Рядом с откровением.

 

Мы шли по подземному коридору в главное здание гайкоцентра — я догнал их. Синус и Курт о чем-то говорили меж собой, я не прислушивался, до меня долетали обрывки фраз. Курт с чем-то обратился ко мне, но, погруженный в мысли о предстоящей битве, я не ответил. Кот привык к моим странностям и не обиделся, зато с Синус у него было полное душевное отдохновение. Та вовсю улыбалась. Я запомнил, что она ему улыбалась. Может быть, она даже все время улыбалась. Всем и всегда. Отстояв очередь в кассу, мы сели за свободный столик. Кот встал и опять пошел к раздаче.

На мосту Молътке

 

Я вошел к ним, в их мрачное помещение покраски, приведя себя в более-менее приличный вид, так как я офицер и могли быть дамы, а проведенные без сна несколько суток — слабое оправдание неопрятности. Хотя семидневная небритость. но я с фронта. Ко мне подошли Ю и Ни — я так звал их про себя из любви к ним, душою не вынося их числовых кодов.

Перечень воинов

Итак, начну с того момента, когда я решил не покидать танкового завода после бесконечного изнурительного боя. Я стоял один, израненный, в распахнутой рваной от осколков и пуль шинели, сжимая в правой руке «Люггер» с пустой обоймой, а левой рукой вытирал пот со лба.

Руфь. 4

Миссис Фолкнер не обернулась, по- прежнему не сводя глаз с безделиц на полке. Ее широкие плечи поникли, голова опусти­лась словно под тяжестью знания, известно­го только ей одной.

Руфь. 3

Миссис Фолкнер вновь превратилась в идеальную хозяйку, вежливую и внима­тельную. Небольшая гостевая комната, со вкусом оформленная, но безликая и сте­рильная, как все гостевые комнаты, словно приглашала почувствовать себя как дома, в то же время признавая тот факт, что это не является возможным. В комнате было холод­но, как будто радиаторы отопления включили всего лишь час назад, а в воздухе ощущался сладковатый запах мебельной политуры.

РУФЬ. 2

Руфь втащила чемодан через порог и при­села на краешек дивана, накрытого скользким чехлом из английского ситца. Един­ственным источником света в натопленной комнате была лампа на каминной полке, чей тусклый свет вдобавок приглушался абажу­ром, похожим на черепаховый панцирь.

РУФЬ.

Две женщины вежливо кивнули друг другу, разделенные порогом квартиры. Обе были одиноки, обе вдовы - одна в возрасте, другая совсем молодая. Сегодняшняя встреча, которая вроде бы должна была бы помочь им справиться с одиночеством, лишь усилила это чувство.

Наполеон в романе Лермонтова. 2

Во-первых, это подтверждение правильно­сти восстановления Томашевским датиров­ки в Академическом собрание сочинений Лермонтова 1957 года.

Во-вторых, и самое важное - это рас­крывает никем до Лермонтова не использо­ванный в прозе ход - датировка событий в художественном произведении, отсылкой к историческому событию, героем которого является третье лицо более чем хорошо из­вестное читателю тех лет. Отметим и прием передачи состояния героя - состоянием это­го третьего исторического лица.

Наполеон в романе Лермонтова.

Начало этой истории «о датах» еще в про­шлом веке. В середине девяностых, при подготовке к поступлению в Литературный институт им. А.М. Горького, перечитывал я роман М.Ю. Лермонтова и обнаружил, как оказалось впоследствии интереснейший от­рывок в дневниках Печорина: «Я возвратил­ся в Кисловодск в пять часов утра, бросился в постель и заснул сном Наполеона после Ватерлоо... Когда я проснулся, на дворе уж было темно...»

Ментор. 3

Не поразительно ли, что ты — ты! - оскорбляешь меня — меня! — кото­рый был твоим ментором, стоял у истоков твоей карьеры? Не потому ли, что многие из твоих «оригинальных» идей были тебе подсказаны... кем? Не мною ли, скромным преподавателем колледжа, так и оставшимся на всю жизнь в тени?

Ментор. 2

себя и выражаться соответственно. Наша переписка может стать в будущем цен­ным источником для исследования истории науки.

