«Встретились мы в баре ресторана...»

 

Безусловно, с приходом советской власти в городе угас некогда хорошо развитый трактирный промысел. И хотя советская власть занималась решением проблем обществен­ного питания еще с ноября 1917 г., эта сфера экономики в 20-30-е гг. развивалась медленно и не особенно успешно. Приведем для сравнения некоторые данные дореволюци­онной статистики. В 1904 г. в городе имелось 21 трактирное заведение, на один трактир приходился 1251 житель. В 1910 г. в городе существовало всего 87 трактирных заве­дений (из них собственно трактиров и ресторанов — 12), 50 пивных лавок и винниц, 3 заведения, подпадавшие под категорию «харчевни, закусочные, столовые, чайные», 2 буфета. На один трактир приходилось 606 горожан. Даже не располагая статистикой начала 20-х гг., можно с уверен­ностью сказать, что количество подобных заведений в это время существенно сократилось. Случайному человеку, не приписанному к определенной столовой и не знаю­щему местонахождения частных кафе, было крайне трудно добыть горячую еду в Новониколаевске. Эта проблема остро стояла на вокзале, на пристани и в некоторых других людных местах. В период же расцвета нэпа на вокзале и на пристани появилось немало торговцев пирожками, семеч­ками и прочей снедью. На обской пристани открывались частновладельческие лавочки, бойко торговавшие едой.

В годы нэпа в нашем городе альтернативу обществен­ным столовым составляли частновладельческие кафе и харчевни, отрывочные сведения о которых мы находим в газетах того времени. В первой половине 20-х гг. част­ных предприятий общественного питания в городе было значительно больше, чем в последующий период. Нам известно, что в 1922—1923 гг. обыватель мог выбирать, пойти ему отужинать в частновладельческое кафе «Аполло» или в кафе-трактир «Звезда», которое, впрочем, попало на газетную полосу благодаря грубости его персонала. Летом новониколаевские «толстосумы» (преимущественно нэп­маны) любили посещать сад «Юпитер» с рестораном, где до глубокой ночи публика весело кутила. В 1925 г. «Юпи­тер» закрылся. Сразу же ему на смену в 1925 г. распахнул двери «Летний павильон» кавказской кухни, где с 10 утра до 2 часов ночи жарили шашлыки из баранины, телятины, говяжьего филе и предлагали посетителям отведать приго­товленных на вертеле цыпленка или рыбу. Гости «Павиль­она» угощались пивом, виноградными винами и наливками разных фирм, слушали живую музыку и веселились.

При входе в дорогое кафе, к примеру «Де Пари», настроенные на праздник посетители могли купить моро­женое у опрятных уличных мороженщиков, в то время как в более людных и «простых» местах руки и фартуки мороженщиков отнюдь не сияли белизной. В нэповские годы новониколаевцы имели возможность посетить и рес­тораны высокого класса, скажем, «Свет» или «Ренессанс», открывшийся в 1922 г., где устраивались обеды и ужины «а lacarte», подавали какао и кофе, и где посетителей раз­влекало концертное трио. Люди с менее взыскательным вкусом выбирали кафе «Биржа» на Центральном базаре.

Несомненно, что грязные харчевни на Закаменском базаре привлекали прежде всего городских пьяниц, кото­рые искали возможности «угоститься» там самогоном. Впрочем, в новониколаевских газетах мы находим намек на то, что эти заведения представляли собой отнюдь не единственный пример «харчевочек», где собиралась не самая пристойная публика и рекой лился самогон, с про­изводителями и продавцами которого власти вели борьбу. «Сколько в Новониколаевске пивных? Десятка три, если не больше», — вел подсчет журналист «Советской Сибири» Г. Андреевич осенью 1925 г.

В городских пивных нередко происходили непри­ятные инциденты, которые могли весьма драматично закончиться. Так, в феврале 1925 г. в частной столовой гражданина Алимпиева на ул.Межениновской завязалась отчаянная драка между хозяином заведения и сильно пья­ными посетителями, «инвалидами-неврастениками», как уточнялось в репортаже газеты «Советская Сибирь», где была описана эта история. «Инвалиды-неврастеники» не желали платить по счету за выпитое пиво. За хозяина всту­пились некоторые посетители. Драчуны жестоко били друг друга, и не только кулаками. В ход пошли пустые и полные бутылки, прочая посуда и даже железная мешалка. Драка лишь тогда прекратилась, когда ясно стало, что до смерти забит посетитель Фомичев. Случались дебоши и в «приличных» ресторанах. К примеру, в ресторане «Россия», который любили посещать актеры и циркачи, однажды вышел следующий конфуз: подвыпивший клоун Серж из местного цирка хулиганил до двух часов ночи, не хотел уходить после закрытия заведения и, «геройствуя» перед дамами, кидался с ножом на милиционера.

И. М. Лавров вспоминал, что напротив его дома, на улице Бийской, угрюмый нэпман Быков держал пивную. «В пивной толклись пьяные, орущие людишки. Постоянно возникали драки. Иногда дрались топорами. В ход пус­кали камни, дубинки, ножи» — такие страшные картины навсегда остались в памяти Ильи Михайловича, на глазах у которого только в этой пивной произошло два убийства.

Конец нэпа привел к закрытию частных ресторанов, кафе и трактиров и к появлению государственных кафе и ресторанов, входивших в сеть общепита. Если новони­колаевские нэпманы предпочитали кафе и рестораны, то рабочие и служащие отправлялись обедать в общественные столовые. Но в первой половине 20-х гг. для Сибири в целом было характерно отставание развития обществен­ного питания от общероссийских показателей. Ведь Сибирь активно помогала голодающим Поволжья, что приводило к малой мощности предприятий общественного питания, недостатку продуктов, приготовлению блюд низкого качес­тва и завышению столовских цен.

В 1921 г. столовые по всей стране были сняты с цен­трализованного государственного снабжения и переданы в ведение потребительской кооперации, переведены на хозрасчет и самоокупаемость. В столовых перестали прак­тиковать бесплатное питание для рабочих, которые теперь платили за обед в столовой по месту работы. Обществен­ные столовые создавались преимущественно на предпри­ятиях и в государственных конторах, но далеко не каждое предприятие и учреждение могло себе позволить открытие столовой — на это требовались существенные финансовые затраты.

Предприятий общественного питания, открытых для всех желающих, в Новониколаевске было мало. К их числу относилась единственная чайная на вокзале, начав­шая работу в 1920 г. Создание первых советских столовых для рабочих и детей относится к началу 20-х гг. К при­меру, известно, что весной 1920 г. открылась столовая для рабочих сапожных и обмундировочных мастерских Губ- совнархоза. Открытие первых небольших, плохо обору­дованных столовых пресса преподносила как эпохальные события, явно преувеличивая их роль в питании горожан. Кроме того, в послевоенном Новониколаевске ситуа­тивно открывались столовые для обслуживания вполне определенного, ограниченного контингента. Так в январе

1920   г. была временно организована бесплатная столовая для проезжающих русских пленных из Германии и Авс­трии. Для служащих отдельных контор и предприятий устраивались коллективные обеды по спискам. Рабочих и служащих советских учреждений «прикрепляли» к новым столовым, которых насчитывалось всего пять-шесть на весь город.

Столовые обычно не вызывали энтузиазма посещав­ших их немногочисленных рабочих, которые жаловались на грязь, «дурное приготовление обедов», немытые и нечи­щеные продукты и грубость столовского персонала. Типич­ный столовский натюрморт тех лет: тарелка с подобием супа из нечищеной картошки, холодное и совершенно неаппетитное второе блюдо на грязном столе.