ПРОЩАЙ ДРУГИМ И ТЕБЕ ПРОСТИТСЯ. 8

 

На Славянские дни в Литературный музей заскочил буквально на ми­нуту — отдал книги «Русское», которые перед этим забрал в «Дятловых горах». Сам даже не посмотрел, не открыл ни одной пачки.

С Ирой. Открыли дом. И работа, работа. Жара несусветная, плюс тридцать два градуса. Спасла баня.

Жара продолжается. Тяжело и шевелиться, и думать. Писать ничего не получается. Звонил Шестинскому. Он высоко оценил «Кольку», но вот что предложить на конкурс в Московскую железнодорожную газету? Со­ветует «Отца», но без оптимизма. От «Советского писателя» украли брон­зовый памятник В.И. Ленину (на низком постаменте) работы скульптора Комова. Вот времена! Сколько десятилетий скульптура простояла, но перед рынком кто устоит?.. Наверняка распилят на металлолом.

Сергей Шестак помог получить «Русское» в типографии. Намучились, подъезжая к департаменту культуры. Улица Варварская у площади Ми­нина перекрыта. На улице Минина горит ночной клуб-казино «Рокко». Пришлось ехать к улице Воробьёва (объезжая улицу Ильинскую — там меняют трамвайные пути) и уже с неё через площадь Горького и площадь Свободы пробираться к Нижегородскому универсаму. Целое путеше­ствие. Но гора с плеч, дело завершено. Спасибо, что Сергей безотказный.

Посадили с Ириной четыре штуки сосен и кусты ежевики. Куст ши­повника у ванны.

Записал статью для «Земли Нижегородской», посвящённую году рус­ского языка.

Должен был ехать в Болдино на Пушкинский праздник, но не поехал.

Начал работу над вёрсткой книги к 15-летию Клуба Н.И. Рыжкова. Мои тексты пока уместились на ста сорока страницах.

По дороге в лесу выкопали две ёлочки и шиповник. Ирина нашла и дубок. Оставили на потом. Всё посадили у себя на участке. Наконец-то занялся дверью в бане. С таким-то опозданием.

Ещё в прошлый раз увидел на Черёмухе напротив моего окна большое гнездо. Подумал, что оно брошенное. Но на следующий день по приезду в этот раз увидел, что из гнезда выбрались четыре птенца сороки — большие, пушистые. Двое улетели совсем уже после обеда. Два других ночевали на наших деревьях. Мы всё наблюдали за ними, пережива­ли — не погибли бы. Но вроде бы обошлось.

На этот раз до Москвы доехал с Алексеем Марковичем. Сразу на ме­тро и до Сокола. С гостиницей вышло удачно. Успел ещё и до Союза до­ехать, с Геннадием Ивановым, Николаем Переясловым, В.Н. Ганичевым встретиться. Подарил «Сопротивление нелюбви» и выслушал всякие хо­рошие слова от Валерия Николаевича о «моей творческой форме»...

Утомление всего дня сказывалось. С Лукиным решил не встречаться, но он сам приехал на Сокол, и мы в парке ходили по округе и всё гово­рили, говорили. Сообщил Борис и приятное для меня — рассказ «Гово­рящее дерево» идёт в «Литературной газете» в конце месяца. Статья о русском языке в школе тоже принята очень доброжелательно.

14.6.       Утром обзваниваю Ларионова, Полеванова, Кодина — он в Китае, но вёрстку попросил оставить. У Полеванова встреча просто от­радная — «Всегда рад вас видеть». Интервью прочитал и подписал, с журналом обещал помочь, показал на компьютере отрывки фильма о Вьетнаме, который сам делает.

Пешком прошёл до Ларионова. Памятник Ленину работы Комова у издательства забрали. (Думаю, за какие-то долги.) Ещё один скандал. Арсений Васильевич их просто порождает. Встретился у них с Михаи­лом Поповым — главным редактором журнала «Двина» из Архангельска. Тот ехал получать какую-то премию в Ульяновске. По-моему, доброже­лательный дядька. Мы вместе ушли от Арсения Васильевича, немного поблуждали в метро. Обязательно пошлю ему свои журналы. Но ведь не ответит — как обычно.

В гостинице читал книгу о велосипедисте — путешественнике с Кам­чатки. Полеванов дал с возвратом. Захватывает.

  С Лукиным едем в Переделкино. Шестинский даёт интервью для «Литературки». Много говорит о Ларионове — утомительно и для меня (по мне) уже надоедливо.

Днём почти три часа ходил по кладбищу и по улицам. Свежая могила Михаила Алексеева. В этом же ряду лежит Юрий Щикочихин, Юрий Давы­дов. Ниже могилы Татьяны Глушковой, Роберта Рождественского, Вадима Кожевникова. Поднимаюсь к Корнею Чуковскому и Борису Пастернаку.

Ночевал у Шестинских. Спал плохо, тяжело.

 Перед отъездом домой ходил по улицам внутри садового коль­ца у Курского вокзала. Пустынно в Москве в выходные дни. От этого и на душе как-то пусто.

В областной библиотеке Бринские презентуют книгу отца. Собрались бывшие партизаны — старые, с клюшечками. Настоящие воины. Мно­гие выступали. Вёл встречу Цирульников.

Удивительные подробности рассказала дочь прославленного нашего партизана (из Москвы.) Когда Антон Петрович отправлял отряды на за­дание, то всех обнимал и после этого некоторых оставлял — чувствовал неладное. Или во время войны какая-то сила буквально заставила его выйти из блиндажа, и тот после этого взорвался. Рассказывала и другие подобные случаи из жизни отца.

А вообще, войну мы стали забывать. Далеко ушли... и от многих книг про неё отказались. А зря!

 

Посадили ещё одну ёлочку. В окно смотрел на опустевшее гнездо со­роки, и отчего-то было грустно. Будто приезжали в дом гости, порадова­ли хозяев — и уехали. И вот теперь в окружающем мире, в моей жизни чего-то не хватает.

Вчера разговаривал с Шестинским. Был у него Олег Пономарёв (из Тулы). Как я понимаю, конфликт между ними исчерпан. Вспоминали меня. С юбилеем Ларионова полная неясность. В «Литературной газе­те» напечатана очередная уничтожающая его статья. Такой подарок к 70-летию от «михалковцев».

Вечером собрались у меня в редакции Климешов, Селезнёв, Цветков, Евгений Супрун. Говорили о продолжении сборника. Но если делать его с ними, то надо жертвовать качеством и идеей.

Пешком дошли до моего дома с Цветковым. Попили у меня чай, го­ворили о сборнике. Я предложил название «Русское слово». Есть пре­емственность от первого сборника в названии и легко обыгрывается — «слово» пишется более мелким шрифтом. В авторы пригласить известных русских писателей - Шестинского, Крупина, других.

 

Сегодня с Владимиром были в мастерской у Виктора Ивановича Пу- рихова, смотрели макет нового памятника. Я многие работы разглядел будто впервые. Заодно зашли в соседнюю мастерскую, посмотрели мо­дель памятника Войно-Ясенецкому (установят у медицинского институ­та на проспекте Гагарина) и барельеф Юрия Адрианова. Всё впечатлило.