ПРОЩАЙ ДРУГИМ И ТЕБЕ ПРОСТИТСЯ. 5

 

В «Волгагеологии» собралась наша новоиспечённая группа в полном составе. Разговор об идеологии и задачах. Больше говорили я и Цветков. Потому и создалось впечатление — двум остальным сказать нечего. Они желают только прибиться к кому-либо, к делу, которое будут творить другие, и что-то от этого (хотя бы и только морально) получать.

Председателем нашей группы я предложил Цветкова.

Появился Павел Шаров. Застолье (короткое, я всех поторопил), по­сле чего пошёл прогуляться, а Павел Павлович решил меня проводить. Так вместе и дошли до музея Добролюбова. Там Дмитрий Бирман (де­путат Городской Думы) представлял свою книгу стихов. Мы опоздали. Бирман заканчивал выступать. Говорил, что «мы живём в православном государстве», и его деньги есть в тех колоколах, что будут повешены на звоннице храма (я не понял, какого — похоже, имелся в виду восста­новленный храм у «Мильёшки»). Но когда он шёл избираться депутатом, то мама ему говорила — «в этом городе еврея никогда не изберут». А он пошёл и победил. Мне сразу захотелось спросить — в Израиле много де­путатов русских? И вообще, кто-то за русского там бы проголосовал, да и возможно ли для русского стать гражданином Израиля?

На водку и бутерброды с Шаровым не остались, ушли.

Цветков подарил свою книгу, что напечатали в Самаре. Такое впе­чатление — издавали дикари, книгу ранее в руках не державшие. Вооб­ще — это беда многих изданий патриотического толка. В чём тут дело — мне понять сложно. Но точно не в деньгах, а в какой-то расхлябанности, безвкусице, наплевательстве. От этого можно сделать проекцию на ка­чество всего нашего патриотического движения. Из пяти книжек, по­даренных Владимиром Георгиевичем — четыре изданы безобразно (при хорошем качестве текстов, содержании), одна посредственно.

Позвонил Розе. Виталий с предельной убеждённостью говорил о том, что это Господь привёл его на царство и теперь его устами говорит Бог. И я ему верю, хотя по-настоящему, глубоко это убеждение принять в себя не могу, не способен. В словах Виталия уловил — он ожидает всего, даже расправы над собой со стороны врагов, «синедриона». И ещё — «Это я вам должен помочь, а не вы мне. Я для того, чтобы спасти тех, кто верует».

Архиепископ Константин (Горянов) последней статьёй Розе возмущён. Пожаловался В.Н. Ганичеву, и тот вышел из состава редакционного со­вета журнала «Всерусский собор». Господи, дай Виталию сил выстоять. Защити его от всего злого. Надо ехать в Питер. Разговаривать. Ощущаю острую необходимость, потребность в этом.

Позвонил и Лукину. Тот в полном унынии. Видимо, что-то не клеит­ся у него с работой в «Литературной газете». Да и как иначе — журна­листской свободы теперь нет и в помине. Выполняй лишь то, что тебе скажут. А при этом ещё полное трудовое бесправие, незащищённость законом, нищенская зарплата.

Очередной разговор по поводу дальнейшей судьбы — творческого развития и материального сотрудничества с журналом. На этот раз с Леной Крюковой. Встретились в Союзе. Вроде бы всё-таки договорились о взаимодействии. У Елены много творчески наработанного и неопубли­кованного. Выяснили литературные и эстетические пристрастия друг друга. К тому же она высоко оценивает содержание «Вертикали». Глав­ный итог разговора — необходимо создать презентационный буклет, с которым мы с Леной должны пойти к возможным спонсорам.

Сегодня же говорил о возможном Союзном выпуске с Жильцовым и Шамшуриным. Моё внутреннее впечатление — маловероятный проект.

Поездка с редакцией «Нижегородской правды» на проведение кру­глого стола, посвящённого году русского языка в школе посёлка, куда собрались учителя русского языка и литературы из школ Володарского района. Получился любопытный разговор (само-собой получилось, что ведущим оказался я) людей, обеспокоенных возникшей проблемой. И главное — это благодаря таким преданным людям дети ещё что-то узна­ют о русской литературе. Думаю, подробный материал даст «Нижегород­ская правда». И о мизерных зарплатах учителей, и о сокращении часов преподавания...

