ПРОЩАЙ ДРУГИМ И ТЕБЕ ПРОСТИТСЯ. 10

 

04.8.        Утром сына Андрея — замечательного паренька — отвезли в Шереметьево-2. Он улетает с группой православной молодёжи в Сербию. В Московской квартире (метро «Водный стадион») узнаю историю их се­мьи. Оказывается, жену Андрей увёз без родительского разрешения.

Договорились о сотрудничестве. Во что это выльется, загадывать сложно.

Дождь не перестаёт, но, уже подъезжая к Владимиру, заметил в окно — тепло и солнечно. Непогода осталась позади. И как же хорошо возвращаться домой!

В деревне дважды топил баню. Обрезали смородину.

Опять через пробки. Назад, почти в 11 часов вечера встал у Рекшино. Почти четыре часа добирались до дома. Машину истерзал.

В Союзе писателей отметили день памяти Юрия Адрианова. Два года, как его не стало. Организовано плохо — никто не пришёл, кроме меня, Цирульникова, Чуянова, Фигарева. Был Жильцов. Наташа заглянула и тут же ушла. Уже когда мы с Чуяновым пошли за водкой, то увидели её и вернули. Потом ещё кто-то заходил. Наталья не выдержала, высказала Жильцову всё, да и так по Союзу прошлась. Правильно, пусть знают, что им следует её бояться, а не наоборот.

Правление. Пришла представитель застройщика. (Им принадлежит го­стиница «Россия» на Верхне-Волжской набережной и весь этот квадрат земли между набережной и улицей Минина.) Показала проект рекон­струкции и расширения гостиницы. Нашего особняка там нет. Он уже года два как принадлежит застройщику — какой-то иностранной фирме. (Интересно, кто от нашего Союза подписывал эти документы, согласо­вания?) В виде компенсации предлагают в аренду другой офис. Рябов в восторге, как и все (Шамшурин, Цирульников, Чуянов). Я понимаю, кому всё это нужно и для чего — получать деньги с аренды. Она же пришла для разговора, чтобы не нагнетать обстановку. Вернее, её послали из наше­го правительства. Там чувствуют, что в обществе бродит искра, готовая вспыхнуть гневом. Но ведь этого и не избежать. Мы всё-таки народ пи­шущий. Уже несколько газет по этой щекотливой теме дали информацию.

Ира в больнице. Все переживаем. Начало не совсем удачное. Звонил Розе, просил молиться. Виталий заверил, что всё будет благополучно — он знает, Ирина во время операции будет под покровом Богородицы. В журнале мы с ним рядом, хотя я ещё и не знаю, что за материал они поместили, который из принесённых мною выбрали для «Всерусского собора».

Начал вплотную заниматься книжкой Анатолия Пафнутьева. Трудов тут немного. Делаю её больше по необходимости — вернуть свои мораль­ные долги перед ним.

По телефону короткий разговор о здоровье с Шестинским. С Семё­ном Ивановичем Шуртаковым подольше. Опять недоволен публика­цией в «Вертикали». Упрекал, что не перепечатываю рассказы из его книжки.

Книга «Русское слово» уже выстраивается в макет. Сегодня и своё «Душа осталась...» в нём привёл в порядок, и материал о Льве Никола­евиче Толстом Володи Цветкова поместил. Объём — 160 страниц. Если ещё воспоминания Шарова, то всё.

Позвонил Кодину. Разговор спокойный, деловой. Книгу к 15-летию Клуба делать будут. Высказал свои замечания и предложения по вёр­стке. «В сентябре надо будет съездить в Белгород».

Раз так всё определилось, то нужно вплотную заниматься книгой, пи­сать недостающие материалы, подготовить вопросы для членов Клуба к юбилейной анкете, подобрать фотографии.

В 6-00 с Ириной на службе в Староярмарочном соборе. Ира испове­довалась и причастилась. Я отстоял службу без устали. Правда, довольно рассеян был.

Вчера подготовил два материала для книги о Клубе Н.И. Рыжкова. Сегодня вопросы для Кодина и дополнение к «Русскому апостолу».

Ирина легла в больницу. Операцию назначили на среду.

Передал по факсу вопросы Кодину. Сказал ему о подготовленных ста­тьях. Но стоит ли залезать мне в это дело с головой, пока ещё оконча­тельно не решён вопрос с финансированием издания? Переговоры по телефону могут закончиться ничем, и что тогда делать с написанными материалами?

Ещё один удар — у Ирининого врача, которая готовила её к операции, внезапно умер муж. Сорок пять лет — сердце. Теперь должен делать дру­гой врач. И всё как-то не так, не спокойно. Конечно, Ирина нервничает, я тоже. Сидели у приёмного покоя и как могли друг друга успокаивали. В это время позвонил Жильцов. Прошло заседание комитета по премиям Нижнего Новгорода. Он меня поздравил.

Получил у А.И. Юрина первую часть книжек Пафнутьева.

С Таней у Ирины. Она ещё не отошла от наркоза — стонет, её тошнит, губы сухие, белые. И так мне её жалко стало, что чуть сдержал слёзы. Шёл из больницы пешком, и всё думал — как много обид по пустякам мы причиняем друг другу. Но испытания показывают всю их мелоч­ность и пустоту. Но ведь уже ничего не вернуть, не исправить.

Слава Богу — Ирина чувствует себя лучше. Хотя, конечно, ещё боли мучают. Но состояние — со вчерашним не сравнить.

С Цветковым сначала вместе дошли от «Волгагеологии» до больницы. Затем от больницы до дома. О многом за дорогу, а потом и у меня, пере­говорили. Я уже готов писать об академике Д.С. Львове, даже набросал первую страницу.

В Литературном музее вечер Ирины Дементьевой. Ей, как и мне, в июле исполнилось пятьдесят лет. Собрался целый зал. Подарил «В-19» с подготовленной ею публикацией Лигии Лопуховой. Раздал около десят­ка газет «Руси Державной» с моим интервью.

По телефону у Ирины голос бодрый, уже ходит. Дело идёт на поправку.

Пришло письмо от Владимира Крупина с добрыми словами о «Сопро­тивлении нелюбви». Обрадовался ему очень. Как важна такая поддерж­ка сейчас, в такое непростое время. По телефону у Шемшученко узнал, что «Всерусский собор» вышел с моим очерком о Шестинском «Яблоки русского сада». (Владимир всё-таки хочет пробиться на юбилей «Мотор Сич», я же совершенно к этому равнодушен). Перезвонил Олегу Нико­лаевичу, сообщил новость. Знаю, ему хотелось, чтобы у питерцев этот материал появился.

В телецентре Цирульников отметил своё семидесятилетие. В одной из комнат на первом этаже накрыли стол, и как принято у крупных на­чальников, ожидающих многих гостей — люди заходят, поздравляют, выпивают и уходят. Экономно, удобно, ненавязчиво. Мы тоже не задер­жались. (Я, Проймин, Половинкин, Жильцов, Рябов, Дементьева.)

На здании филфака университета открыли мемориальную доску Юрию Адрианову. Много речей. Наташа не умолчала о трудностях, со­провождавших подготовку доски к открытию. Это прозвучало несколь­ко не к месту. Олег Рябов, потерпевший поражение «в битве за дом» (и правильно — не возносись в гордыне), не пришёл.

 

Назад по ремонтирующейся Большой Покровской шли с Валерием Никитиным. Опять — надо встретиться, давай созвонимся. На этом и разошлись.