слава богу. 2

Теперь же святой Сергей терял­ся в догадках. Тайком от жены он продолжал снабжать деньгами уже взрослого сы­на, но просочиться эта информация до Лизы не могла. Молодая жена хотела детей, но Сергей на старости лет опять погрязнуть в пеленках не имел ни малейшего желания.

Лизонька, рыбонька моя, здравствуй! — запел Сергей, войдя в избу. — Я уж сиг­налил, сигналил, а ты не выходишь. Заработалась. Все по хозяйству хлопочешь. На­конец-то я тебя вижу.

  Приехал? — процедила Лиза сквозь зубы и, вооружившись ножом, принялась разделывать тушку цыпленка. — Очень вовремя. У нас гости. Соседей приютила. Дел невпроворот.

Да, ты звонила... — Сергей попытался поцеловать жену, но та отстранилась. — Не поцелуешь? Не рада мне? Что у нас случилось? Не пойму тебя. По телефону ни од­ного ласкового слова. Возможно, ты и права. Такая трагедия. Несчастный Петруша.

  Соскучился по женской ласке? Неужели?

Соскучился! Безумно! По тебе! Вырвался сюда с огромным трудом. На работе полный завал, а я здесь, с тобой.

Завал у него. На кого? Новые малярши появились? — Лиза содрала с цыпленка кожу.

Что ты говоришь?.. Да какие малярши? Азиатов нельзя на день оставить. Все вкривь да вкось. Клиент бушует, грозит! Полное сумасшествие!.. Устал с дороги. Ты еще явно не в духе.

  В дороге устал туда или обратно? Зинка утомила? — Как всякая женщина, оставленная наедине со своими мыслями, Лиза погрузилась в раздумья. Безоб­разная соседка Зина не могла быть объектом плотских желаний Сергея, но ведь и его бывшая жена тоже не слыла красавицей. Эмоциональные качели порядком утомили Лизу. Она не знала что делать, спустить с мужа шкуру или смеяться над неудачной шуткой сгоревшего соседа.

  Зина, конечно, между нами говоря, глупа. Мелит всякий вздор. И, ведь главное, без умолку. Как будто ей кто-то с детства запрещал говорить. Села в машину и да­вай. Ей следовало бы запретить болтать до конца света! Как минимум. Можно подумать, мне интересно слушать малярские байки о переселении душ! Или о ее способностях по запаху определять цвет краски. На ее примере я убедился, что па­ры всех этих красок крайне негативно влияют на мозг человека.

  Женская глупость привлекательна для мужчин, — Лиза еле сдерживалась.

  Ну. если она сочетается с молодостью и хорошей фигуркой. Зина с диетой не дружит и родилась даже не позавчера. Если бы не Петр, земля ему пухом, я бы ни в жизнь не посадил ее к себе в машину.

  Петр тебя просил об этом?

  Не то что бы просил...Зина захотела уехать. Петр об этом сказал. Мне же в го­род. Вот и отвез, — Сергей опять попытался обнять жену.

  Отстань от меня! Не зли. — зашипела жена. — Совпало у него. Надо ж как ловко все излагает. Как будто не виноват ни в чем. Твое счастье, что я остыла. Попадись тогда под горячую руку.

  Так в чем я виноват?! — расстроенный Сергей отошел от жены. — Соседки у нас живут. Ты из-за них, что ли?

  Дом их сгорел. Жить негде. Пока построятся... За строителями глаз да глаз ну­жен, чтоб сделали все хорошо.

  Это мне хорошо известно, — махнул рукой Сергей. — Что здесь, что в городе, строители аховые.

   Сходи за водой! Прогуляйся с глаз.

Сергей покорно взял ведра и вышел во двор. После смерти Петра он долго раз­мышлял над сложившейся ситуацией. Сергей не мог смириться с мыслью краха обогащения и решил зайти с другой стороны.

Лиза не успела разделать цыпленка, как в избу вошли сестры.

  Надо воды принести. Будем обед готовить, — предложила Ольга. — Спасибо те­бе, Лиза, бомжей приютила.

  Что ты все меня благодаришь? — устало произнесла Лиза. — Соседям грех не помочь. Раньше бы всей деревней вам опять дом подняли. Нынче уж некому. Я мужа за водой послала.

  Муж к тебе приехал? Так значит, это он бибикал. Мы думали — автолавка. Вот это новость! — Ольга посмотрела на сестру. — Вечером спать пойдем в баню.

   С чего это? Тут и спите! Пусть он в баню идет.

  Так вам, наверное, есть что сказать друг другу? — улыбнулась Ольга. — Чего мы мешать будем? Вам поговорить надо. Давно не виделись. Разговор накопился.

   Не помешаете! Мой болтун еще тот. Болтает со всеми.

   Да я не о том. Мы у тебя и так приживалы. Еще и личной жизни мешаем.

   Глупости! Вы мне как родные. От греха убережете!

   С мужем это не грех! — не унималась Ольга. — Какой же это грех?

   Так, кажется, и убила бы его! Как его увидела, опять все внутри закипает.

  Если бы я своего Толика каждый раз убивала, когда он заслуживает, то воскре­сать не успевал бы. Вот убийство — грех!

   Пойду Машу позову. Пускай помогает суп варить.

Оставь ее. Дочь твоя не в себе. Совсем не своя после всего. Она еще ребенок.