Твой В.

Ментор.

Дорогой Александр!

Я постараюсь помочь советом и рекомендациями об устройстве жизни, о принятых здесь способах общения, расскажу о возможных ошибках, которых следует избегать.

Избранники реки. 6

За поворотом, совсем недалеко от того места, где мы трое могли так глупо погибнуть, река расширялась, замедлялась, светлело мелководье. Нам там было по колено. Скорее всего, на этом мелководье и нашли бы наши мертвые тела.

Жизнь Лизы. 45

       Вам повезло, — заговорил Николай, —| у вас квартира на восток, вы

солнце видите, а мы на севере, у нас мрак, я хочу больше света, я лампы везде хочу, а Галина хочет экономить, я экономить не против, только не на свете, а то как в могиле.

Жизнь Лизы. 44

Рауль неожи­данно крикнул:

. — Lauf[1]!

Склон плавно тянулся вниз. Мозг, и в этом Сергиевич был прав, вынесло в туже секунду. Голова, лишенная мозга, подумала: ну бежать-то не страшно!

Жизнь Лизы. 43

Потому что знал, что ее ожидает? А Лиза не знала и радостно подхватила за £ебй и за эхо:

' — ПолеТим-тим-тим-тиииим!

Тйм,—отрезал Викешка, и громко, чтобы расслышали горы: —Тим! Тим! Тим! — и потрясенно, как будто бы выкричал привидение: — Смотри, вверх, туда! Это орёл!

Жизнь Лизы. 42

ну то есть можно ли... или нужно ли, или не нужно ли... отдать его в неза­конные руки? И тогда уже Эля протяжно и зычно: есть факт, он живет со мной!

Жизнь Лизы. 41

Синь выплескивалась из глаз, ее Григ практически научился ходить и вот же, вот, вы слышите, люди, он уже говорит.

Жизнь Лизы. 40

Брошенный указательный палец. И Лиза вдруг поняла» что Адам давал имена от ужаса перед непостижимым. «Бибиш» — это все, что сигналит, ездит, пыхтит, тормозит. Где Бйбиш? Разве что в небе? Санин профиль, тяжелый и белый, как будто бы повторяющий очертания Альп, туда и был устремлен... И увидела на­конец: легчайшие разноцветные лепестки, высоко, далеко, не сразу й обнару­жишь, что под ними болтаются человечки.

Жизнь Лизы. 39

Не отлепить от стекла, а уж какие в соборах! Если Саня ее не убьет за потерян* ньге ключи, ничего плохого сегодня уже не случится. Все плохое уже стряслось, когда жмешь на педали, только в это и верится. Укушенная коленка тихо зудела.

Жизнь Лизы. 12

Ему было двенадцать, Лизе — двадцать один, цифры и звуки отражались друг в друге, когда отец отважился их познакомить. Это к вопросу об алиби, ведь был куда более гармоничный расклад: Лизе одиннадцать, Тимуру один плюс один — и попробуй не полюби карапуза-двухлетку.

Жизнь Лизы. 10

Они жили теперь в квартире из двух приличных комнат, Саня все провернул молчком, пока они были в Москве, встретил их, загадочно улыбаясь, с привычной развилки свернул в незнакомую сторону. И без спроса завел кота — взросленького, двухлетнего — к Марусйному восторгу до визга, до ползшая следом на четвереньках от миски, из которой Маруся вместе с котом собралась уже было вкусить, до коврика у двери—- так они и заснули на нем в обнимку.

Жизнь Лизы. 11

Йылдырым уже выволакивал ее тв сад. Солнце, встретив детей на пороге, словно ножница­ми. прочертило их контур. А когда Маруся исчезла, на ее месте зазияла дыра. И Лизе пришлось строго себе сказать: с Марусей полный порядок, она здесь, она просто вышла из кадра.

Жизнь Лизы. 8

На этой неделе получилось собрать еще на дюжину броников - это если немецких, а если сделанных в Украине, на все двадцать пять, но Лиза вспылила: ты же знаешь их качество! И Саня покорно: хорошо, на двенадцать. И еще сказал, что теперь у них новый кейс — термобелье, осень-то не за горами, а там и зима.