Наполеон в романе Лермонтова.

 

Этот отрывок не привлёк бы моего внима­ния, как и не привлекал, видимо, внимание ни одного исследователя творчества писа­теля за многие предыдущие десятилетия. И я бы пробежал взглядом мимо, если бы не имя французского императора. Да и в твор­честве Лермонтова французский император оставил свой след, простое перечисление стихов, посвященных Наполеону, это дока­зывает.

Ещё и поэтому я задумался, какое отно­шение имеет Наполеон к финальной при этом - любовной) сцене в «Княжне Мери» и почему Печорин, вспоминает его, вроде бы ни с того ни с сего? Для Лермонтова по­добный литературный недочёт просто непри­емлем. Каждая его фраза всегда выверена, всякое слово на своем месте. Это доказано работами многочисленных филологов-лер- монтоведов.

Конечно, он легко может усадить Макси­ма Максимыча, отрекомендованного как непьющего, за бутылку кахетинского и даже вложить ему в уста приглашение выпить и рассуждения о качестве местных вин. Че­ловеку одинокому свойственно иной раз и преувеличить, а, стало быть, это не ошибка... Но «пустое» упоминание о Наполеоне. Этого быть не могло.

Именно «пустое» воспоминание, да еще как-то неслучайно «в ночь после сражения под Ватерлоо» меня и заинтересовало. Слиш­ком важным оно было в жизни Наполеона. А при чём тогда здесь Печорин?

Как ни странно, ответ нашёл сразу, стои­ло мне только перелистнуть в «Герое нашего времени» несколько страниц назад и прочи­тать: «16 июня. Нынче поутру у колодца толь­ко и было толков, что об ночном нападении черкесов.».

Долгие годы никто даже не задумывался над этой лермонтовской задачей, просто по­тому, что и задумываться исследователям в прежние десятилетия было не над чем. За­гадка? Нет. Просто текст издавался непра­вильно.

А почему это произошло, выяснил совет­ский литературовед Борис Викторович Тома­шевский. До Академического собрания со­чинений 1957 года (6 томов под его редак­цией) долгие сто с лишним лет над теми же строчками стояла другая дата - «27 июня».

И хотя первое Академическое собрание Лермонтова вышло в 1911 году под редак­цией профессора Д.И. Абамовича (6 томов), только в упомянутом выше издании 1957 года есть в примечаниях следующий важный текст (т. 6, с. 655-656):

«...в «Княжне Мери» мы восстанавливаем рукописную датировку записей Печорина,


начиная с записи от 22 мая. В печати (уже в издании 1840 года) даты эти изменены по сравнению с автографом, но произошло это, несомненно, в результате какой-то ошибки.

(Впервые роман был издан в Санкт- Петербурге, в типографии Ильи Глазунова и К°, в 1840 г., в 2 книгах. Тираж 1000 экзем­пляров. - б.л.)

В записи от 21 мая говорится: «завтра бал по подписке в зале ресторации»; следующая запись, рассказывающая о событиях на балу и сделанная, очевидно, непосредствен­но после него, датирована в автографе 22 мая, а в печати - 29 мая. Это вносит явную бессмыслицу, усугубляемую тем, что в следу­ющей записи, датированной в автографе 23 мая, а в печати - 30 мая, Грушницкий бла­годарит Печорина за то, что Печорин вчера (т.е.) 22 мая, (как и должно было быть) за­щитил Мери.

Далее в печатных датировках появляется ещё одна бессмыслица - явный результат недосмотра: после даты «6-го июня» следует дата «13 июня» (в автографе в первом слу­чае - «22 мая», во втором - «3 июня»), а за­тем - «12-го июня».

Надо полагать, что основная ошибка, пре­вратившая дату «22 мая» в дату «29 мая», повлекла за собою дальнейшие изменения и ошибки.

В изданиях 1840 и 1841 годов даты запи­сей (после 21 мая) следующие: 29 мая, 30 мая, 6 июня, 13 июня, 12 июня, 13 июня, 14 июня, 15 июня, 18 июня, 22 июня, 24 июня, 25 июня, 26 июня, 27 июня.

В прежних изданиях (Висковатова, Вве­денского, в Соч. изд. Академической библи­отеки, в изд. «Akademia») делалась только одна поправка: дату «13 июня» в первом случае заменяли датой «11 июня»; осталь­ные даты воспроизводились по изданию 1840 года. Мы решили вернуться к рукопис­ным датировкам вообще, поскольку первая же печатная дата, расходящаяся с рукопис­ной (29 мая), вносит явную путаницу».

Странным образом мне повезло. Попа­дись мне в руки томик Лермонтова в другом издании, я бы, может быть, никогда не на­шёл ответа на возникший вопрос.

Стоило мне только перелистнуть в книге не­сколько страниц назад и прочитать: «16 июня. Нынче поутру у колодца только и было толков, что об ночном нападении черкесов...».

Важно, что именно эта редакция романа оказалась у меня в тот день.

Это я увидел, сравнивая несколько ака­демических изданий собраний сочинений М.Ю. Лермонтова.

Многие годы коллекционирую Академиче­ские собрания классиков: Пушкина, Лермон­това, Грибоедова и др.

Вот так долго, 117 лет со дня первой публи­кации сохранялась ошибка в датировке, ко­торая не позволяла заметить ту самую фразу о Наполеоне.

Что же такого важного в ней?

Дело в том, что в сражении возле бельгий­ской деревни Ватерлоо Наполеон потерпел поражение в 1815 году 18 июня.

Это числов тексте романа ничего не го­ворило исследователям творчества Лермон­това из-за ошибки в датировкедневников Печорина.

В принципе и не требуется вроде бы под­тверждений правильности рукописных дат. Это же авторской рукой поставлено. Но...

Что же замечательное скрыто в этой дате?

В Лермонтовской энциклопедии читаем: «Проблема личности — центральная в ро­мане: «История души человеческой... едва ли не любопытнее и не полезнее истории целого народа»(VI, 249), — говорит в рома­не Лермонтов. Здесь прямая перекличка с гиперболой В.Г. Белинского, который в 1840 писал: «Для меня теперь человеческая лич­ность выше истории, выше общества, выше человечества. Это мысль и дума века!»(XI, 556)».

Если заявлен такой подход к судьбе героя, то даты в романе и ошибка при издании не случайны.

 

Я вынужден объяснить смысл этих цифр в дневнике Печорина. По крайней мере, как я их понимаю.