Время. 2

Поиски нирваны. Комбинезоны, напоминающие скафандры космонавтов, кашемировые шали. Путешествия в Азию и высадка на Луну. Случалось, в гостях у Шеффера мы уже не знали, где находимся: то ли на мысе Канаверал, то ли в Кат­манду. Реостатные лампы отбрасывали на стальные стены ил­люзорные проекции облаков, играющие всеми цветами спек­тра. Почему-то пахло ладаном, тихо всхлипывала индийская кифара. Шеффер как тень проскальзывал между гостей, разва­лившихся на подушках и шарящих в пространстве вытянутой рукой в поисках сигареты с марихуаной. Сам он задумчиво ку­рил сигары, замерев на пороге террасы, похожий на капитана, наблюдающего с мостика за отплытием судна.

Мы гадали, сколько Шефферу лет. На вид ему было около пятидесяти: среднего роста, бледно-голубые глаза, светлые усы, начинающая лысеть голова. Смуглая от загара кожа и светлый1 костюмы. Все, кто его окружал, были молоды, воз­можно, он общался с нами, чтобы забыть прошлое и убедить самого себя, что мы ровесники.

Действительно ли он сколотил состояние на пресловутом “патенте”, про который никто толком ничего не знал? Этот че­ловек возник из ниоткуда в начале шестидесятых: “новый чело­век”, принимающий “молодежь” в своей двухэтажной, “супермо­дерновой” квартире, оснащенной по последнему слову техники. Его приемы порождали слухи и пересуды, гул и шепот: “Вы сего­дня вечером идете к Шефферу?..” “А не заглянуть ли нам к Шеф­феру?..” “Вы званы к Шефферу?..” “Вы знакомы с Шеффером?..”

Не могу оторвать глаз от зеленых лопастей вентилятора. Скорость их вращения постепенно снижается. Они утоми­лись гонять паркий воздух. День клонится к закату. Да, Шеф­фер казался живее всех на свете, он жил в ногу со временем, от него веяло неистовым оптимизмом эпохи. Сегодня все это нам кажется наивным и допотопным — вера в удивительные свойства оргстекла, галлюциногены, отороченные мехом аф­ганские безрукавки... Авангард, одним словом...

Однажды вечером мы стояли с ним на одной из террас. Ве­черинка была в разгаре. Из гостиной долетал аромат восточ­ных курений и аккорды “Пинк Флойд”, проносились тени оп­тических облаков, проецируемых лампами. На Шеффере была туника и индийский шарф, по моде тех лет. Я высказы­вал ему комплименты по поводу того, что он вечно молод, и спрашивал, чем ему так нравится “современный” интерьер. В ответ он пожал плечами:

Современная обстановка? Она дает ощущение, что вы заново родились. Вы не находите? — Он задумчиво смотрел на меня. — А вы предпочитаете стиль Людовика XVI? Мне лично он как-то не очень нравится. Другое дело, когда вокруг сталь, пластик, яркие цвета... С ними молодеешь, жизнь буд­то начинается заново... Мы живем в потрясающую эпоху! Прошлого больше нет... Только настоящее и будущее...

Помню, в ту июльскую ночь космонавты высаживались на Луну. Перед тремя телевизорами, стоявшими в квартире, рас­селись гости, внимательно следившие за трансляцией. Когда ноги космонавтов коснулись лунной поверхности, востор­женные вопли заглушили музыку “Пинк Флойд”.

Ну вот, — сказал Шеффер. — Цель достигнута... Луна наша...

Его лицо озарилось странной радостью. Он вдруг стал со­всем юным. Хлопнув меня по плечу — что было ему не свойст­венно, — он вдруг сказал:

А пошли выпьем шампанского по такому случаю...

От этой ночи, от высадки на Луну, от изысканного шам­панского, марихуаны и гашиша всех охватило упоительное чувство, будто мы находимся в эпицентре современности. Я начал понимать Шеффера: если живешь в ногу с таким заме­чательным, богатым событиями временем, то окунаешься в источник молодости и новизны, что для человека его лет рав­ноценно пластической операции, тотальному лифтингу.

Но меня лично больше интересовало прошлое, мне хотелось, чтобы Шеффер рассказал о себе.

Кончилось тем, что в один прекрасный день я спросил его, что он делал в юности и чем занимался до бо-х годов. Он под­нял на меня свои голубые глаза, и в них на мгновение мелькну­ла угроза.

Это не интересно. Жить надо настоящим.

Вы уверены, что не интересно?

Абсолютно. К тому же я ничего не помню. Меня до бо-х вообще не было. — Он улыбнулся и вновь стал благодушным и вежливым. — Я постепенно все забываю. Представьте, я даже не помню, что делал вчера. Очень эффективный метод. Реко­мендую вам на будущее.

Никто из его знакомых не мог ничего про него рассказать: самому старшему не было и тридцати.

Почему же все-таки Шеффер так упорно цеплялся за “со­временность”? Почему поселился на бульваре Ришар-Валл ас, а не в Марэ или не на левом берегу — ведь это были модные тогда кварталы? Мне в этом чудилась подозрительная тяга к старине, и я без обиняков спросил, чем ему так дорог квартал Багатель? Он ничего не ответил, но я почувствовал, как он на­сторожился.

Если бы я знал тогда то, что знаю сегодня, возможно я су­мел бы выбить Шеффера из колеи, и он, что называется* “раскололея” бы и поведал мне о своих тайнах...

На прошлой неделе — такой эпизод. Я подвозил некоего П. Л., человека лет шестидесяти, с которым познакомился в тот вечер на ужине у друзей. Мы ехали по бульвару Ришар- Валлас.

Всякий раз, как здесь проезжаю, — сказал мой спут­ник, — вспоминаю одного любопытного субъекта. Он жил в одном из этих домов и устраивал грандиозные приемы. Лет тридцать назад это было...

Я притормозил около дома 3-бис.

Случайно не в этом?

- Хм, именно тут.

В двухэтажной квартире на последнем этаже?