Слава богу.

 

  Одна. С кем же мне быть? Муж же уехал. Не спалось. Смотрела телевизор — в окне увидела огонь.

Ошарашенная Маша судорожно пыталась понять происходящее.

   А где ваш брат, Петр? — Лиза словно озвучила Машины мысли.

  Пошел пить к алкашам. Водка отвела от него беду. — тихо ответила Анна. — Хоть какая-то от нее польза.

  Да?.. К алкашам?.. Продолжать?.. — Лиза попыталась выстроить логическую це­почку. — Ну, слава богу!

   Вы точно одна? — Маша была в шаге от страшного вывода.

  Не пойму я тебя. Что за вопрос? Дыму надышалась? Я одна! Кого еще ты хо­чешь видеть?

   А дядя мой?

  Зашел ко мне. Наговорил гадостей. Так я его выпроводила. Мечтает с вами помириться. Особенно с Зиной. Думала, он спать пошел.

Маша опустилась на колени, схватилась за лицо и зарыдала.

Машенька, не убивайся ты так! — тетя принялась успокаивать племянницу. — Это всего лишь дом. Старая изба. Поставим еще богаче. С жалюзЯми.

  Да что случилось, доча? Успокойся! Ты пьяна?

   Это шок! — успокоила Лиза. — Я про такое читала. Все образуется. Придет в себя. Чудовищный костер озарил Рублёво в эту ночь. Оранжево-желтый огонь играл

на лицах, обдавая жаром, беспомощных сестер. Подходившие односельчане охали, причитали. К полыхающей избе подъехали две красные машины с синими маячка­ми. Пожарные раскинули по сочной зеленой траве грубые брезентовые рукава, но уже ничего нельзя было изменить.

Глава 8

День выдался ясным и безмятежным. Небеса не плакали. Только ветер копошил­ся в кронах деревьев. Пока мальчуганы, вооруженные пиками и острогами, стерег­ли добычу у порога Великой, их деды и бабки поминали добрым словом сгоревше­го. Поднимали рюмки за верного мужа, любящего отца, настоящего хозяина.

Похоронили Петра рядом с матерью, на пригорке. Местная полиция состава пре­ступления не увидела. Одним сгоревшим алкашом больше, одним меньше. Огненная стихия пожрала все, выдержали только стены сарая, сложенные из речного камня.

После поминок сельчане расползлись по домам. За деревянным столом вспоми­нать прошлое остались две сестры.

Ты не находишь этот стол странным? — Анна поделилась своими опасениями с сестрой.

  Чем же?

  Каждый раз, когда я сижу за ним, меня тянет выпить.

  За этим столом еще наш отец пил.

  Вся деревня к нему приходила. Мать не ругалась, понимала.

  Если б не понимала, так, может, жив был бы. Помнишь, как мы сюда приеха­ли в ожидании лета? — спросила Ольга младшую сестру. — Хотели отдыхать, пере­строить тут все.

Погода стояла шикарная. Солнечно, зелено. Ты, помнится, хотела красить за­бор. Петр встретил нас выпивший.

Так нам обрадовался. Я аж оторопела от его гостеприимства. Как нелепо, глу­по все вышло. Сгореть пьяному в родном доме, где когда-то родился.

  Судьба. — горестно вздохнула Анна.

  Судьба? — переспросила Ольга. — Сам всю кашу заварил. Отделился от род­ных сестер, досаждал, как мог. Что не жилось? Так и погиб, не сказав последнего сло­ва. Лена его отказалась от своей законной доли. Больше сюда не приедет. Зина носа не показывает, а нам надо жизнь налаживать. Лизе — спасибо, приютила обездо­ленных, но не можем мы злоупотреблять ее гостеприимством. Новый дом надо ста­вить. Просторный, светлый, чтоб всем места хватало вдоволь.

 

  Оля, я знаю тебя. Этот разговор ты начинаешь неспроста. Уже все решила и хо­чешь построить дом для всех?