Галя.

Он когда-то пригласил меня на работу в газету «Правда»: услышал мой репортаж на радио «Юность» (я там подрабатывала с три­надцати лет), сделал меня военным корреспонден­том, дал рекомендацию в МГИМО и сформировал многие мои взгляды... Так вот, однажды Тимур Аркадьевич сказал мне, тогда шестнадцатилетней. «Человек живёт периодами в семь лет. И когда очередной цикл подходит к концу, неважно — пусть твой поезд замечательно бежит в горку и все пассажиры довольны, - тебе нужно спрыгнуть». То есть начинать всё заново, с нуля. В шестнадцать я этого никак не могла понять. Когда поезд оста­новился и никуда не движется, надо слезать, это понятно. А зачем на полном ходу, то есть на волне успеха?.. Сегодня мне пятьдесят семь лет, и не­давно попробовала подсчитать, сколько жизней, по этой теории, прожила. Сбилась примерно на седьмой. Каждый раз, когда судьба выводила меня на вполне логичную, ровную, понятную и богатую событиями дорогу, я доезжала до какой-то раз­вилки и спрыгивала с поезда на полном ходу. Что получила взамен? Попробую объяснить...

Подпись: : ■.Иногда про меня говорят: советская «золотая молодёжь». Но дело не в родословной, поверьте, а в образе жизни. Мой отец, Борис Терентьевич Бацанов, был руководителем аппарата председате­ля Совета министров. В те времена это был Косы­гин, а когда он ушёл в отставку - Тихонов, потом Рыжков, Павлов, Силаев. И вот мой отец руково­дил секретариатом на протяжении двадцати пяти лет у пяти разных премьеров. В каком-то смысле это рекорд, потому что обычно новый премьер собирает свою команду. Разумеется, отец был че­ловеком абсолютно несвободным. Права на соб­ственное время и личное пространство у него не было вообще. Он должен был находиться рядом с премьер-министром постоянно - ни выходных, ни отпусков, ни праздников. Отец был человеком крайне интересным, говорил на пяти языках аб­солютно свободно, в том числе на финском. Бла- годаря этому он стал близким другом президента Финляндии Урхо Кекконена. Они познакомились во время больших государственных визитов, а потом выяснилось, что оба - заядлые лыжники. Тогда это была совершенно исключительная си­туация для Советского Союза: Кекконен каждый год приглашал моего отца в ледовую экспедицию, они уходили глубоко в тундру и жили там - без удобств, в крохотной палатке, с минимальным запасом еды...