Пустыни. 2

У русской пословичной куль­туры древние корни. И автор обращается к мифологической картине мира древ­них славян, их верованиям, богам — ведь, несмотря на христианизацию, славян­ская мифология, хотя и в ущербном виде, дошла до наших дней, что отразилось и в пословицах. Незамутненным остался образ солнца. И хоть и велика роль Бога в русской пословичной картине мира, но центральное место занимает в ней не Бог, а человек. Пословицы рассматриваются на широчайшем историческом фоне: среда обитания насельников земли Русской, их образ жизни, обычаи. Источники — от трудов византийского ис­торика Прокопия Кесарийского середины IV века, древних летописей до историков новых и новейших времен. Большой отпечаток на русский национальный харак­тер наложили природные условия, о чем исчерпывающе написал В. Ключевский. Исследователь поясняет, как с природными явлениями — нежданными метелями, оттепелями, заморозками — связаны такие понятия, как «задний ум» русского че­ловека, его упрямство; как в пословицах отразились эпохи Ивана Грозного и Пет­ра I. Автор рассматривает языковое своеобразие пословиц, наличие в них ритма и рифмы, сближающие их с поэзией; прямые и переносные смыслы русских по­словиц, например, пословицу «Гроза бьет по высокому дереву» можно отнести как к дереву, так и человеку. Русские пословицы диалектичны, порой кажется, что они противоречат друг другу, одному и тому же явлению даются противополож­ные оценки. С одной стороны — «Поспешишь — людей насмешишь», с другой — «Никогда не откладывай на завтра то, что можешь сделать сегодня»; с одной стороны — «На Руси бытие есть питие», с другой — «Вино отнимает разум и добро». Какие же оценки оказываются преобладающими? А. Пушкин видел в русских по­словицах квинтэссенцию остроумия и нравственного здоровья нашего народа, а вот современный писатель В. Пьецух выбирает те, что высвечивают в русском народе не самые лучшие его черты. Анализируя русские пословицы, автор приходит к вы­воду, что в большинстве своем они свидетельствуют о все-таки крепком нравствен­ном здоровье нашего народа: добродетелям поются дифирамбы, пороки подверга­ются остракизму. В. Даниленко обнаруживает пять доминирующих черт русского народа: осторожность, идущую от осознания разрушительной мощи физической природы; заботливость, необходимую при уходе за землей («Земля ласку любит»), домашними животными и постепенно распространившуюся на весь мир; рациона­лизм, приоритет ума над чувством; трудолюбие — не мог ленивый народ создать бесчисленное число пословиц, в которых он восхваляет труд и трудолюбие, но пори­цает лень («Землю солнце красит, а человека труд»); духовность, стремление к истине, красоте, добру, справедливости, единению. Не в теле, а в душе авторы русских посло­виц искали то лучшее, что есть в человеке: «Красота завянет, а ум не обманет». По­словичный мир русского народа созвучен сказочному: оба созданы крестьянами, преобладающим населением России вплоть до середины ХХ века. Герой сказок, Иван-дурак, отнюдь не образец беспросветной глупости и неискоренимой лени, каким его часто пытаются представить. Он — носитель качеств, высоко ценимых народом: за его незлобивость, душевную доброту и сердечность народ одаривает его счастьем, делает удачливым. Предметом анализа становятся и пословичное творчество Крылова, Пушкина, Грибоедова, и употребление пословиц в произве­дениях Достоевского, Л. Толстого. А. Островского, Салтыкова-Щедрина, и роль в строительстве СССР советских пословиц агитационной направленности, создан­ных по заказу, но умело, по аналогии со старыми русскими пословицами.