ПРОЩАЙ ДРУГИМ И ТЕБЕ ПРОСТИТСЯ. 4

 

Отдал Коломийцу читать черновую вёрстку его книги. Приходила Ма­рия Сухорукова. Принесла свои книги и рукопись воспоминаний о Фё­доре Сухове — своём муже. Друг о друге мы слышали, но встретились впервые. После её ухода сразу начал читать воспоминания. Не ахти ка­кие откровения, но что-то в них есть. Надо публиковать.

В 17-00 в школе на Александровском шоссе собрание патриотов из общества «Отчизна». Выступает какой-то иеродьякон (автор книг) по по­воду новых паспортов, ИНН, прихода антихриста и так далее. Говорит два часа с упоением (больше я не выдержал, ушёл). Народу собралось полный небольшой зал. Преимущественно старушки. Всё это жутко по­пахивает маргинальством. Сказать это прямо пригласившему меня Во­лоде Цветкову не решился — обидел бы. Но бесконечный пафос оратора меня ни в чём не убедил. От элементарного логического построения его концепция неприятия новых паспортов просто рассыпается.

Начали работать с А.И. Юриным над макетом «В-19». В Союзе разго­вор с Чуяновым (Рябов не приехал) о возможном продвижении журна­ла на финансирование через Комитет по культуре области. Сергей вы­сказал ряд любопытных идей и предложений по содержанию журнала. Пока всё ограничилось этим.

Встретившись с Валерием Шамшуриным в «Дятловых горах» (прино­сил договор на «Русское» подписать Игорю Преловскому — он так доку­мент и не оформил), завёл разговор о журнале. Он вроде бы тоже идею более тесного контакта «Вертикали» с Союзом одобряет. Я предложил Ва­лерию Анатольевичу войти в состав редсовета. Он без колебаний согла­сился. Обговорили (приблизительно) возможные темы сотрудничества.

Тут и Жильцов сообщил, что завтра правление. Что же, вот и подниму вопрос о журнале.

В музей ко мне позвонила, а потом и приехала Сухорукова со сво­ей спутницей Ириной Высоцкой. Сидели в фойе на диване и говорили не менее часа. Очень хвалила мою книжку «Обретение России», даже подарила стихотворение, что мне посвятила по прочтению. Я прочитал воспоминания о Сухове с большим интересом... Не со всеми оценками истории Фёдора Григорьевича могу согласиться — но и отрицать, что это самостоятельный, выстраданный взгляд, никак не могу. Получил у Марии добро на публикацию. В свою очередь, подписал ей «Сопротивле­ние нелюбви». Книгу она купила у Преловского в издательстве. Вообще, она оставляет впечатление отзывчивого и искреннего человека. Наши оценки духовной жизни во многом схожи, потому и общение получается не тягостным, а радостным.

Долго разговаривали с Шестинским по телефону. Он написал новые статьи, рассказ, который посвятил Валентину Николаеву. Прочитал мне заметку для «Патриота», где отвечает «группе писателей» на призыв о примирении.

В Союзе правление. Текущие вопросы. В разном утвердили мою кни­гу на премию Нижнего Новгорода и обсудили вопрос по сотрудничеству «Вертикали» и Союза. Группа, координирующая работу — я, Чуянов, Ря­бов, Шамшурин.

С Шестаком на Пасхальную службу пошли в Собор Александра Не­вского. Там все дороги, дворы, территории заставлены машинами. У паперти светят телевизионные камеры. Народ валом валит с Крестного хода. В сам собор не пройти — центральные двери закрыты. (Потом от Селезнёва узнал, что были открыты боковые). Я подумав, что и в храме политико-административная тусовка (решили отгородиться от народа) в раздражении ушёл в Староярмарочный собор. Там намного свободнее, хотя храм заполнен людьми. Много молодых парней. Крестятся истово, с верой. Как это радостно. Хотят быть причастными к истории и вере своей страны.

Выйдя из собора, ещё долго ходили с Сергеем около нашего дома и по бульвару. Ночь холодная, но праздник во всём. Люди радостные, горит свет в окнах домов. В этот раз много говорили о литературе.

