Руфь. 3

 

рекомендуем техцентр

-    Это для нас с малышом? - поинтересо­валась Руфь.

Она не собиралась оставаться дольше за­втрашнего утра, но почему-то решила все- таки заговорить с миссис Фолкнер, которая задержалась в дверях.

-     Это только для вас, милая. Я подумала, что малышу будет гораздо удобнее в моей комнате. Видите ли, там куда больше места, а здесь и кроватку-то некуда поставить. - Она натянуто улыбнулась. - Ну а теперь про­шу меня извинить, милая.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и отправилась к себе, мурлыча что-то под нос.

Руфь, не смыкая глаз, пролежала под жест­кими простынями около часа. Перед мыс­ленным взором мелькал то один, то другой яркий момент. Снова и снова вставало пе­ред ней вытянутое, задумчивое лицо Теда. Руфь вспомнила его одиноким мальчиком - когда они только познакомились, потом возлюбленным, затем мужчиной. Усыпаль­ница - воспевавшая мальчика и игнориру­ющая мужчину - вызывала жалость. Для миссис Фолкнер Тед умер, когда полюбил другую женщину.

Руфь откинула одеяло и подошла к окну - хотелось выглянуть на улицу, чтобы хоть как- то сменить впечатления. За окном в несколь­ких футах обнаружилась всего лишь припо­рошенная снегом кирпичная стена, и Руфь на цыпочках отправилась в гостиную, где из широкого окна открывался вид на голубые предгорья Адирондака.

Вдруг она резко остановилась. Миссис Фолкнер, чья грузная фигура просвечивала сквозь тонкую ночную рубашку, стояла перед полкой с безделушками, обращаясь к ним:

-     Спокойной ночи, милый, где бы ты ни был. Надеюсь, ты слышишь меня и знаешь, что мама любит тебя. - Она помедлила, слов­но прислушиваясь к чему-то, затем кивнула. - Твое дитя будет в надежных руках - в тех же самых, что баюкали тебя. - Она поднесла руки к полке. - Спокойной ночи, Тед. Сладких снов.

Руфь прокралась обратно в постель, а не­сколькими мгновениями позже босые ноги прошлепали по полу, дверь закрылась и на­ступила тишина.

* * *

-      Доброе утро, мисс Харли.

Руфь, моргая, подняла глаза на мать Теда. Кирпичная стена за окном гостевой комна­ты влажно сверкала, снег стаял. Солнце уже было высоко.

-     Хорошо спали, дитя мое? - Голос был ве­селый, дружеский. - Уже почти полдень, и я приготовила вам завтрак. Яйца, кофе, бекон и бисквиты. Не откажетесь?

Руфь кивнула и потянулась, кошмар ноч­ной встречи казался нереальным. Солнце освещало каждый уголок, рассеивая похо­ронную тоску их первого свидания. Стол в кухне излучал миролюбие, обильный завтрак был нетороплив.

Отвечая миссис Фолкнер улыбкой на улыб­ку, после третьей чашки кофе Руфь совер­шенно расслабилась, представляя, как нач­нет новую жизнь в столь теплой обстановке. Накануне просто случилось недопонимание между двумя усталыми, разнервничавшими­ся женщинами.

О Теде не говорили - во всяком случае, по­началу. Миссис Фолкнер с юмором расска­зывала о том, как начинала свою карьеру деловой женщины в мире мужчин, вернув­шись к жизни после нескольких лет безыс­ходности, последовавших за смертью мужа. А потом она таки начала расспрашивать Руфь о ее жизни и выслушала ее рассказ с подкупающим вниманием.

-     Вы, наверное, хотите в один прекрасный день вернуться на Юг.

Руфь пожала плечами.

-     Меня там особенно ничего не держит - да, собственно, и нигде. Отец мой был кадро­вым военным, и вряд ли вы назовете гарни­зон, в котором мне не пришлось бы пожить.

-    И где бы вы хотели обосноваться? - вкрадчиво поинтересовалась миссис Фол­кнер.

-      О, в этой части страны очень мило.

-    Здесь ужасно холодно, - рассмеялась миссис Фолкнер. - Можно сказать, всемир­ная штаб-квартира синусита и астмы.

-    Ну, во Флориде, конечно, жить куда лег­че. Думаю, будь у меня выбор, мне больше всего подошла бы Флорида.

-      Вообще-то, у вас есть выбор.

Руфь поставила чашку на стол.

-     Я собираюсь обосноваться здесь - как хотел Тед.

-     Я имею в виду, когда родится ребенок, - проговорила миссис Фолкнер. - Тогда вы сможете уехать, куда пожелаете. У вас есть деньги по страховке, я еще добавлю, и вы вполне сможете поселиться в милом малень­ком городке вроде Санкт-Петербурга.

-    А как же вы? Вы ведь хотели, чтобы ребе­нок был рядом?

Миссис Фолкнер потянулась к холодиль­нику.

-     Вот, милая, вам ведь нужны сливки. - Она поставила перед ней кувшинчик. - Разве вы не видите, как чудесно все для нас складыва­ется? Вы оставите ребенка со мной, а сами будете совершенно свободны жить так, как пристало любой молодой женщине. - В го­лосе миссис Фолкнер зазвучали доверитель­ные нотки. - Разве не этого Тед хотел от нас обеих?

-      Черта с два он хотел такого!

Миссис Фолкнер поднялась на ноги.

-     Думаю, мне лучше судить. Тед со мной каждую минуту, когда я нахожусь в этом доме.

-    Тед мертв, - не веря ушам, проговорила Руфь.

-     Это так, - нетерпеливо перебила мис­сис Фолкнер. - Для вас он мертв. Вы теперь не можете чувствовать его присутствие или знать, чего он хочет, потому что едва знако­мы с ним. Нельзя узнать человека за пять месяцев.

-    Мы были мужем и женой, - сказала Руфь.

-     Большинство мужей и жен чужие друг другу, пока смерть не разлучит их, милая. Я едва знала своего мужа, а мы ведь прожили вместе не один год.

-     Некоторые матери пытаются сделать своих сыновей чужими для всех женщин, кроме себя, - горько произнесла Руфь. - Хвала Господу, вам это не удалось!

Миссис Фолкнер по-мужски резко броси­лась в гостиную. Руфь услышала, как заскри­пели пружины стула перед святилищем. И вновь послышался шепот диалога с пустотой.

Спустя десять минут Руфь с собранным че­моданом стояла в гостиной.

-    Дитя, куда ты? - спросила миссис Фол­кнер, даже не взглянув на нее.

-      Прочь - на Юг, наверное.

 

Руфь держала ступни сомкнутыми, высо­кие каблуки все глубже погружались в ковер по мере того, как она нетерпеливо переми­налась с ноги на ногу. Она много чего хоте­ла сказать старшей женщине и ждала, когда та повернется к ней лицом. Сотни гневных фраз пришли ей на ум, пока она собирала вещи - фраз, которые не нуждались в ответе.