще не раз скажется на его деятельности на родине.

Густав Менгрейм. 6

Очень печально, что сейчас появляются польские части Соколов[1], которые, кажется, хотят маршировать в авангарде австрийской армии. Преступно и подло использовать патриотизм этих людей, потому что они не защищены военным правом, когда идут навстре­чу опасностям и ответственности, которая много тяжелее, чем ответственность военнослужащих... Хоть бы эти частив ко­торых даже женские велосипедные отрядыне подпалили всю страну и не вызвали новых несчастий.

Густав Менгрейм. 5

Дружба продолжалась и после того, как судьба раз­лучила их. В письмах можно найти лишь отзвуки романа, на кото­рый намекают почти все биографы маршала.

Густав Менгрейм. 3

Маннергейм так хорошо чувствовал себя в Польше, что отверг лестное предложение перевестись в столицу: «Среди гвардейских улан я провел три года, и мне это было так по душе, что я отказался от предложения командовать 2-й кирасирской бригадой в Царском Селе, предпочитая ждать, пока не освободится место командира рас­положенной в Варшаве отдельной гвардейской кавалерийской бри­гады»[1].

Густав Менгрейм. 4

Сильным, хотя в стихотворении Туманова оно и воплощается в рас­хожих риторических фигурах...

В ДНИ ОЖИДАНЬЯ БОЕВОЙ ГРОЗЫ

Сгустились тучи над Варшавой, ПахнУло бурей грозовой...

В волшебном блеске, величаво, Стоит бессменный часовой:

То сквозь зловещие туманы,

Во мгле их серой пелены,

Его Величества уланы В регальях блещут старины.

Отважный полк на марше к зоне Исхода первых трех веков,

И в нашем старом гарнизоне Он старше всех других полков.

И в этой рыцарской агеме1 Ее почетный паладин,

Над ней царящий в диадеме Своих чарующих седин.

В канун обмена бурных мнений На встречном поле роковом Следов и тени нет волнений На командире полковом.

Он очень мало озабочен Преклонным возрастом полка, Хотя устав не приурочен К почтенным летам старика.

Но в тайном кодексе барона Устав всегда был сокращен, ^ Исключена в нем оборона И ход назад в нем воспрещен. [1]

не обязан был присутствовать при дворе или нести дополнитель­ную



[1]Агема (от греч. agema)—у македонян отряд отборных воинов, гвардия

«ВИТЯЗЬ СКАНДИНАВСКИЙ»

В январе 1909 года Густав Маннергейм получает долгожданное назначение. За пару месяцев до того он уклонился от командования полком близ польского местечка Виербаллен, «неприятной еврей­ской дыры», как он объяснил свой отказ брату Юхану[1].

Густав Менгрейм. 2

Два года, проведенные в Средней Азии и Китае, настолько раз­нятся с предыдущей и последующей жизнью барона Маннергейма, что можно подумать — речь идет о совершенно другом человеке. Ему удалось так удачно войти в роль исследователя, что в Фин­ляндии одно время гораздо охотнее вспоминали лишь об этой, в сущности, второстепенной стороне его путешествия,