Сам посёлок —военный городок, построенный финскими фирмами. Красивые удобные пятиэтажные дома. Такая же красивая, чистая, со­временная школа с двумя бассейнами. Учителя поездили по СССР и за границей — жёны военных. Принимали тепло, заинтересованно.

После поездки в кафе «Ковчег» (парк имени Кулибина) отметили семи­десятипятилетие Шарова. Познакомился с конструктором (создателем) приёмника «Микрон». Вот так неожиданно пересекаются судьбы.

К этой поездке готовился, но всё равно многие вопросы пришлось решать в последние минуты. К сожалению, звонки в Москву не обнадё­жили.

Поехали на машине с Алексеем Марковичем. Устроились в «Измай­ловской». Сразу отправился в «Литературную газету» к Лукину. Застал и Александра Яковлева. С Борисом поехали на его московскую квартиру ночевать. По дороге он мне рассказал о своих редакционных страда­ниях. Хлеб у него нелёгкий, но главная проблема в том, что он мало и недостаточно хорошо пишет. Уже дома выпили по две рюмки виски и улеглись спать на полу. Как много мы в детстве спали на полу — это была норма, когда приезжали к кому-то в гости. Ведь квартиры 60-х годов ХХ века — маленькие, без лишних кроватей. Выспался отлично.

В офисе «Мотор Сич» разговор с Кононенко — разочаровав­ший. Вид у Петра Ивановича больной, утомлённый. Помочь в издании книги он не отказался, но окончательное решение перенёс на потом. Одарил меня пачкой книг (6 штук) о принесении десницы Иоанна Кре­стителя в Россию. Тяжелейшие фотоальбомы. Тащить их в пакете было утомительно. Потому в дороге мучился (даже выходил на станции метро «Динамо», сидел на лавочке, решал — ехать в Переделкино или в «Совет­ский писатель»). Решил направиться к Ларионову — тащиться к Шестин- скому с обузой очень не хотелось.

Ларионов как обычно приветлив, но я приехал не вовремя. У Арсения Васильевича свои хлопоты по Шолоховской премии, своему юбилею. Подарил мне «Слово» со своей заметкой о «Сопротивлении нелюбви». Оказывается, Юрий Васильевич Бондарев тоже читал мою книгу. Очерк о Викторе Астафьеве его раздражил — он ему не может простить выска­зываний перестроечной поры относительно себя. На это Ларионов ему будто бы ответил в том роде, что «в мире живут и такие люди, которые думают иначе, чем мы».

Мы и раньше встречались с Облогом, редактирующим приложение «Дом Ростовых» для газеты «Патриот». Теперь познакомились. Человеком он оказался приятным в общении, но несколько порывистым.

При мне Ларионов звонил Шестинскому, затем и мне дал поговорить. Слава Богу, что я не поехал в Переделкино. С Олегом Николаевичем я бы не встретился (за ним Ларионов послал машину) и только бы зря прому­чился. А так дождался его в «Советском писателе», подарил фотоальбом и библиографию, вместе напомнили Ларионову (он, оказывается, забыл) об очерке «Яблоки русского сада» — «Это лучшее, что обо мне написа­но» — опять сказал Шестинский. Кстати, и о волжских очерках Ларионов сказал, что их будут печатать. Тоже со временем надо будет напомнить.

Прощаясь, все расцеловались.

Вечером впервые гулял вокруг измайловских гостиниц. Многое вспомнилось — полёт на Кубу (отсюда), приезды в командировку (от тор­гового дома «Микрон» и фирмы «Купец»), вообще восьмидесятые допере­строечные года. Чувства одновременно сладостные и горькие от ощуще­ния ушедшего времени. И вот теперь отмечаем награждение Коломийца общественной наградой в дешёвом кафе — и всё это происходит уже в ином, невероятно изменившемся мире. К тому же, Лукин вчера сооб­щил, что умер бывший Президент РФ Б.Н. Ельцин. Никакого огорчения по этому поводу во мне, конечно же, нет. Наоборот. Это он украл у меня тот мир, о котором я сейчас невольно тоскую. Хотя молодость мою за­брало время - только оно и больше никто.