Прежде чем продолжать этот дневник, несколько дней думал — стоит ли? Есть ли смысл в констатации каких-то фактов личной биографии без анализа, дополнительных размышлений по поводу их? И всё-таки решил продолжить. Пусть это будет деловой дневник, по которому, если в том возникнет нужда, я смогу восстановить в памяти даты, события и людей, принимавших в них участие.

Первые несколько записей внесу задним числом.

Потрясающий концерт оркестра Мариинского театра под управле­нием Валерия Гергиева прослушал в нашей филармонии. Зал был на­бит битком. Исполнялись произведения: К.Дебюсси «Послеполуденный отдых фавна», которое буквально усыпило, укачало зал; И.Стравинский. Симфония. Н.Римский-Корсаков «Шахерезада» — сказка в музыке. Что- то неземное... В зале сидели с Чуяновым и Заногой. Встретились перед концертом случайно. Владимир во время музыки что-то рисовал, набра­сывал на чистой стороне пригласительного билета.

Сегодня у меня были Климешов (Павел дважды перед этим звонил, пытаясь организовать встречу) и Селезнёв. Хотят каких-то новых дей­ствий. Предложил им создать (пока формально) самостоятельную писа­тельскую группу, пригласив дополнительно Владимира Цветкова. Разо­шлись все довольные, хотя я в действительность этой идеи почти не верю (с этими персонажами) — слишком мал творческий потенциал и потенциал убеждений, жертвенности.

С деньгами отчаянный напряг. Решился попросить помощи у Рагима Казиканова. Звонил ему в Дербент. Тот откликнулся с готовностью: «Я давно должен был тебе помогать». Обещал в ближайшие недели перезво­нить. «Я тебя считаю своим близким другом» — от этих слов мне стало тепло на сердце. Рагим обещал приехать (обязательно) на моё пятидеся­тилетие.

Пришёл Шаров. Вчера он приносил свою книгу с моим предисловием. Сегодня накрыл стол. Просидели до 22-30. Я выпил бутылку коньяка. Говорили хорошо — собеседник он умный, интересный и терпеливый к чужому мнению.

Неприятности у Коломийца. В Москве всё-таки готовят документы, чтобы его снять с должности. Вот тебе и прибыль в шесть миллионов рублей за прошлый год. Для кого старался? Эх, люди, вот так всё стара­емся угодить больше чужому дядюшке, а копейку в помощь ближнему дать боимся (или жалеем?).

Нет никакого желания выпивать — но в галерее у Юркова собираем­ся, чтобы поздравить с шестидесятилетием Евгения Ивановича Галки­на. Принёс ему в подарок книгу 1938 года — Академия наук, доклады учёных по пушкинской тематике (в своё время мне её подарил Геннадий Бедняев, когда я у него единственный раз был в гостях, в доме у гости­ницы «Нижегородская»).

 

В галерее собрался наш обычный круг — Пашков, Жильцов, фотогра­фы Анатолий Чепела и Георгий Ликин. Пришёл и Фигарев, затем Коля Симонов. Тут никаких «нюансов» — просто дружеская выпивка с про­должением в кафе кинотеатра «Рекорд». Я себя щадил, и как оказалось, не зря. Домой пошёл пешком и на Окском мосту, почти в центре его, на пешеходной дорожке на меня набросился пьяный, с уже разбитым ли­цом парень. Крепко он меня схватил, но я смог его оттолкнуть и ударом ноги сбить с ног. Он быстро вскочил и опять бросился на меня. Я опять ударил ногой, сбил его и, повернувшись, пошёл. Тот бросился за мной. Спину подставлять было нельзя. Пришлось опять пойти на него, но зло­сти у меня к этому парню (что как-то странно) никакой не было. Тот грязно матерясь встал в стойку боксёра. Драться не хотелось. «Дурак ты парень» — сказал я ему, и отвернувшись дальше пошёл своим путём, не оглядываясь. Парень ещё какое-то время шёл за мной, орал, матерился, но близко, на расстояние удара подойти не решился.