ПРОЩАЙ ДРУГИМ И ТЕБЕ ПРОСТИТСЯ. 7

 

Само застолье в этот раз больше походило на домашнее. Жильцов за­тянул песни. Затем все разбрелись по залу кучками (из членов Союза всего-то было четырнадцать человек). Поговорили мы с Эрастовым. Женя уже не раздражается на «Вертикаль», не предвещает журналу ско­рую гибель. Сказал, что видит — мой журнал упоминается и цитируется в обзорах (в частности, в «Новом мире») наравне с другими толстыми журналами. Условились, что запишем с ним большую беседу, поговорим о литературном процессе, который вместе пережили.

Закончена подготовка текста для «Избранного» Коломийцем. Все ма­териалы отдал Щеглову.

Стояли с Сергеем Чуяновым у окна (в зале Союза), пили кофе после водки, и он спросил — что у вас произошло с Чугуновым. Сергей спра­шивал об этом и у отца Владимира, но тот ничего не ответил. (А вернее всего, ничего не смог объяснить, так же, как и я.) Чуянов убеждён, что мы что-то скрываем. А на самом деле — просто всё заканчивается в этом мире. И дружба, к сожалению, тоже.

В первый день только заехал в Союз. Правда, и там повидался наконец-то с Виктором Потаниным (обнялись, расцеловались), Семиче- вым и Кан, Поздняевым. (Он говорил, что обеспокоен судьбой библио­теки отца — Константина Ивановича Поздняева. Хочет подарить её в районную библиотеку города Семёнов, раз отец так много писал о поэте Борисе Корнилове). Весь же остаток дня провёл в «Литературной газе­те». Там у них своя работа. Чтобы не мешать, я даже на час выходил погулять по окрестностям Костинского переулка. Набрёл на площадь, где когда-то стояла Сухарева башня. Давно хотел там побывать. То, что передают старые фотографии, сейчас неузнаваемо. Большая площадь плохо ухожена. Сквер, где стоит памятный знак, неопрятен.

Саши Яковлева я так и не дождался (хотел показать рассказы для газеты), но зато пришёл писатель Михаил Попов (московский, а есть ещё архангельский) — чрезвычайно симпатичный и добродушный человек, несмотря на свою знаменитость. Принёс водки, закуски — пили, и я по­дарил ему два номера «Вертикали».

В поезде попали в одно купе с кинорежиссёром (фамилии не пом­ню) и руководителем писательской организации из Вологды. Приходил Владимир Личутин. Хоть и слегка пьян, но говорил хорошо об истории, русской культуре, языке.

 В Белгороде жара. Сразу у гостиницы «Южная» осмотр памят­ника князю Владимиру. Поездка по городу. Впечатление — мал городок, но опрятен и чист. И очень умеренно на улицах рекламы.

Открытие памятника русскому слову. Думается, художником (скуль­птором) возможное решение найдено. Хотя всё условно, с некоторой на­тяжкой. Выступил Лановой. Специально прилетел.

В университете открытие Дней российской литературы. Потом кон­церт. Пела Татьяна Петрова (замечательно — голос сильный, чистый), Василий Лановой читал стихи А.С. Пушкина и В.В. Маяковского, Миха­ил Ножкин пел свои известные песни и много ещё чего было хорошего.

Закончился день губернаторским приёмом — щедрым застольем, ко­торое сам Евгений Степанович Савченко и открывал.

 Три главных события. Посмотрели спорткомплекс Светланы Хоркиной. Замечательное новейшее сооружение с всевозможными зала­ми, бассейном и прочим. Долгая и содержательная конференция руси­стов в университете. В кинотеатре просмотр немого фильма Довженко «Земля». Антикулацкий, богоборческий (от этого жутковато), но талант­ливый. Сцены — умирание старика, голая невеста «беснуется» от горя о погибшем женихе, похороны...

Перед фильмом и после долго разговаривали с Виктором Фёдорови­чем Потаниным о Викторе Петровиче Астафьеве (у В.Ф. сотни писем от него — они дружили долгие годы), Валентине Григорьевиче Распутине (они и сейчас дружны, большая переписка), Юрие Казакове (тоже были близки), о его писательской судьбе. Конечно, всё в памяти не удержу, а записать беседу полностью не получится. Вот лишь эпизод. На Байкале Потанин стряхивает ручку за бортик, чтобы чернила вновь писались. Распутин её вышибает.

— Ты что делаешь. Для Байкала и капли чернил много. Под озером есть ещё Байкал и там живут люди. — И замолчал. Продолжать говорить на эту тему Распутин не стал.

Потанин обеспокоен, сможет ли Валентин Григорьевич вынести смерть дочери, погибшей в страшной катастрофе в Иркутске. («От неё ничего не осталось. Похоронили горстку пепла и расплавленный кре­стик»).

Очень дружны Распутин и Владимир Николаевич Крупин. «Бывает, что неделями каждый день видятся». Ну, и далее много чего любопытно­го и познавательного.

  Выступать в учебное заведение потребкооперации не поехал. Отправился гулять по центру города. Поразился чистоте, ухоженности. Парк вдоль речки. Театральная площадь. Сквер и Вечный огонь. Вокруг здания областной администрации и Преображенского кафедрального собора, в котором в первый день мы приложились к деснице (к самой — стекло было поднято, десница обнажена от покрова) св. Иоасафа. Рус­ский город — спокойный, достойный. Потому что власть русская, право­славная. Простят ли это всё губернатору наши враги?

За эти дни близко познакомился (жили в одной комнате) с Андреем Николаевичем Печерским, редактором газеты «Русь Державная». Он мне казался (да так и есть) человеком молчаливым, не очень располагающим к общению. Но при ближнем знакомстве он немного раскрылся, поте­плел. Может, и будем дружить. Подарил ему «Обретение России» (он про­читал, и книга ему понравилась) и «Сопротивление нелюбви».

Закончились дни русского языка на Прохоровском поле. Жара не­сколько измотала, утомила.

 Выставка Заноги в зале областной библиотеки. На светлых стенах и картины заиграли, засветились жизнерадостностью. Удивительно. Всё это я у Владимира Ивановича видел ранее. Но всё равно хорошо. С лю­бовью написано.

Повидался с профессором Кутырёвым (подарил новую книгу), Вале­рием Никитиным, Виктором Тырдановым, Геннадием Красниковым...

 

Вечером, в 17-30 в офис позвонил М.И. Кодин. Интересовался — куда я пропал и почему ему не звоню, когда приезжаю в Москву. Рассказал о предстоящих заседаниях Клуба и поездках. Предложил подготовить и издать книгу к 15-летию, куда войдут уже написанные мной материалы и будущие. Это к декабрю.

Конечно, я не звонил и не заезжал сознательно. Слишком «бросово», как мне показалось, Михаил Иванович начал относиться и к моей ра­боте, и ко мне самому. В то же время помощь изданию прекратилась совсем. А видеть во мне «обслугу» я не позволю. «Вертикаль» — это моё детище, мною выстраданное издание. Когда же слишком много в жур­нале материалов о деятельности «Московского интеллектуально-делового клуба» (да ещё в одном номере), то это портит качество журнала. Хотя, если вновь восстановятся добрые отношения, то я буду и дальше сотруд­ничать с Клубом Н.И. Рыжкова.

 

Первый раз в этом году доехал до деревенского дома. Слава Богу, всё в целости. На машине «Волгагеологии» отвёз Наташино кресло, книги и всякие пожитки.