У вас цветок, а у нас шмель. 2

 

   Представляете какой ужас -- Вересаев вместо того, чтобы объясняться Танечке в любви, впадает в ступор.

   -- Вы любите меня? -- подсказывает Таня.

   Вересаев молчит и, кажется, даже не слышит. Смотрит неизвестно куда безумными глазами и как будто пытается что-то вспомнить.

   -- Ну, посмотрите же на меня, -- всё ещё на что-то надеясь, просит Таня. -- Я понимаю, вы взволнованы...

   Вересаев вздрогнул, обернулся и глянул совершенно непонимающе и отчуждённо.

   -- Помните нашу первую встречу? -- спросила Таня. -- Вы тогда так на меня смотрели... мне показалось... Признайтесь, вы же любите меня?

   -- Нет... Нет, не люблю...-- отрешённо ответил Вересаев и опять отвернулся.

   Теперь уже Танечку охватило неподдельное смятение, она раздавлена и убита, и не в силах что-либо придумать и сказать.

   Повисла предательская пауза. Вот уж провал так провал! Представьте: я, не отрываясь, смотрю на зрительницу, никуда не тороплюсь, а Лера, смущённая и подавленная, бледная как простыня, зло теребит в руках вышитый платочек, изучает трещины на дощатых подмостках, а на левом её виске яростно пульсирует синяя жилка.

   За кулисами, конечно же, разразился скандал; сумятица и переполох, Бересклет рвёт и мечет, у помрежа Лизы Скосыревой пропал аппетит, и она в растерянности чуть ли не уронила плитку шоколада на пол. К счастью, Алаторцев, который играет дворянина Смигищева, отца Танечки, в спешке торопится на сцену спасать спектакль.

   И вот, когда в зале уже послышались смешки и сгогатывания, из декорационных дверей появился папенька. Увидев Вересаева, он радостно воскликнул:

   -- Илья Ильич! Очень рад, очень рад видеть вас в добром здравии и твёрдой памяти!..

   Вересаев опять вздрагивает и вроде как начинает приходить в себя.

   -- Здравствуйте, Алексей Гаврилович. Я тут... мы... Татьяна Алексеевна... -- говорит он дрожащим голосом, запинаясь и путаясь.

   -- Знаю, знаю... Всё знаю, дорогой мой...

   Они раскланиваются, и папенька внимательно вглядывается в лицо Вересаева.

   -- Да вы как не здоровы... -- с тревогой говорит он, но тут же лицо его расплылось в снисходительной улыбке. -- Знаю, дорогой мой, знаю, что за болезнь... Ох уж эта молодёжь... Сам был молод, представление имею, имею представление... Приветствую, дорогой мой, приветствую ваш выбор...

   Я немного опомнился, но в голове моей ещё царила полная сумятица, а сердце готово было выпрыгнуть из груди.