Удача неудачника. 1

 

— Девять часов, а туман не рассеивается! — недовольно прого­ворил шкипер. — Теплоходы заякорились и стоят в ожидании. Наш «ВТ» уже на час, как задерживается.

— Да-а! — протянул я, отметив, что в начале июля подобные ту­маны довольно редки. А этот, словно сплавной сетью, накрыл округу.


К десяти часам туман рассеялся. Теплоход пришвартовался и минут через пять, высадив с десяток пассажиров, отошел.

   Смотри, Костя, полено плывет! — крикнула Мария Про­копьевна с носа дебаркадера. — Бери скорее багор, полешко сго­дится для печки.

Следует заметить, что бревна, большие и маленькие, частень­ко проплывали мимо дебаркадера. Течение несло их из Большой речки и Камышинки. Если они проплывали вблизи, то Гаврилыч цеплял их остро отточенным багром и выводил за корму дебар­кадера к берегу. Когда их скапливалось штук пять, то бревна вы­катывали на берег. В последний раз такую операцию мы продела­ли со шкипером дня два назад.

Гаврилыч вразвалочку поспешил на нос дебаркадера, споткнул­ся о трос и чуть не упал. Стал снимать багор со стены и громко вскрикнул, больно прижав укушенный щукой палец. Шкипер за­ворчал, махая рукой, проклиная чертей и водяных — виновников всех его бед и напастей.

   Володька, иди скорей ко мне! — закричал Гаврилыч. Я уди­вился, увидев вместо полена большущую щуку. Она лежала на боку, головой против течения. У нее, словно листья на ветру, подраги­вали темно-зеленые жабры, плавно вздымалось при дыхании бе­ловатое брюхо и чуть шевелился широкий хвост. Видимо, хищ­ница в тумане, гоняя мелкую рыбешку, потеряла осторожность. Она всплыла к поверхности воды, угодила под винты теплохода и была оглушена.

   Врешь, не уйдешь! — воскликнул Гаврилыч, опуская в воду наконечник багра.

   Под жабры имай ее, Костя, под жабры! — советовала тетя Маша, дочь рыбака и бакенщика.

Гаврилыч резко поддел щуку крючком багра под голову и, по­багровев от натуги, вытащил из воды.

       Я говорил, японский городовой, что мне повезет! Я гово­рил, что отыграюсь на щучьем семействе за покусанные пальцы! — ворковал довольный Гаврилыч, утирая со лба пот.

 

Более чем пятикилограммовая речная хищница лежала на па­лубе.Солнце повернуло на закат, когда я по тропинке вышел к дебар­кадеру со стороны кормы. Путь преградил кот Тимофей, он шипел и фыркал, то припадая мордочкой к примятой траве, то, припод­нимаясь, выгибал дугой спину, так что ерошилась шерсть на за­гривке. Поперек тропинки лежал метровый уж, и, казалось, ничуть не боялся кота. Змейка в ответ на его нападки лишь постукивала по земле хвостом да быстро-быстро шелестела раздвоенным языч­ком. Я окликнул кота. Тимофей скосил глаза в мою сторону, и гро­за лягушек, улучив момент, торопко, но с достоинством заскользил с обрывистого берега к реке. Пока я успокаивал кота, поглаживая его по черной шерстке, уж отплыл на несколько метров от берега и исчез в серовато-зеленоватых ветвях обрушенной в реку коря­жистой ветлы. «Что за чудеса сегодня, что за странные встречи: змеи, ужи?..» — я поднимался по трапу на дебаркадер под недо­вольное мяуканье кота, семенившего следом.