Галя. 2

Папа научил меня, я своих детей, и в этом мне, на самом деле, и видится связь поколений...потом на поставленный на него стул и только тогда дотягивалась до маленького таинственного острова под названием Колгуев, откуда родом был дедушка моего дедушки, ненец. В моём вообра­жении этот остров был очень красив, и я мечтала когда-нибудь жить там, на Севере. У меня даже куколка была любимая - маленький деревянный эскимос.

Я рисовала себе будущее дипломата - совершен­но серьёзно мечтала, как построю идеальный мир без войн. И после четвёртого курса МГИМО полу­чила такую возможность: меня направили в по­сольство в Испании, помощником пресс-атташе. Время было на редкость интересное: первые сво­бодные выборы после Франко, неожиданно близ­кое знакомство с новым руководством страны, которое ещё вчера было в оппозиции, - и я как юный корреспондент «Правды» возила вип-гостей

Дело только в том, что воспитывали-то меня не родители. В основном мною занимался дедушка, выходец из семьи поморов. Он был носителем не­вероятного фольклора, северных сказок и легенд, в которых животные ходили в гости к людям, а люди превращались в животных, и всё было живым, даже камни и капельки воды. Я упивалась этим миром, который так сильно отличался от московского. А ещё у дедушки была потрясающая карта СССР, не представляю даже, где он смог до­стать такую. В его маленькой квартирке она за­нимала всю стену на кухне. Я забиралась на стол,

 

по кишлакам Туркменистана... Первый роман с одним из руководителей страны и острое пони­мание того, что я не могу оставаться в МИДе.

Было два выхода: остаться в Испании или вер­нуться. Я не хотела подвести отца и вернулась - в «Правду». После Испании это был первый прыжок с поезда. Колесила по стране, по военным гарнизонам, но, в конце концов, моей специали­зацией стал Крайний Север. Кочевала с олене­водами, прошла сотни километров на собачьих упряжках, а весну проводила на дрейфующих полярных станциях. Я была очень увлечена рабо­той - полётами между полюсами, южными и се­верными пустынями и за всем этим как-то забыла, что надо выходить замуж. Когда мне в двадцать четыре года об этой необходимости напомнили, я задумалась. Все друзья, которые в девятнадцать лет за мной ухаживали, были уже женаты. И тут- то, при невероятно странных обстоятельствах, я и встретила человека из сказки, настоящего Маленького принца. Мы оба увлекались энто­мологией, и нашей страстью были светлячки.

Но Серёжа Намёткин их ловил для науки - как аспирант, предзащитник химического факультета МГУ А я светлячков рисовала, мне нравилось ра­ботать с микроскопом, разглядывать мельчайшие детали, из которых потом делать большие карти­ны. Я знала достаточно о бабочках и жучках, но была совершенно потрясена тем, сколько о них знал и понимал Серёжа. Для меня его семья стала по-настоящему родной: я была человеком крайне одиноким, жила по-прежнему вдали от родителей, а они меня приняли в свои объятия.

У нас с Серёжей родились дети. Я продолжала летать - в Арктику, но теперь, благодаря пере­стройке, чаще на Аляску и в Нунавут. Однажды, когда я ждала второго ребёнка, пришлось задер­жаться в маленькой деревне в Нунавуте надолго. И вот, я сильно заболела, а доктора в селении не было. И меня лечил местный шаман - он поса­дил меня на диету из мха и оленьей крови. Кровь нужно было пить натощак. Через неделю я выздо­ровела.

Потом, в разгар перестройки, Серёжу при­гласили работать во Францию. А я, подумав, не решилась ехать с ним... Испугалась, что больше никогда не увижу Северного полюса, и Южного тоже.

Мы прожили голодные месяцы конца 91-года, а в начале 92-го мой лучший друг, знаменитый путешественник Дмитрий Шпаро, попросил меня полететь на остров Средний в архипелаге Се­верная Земля и помочь норвежской экспедиции подготовиться к походу на Северный полюс. От­туда я почти напрямую улетела во Владивосток, где Дмитрий начинал многокилометровую экс­педицию для трёх ребят в инвалидных колясках. Все думали, что это безумие. Помочь никто не захотел, кроме пары людей. И вот именно тогда в кабине пилотов самолёта дальней авиации ВВС я познакомилась со Стивом Морреллом. Он был бывшим лётчиком-истребителем, а в то время крупным американским бизнесменом. Сначала мы просто подружились, а спустя несколько ме­сяцев Стив признался мне в любви. Но он был женат, у него было четверо детей. А я была по-прежнему замужем.

Опять предстоял прыжок с поезда. Но в итоге не знаю, как у нас получилась фантастическая семья. Первый муж навсегда остался моим луч­шим другом - мы с Серёжей общаемся минимум дважды в неделю, сыновья говорят с ним по теле­фону каждый день. Но при этом они очень ценят и любят Стива. Дети Стива тоже жили с нами в Нью-Йорке - и считают друг друга братьями и сёстрами.