Советское ретро.

 

рекомендуем техцентр

В старину в Европе был обычай отправлять от­прысков благородных семейств в дальнее стран­ствие, чтобы они набирались ума-разума. Вместе с верным слугой, конечно. В не столь отдалённые от нас советские времена этот обычай назывался производственной практикой. Я закончила первый курс ихтиофака в Калининградском техническом институте, и мне предстояло отправиться для про­хождения практики в Лимнологический институт АН СССР (ЛИН), расположенный в посёлке Ли­ственничное на озере Байкал. Проезд поездом либо самолётом оплачивал институт. На семейном сове­те решили, что я поеду поездом. «Лена, тебя же об­воруют. Но главное, чтобы не украли паспорт», - сказала мама, вспомнив своё собственное путеше­ствие на Дальний Восток в конце 1930-х годов. В те времена при посадке в поезд и даже самолёт пас­порт не требовали, поэтому она положила его в маленький мешочек и примотала к моей руке ре­зинкой. Когда к концу пятых суток пути я прибыла в Иркутск и отправилась в комнату отдыха на вокзале, чтобы переночевать, как же там смеялись, когда я отцепляла паспорт от руки. Но вот я уже в Листвян­ке. Моё прибытие оформили в отделе кадров и по­селили в квартире, предназначенной для студентов- практикантов. Я побежала на берег озера. Было начало мая. По озеру плыли одиночные льдины. Когда они наталкивались на прибрежные валуны, то с лёгким звоном рассыпались на тысячи длинных сверкающих игл. Сопки прерывались распадками, в одном из которых стояла прелестная деревянная цер­ковь постройки XIX века. В ней шла служба. Это тоже было для меня чем-то совершенно новым.

Почти сразу после приезда началось моё обу­чение. Мне предстояло обрабатывать зоопланктон, и до начала экспедиции я должна была научиться его определять. Я увидела через окуляр микроско­па множество чудных маленьких существ. Мне дали читать книги и журналы по байкальской природе и фауне. Оказывается, озеро населяют аквабионты: губки, рачки, рыбы, которые не встречаются боль­ше нигде в мире. То есть, они эндемики Байкала, самого глубокого и древнего озера Земли. Это лим­нологическое чудо. И ещё жемчужина Сибири. И даже, как написал один автор, Байкал - это остров воды в океане материка. По сути, верно, так как до ближайшего океана от Байкала ой как далеко. Но из всех определений, какие давали этому озеру, мне больше всего нравится «голубое око».

Прошёл месяц, и вот в июне мы отправляемся в экспедицию. Я принята на должность полевого ра­бочего с окладом, кажется, 78 рублей, что гораздо больше стипендии. На катере «Черский» плывём вдоль берега мимо отрогов Приморского хребта. Ночуем в Голоустном. Там на горе я нашла чудное растение: высотой метра полтора, огромный ма­линовый цветок, как у чертополоха, но без колю­чек. Это был рапонтикум прекрасный. Вообще, одна из самых привлекательных черт байкальской весны - изобилие разнообразных цветущих расте­ний. На следующий день к вечеру подошли к ост­рову Ольхон. Лучи заходящего солнца освещали цветущий багульник и красный лишайник на ска­лах. «Заливы гулкие земли глухой и древней» - вспомнились стихи Волошина. Мы вошли в Малое море, большой пролив между материком и остро­вом Ольхон. К ночи добрались до места - бухты Шибетэ, или попросту Шибеты. Там стояли три избы, в одной из которых жили старик со старухой. Они, видимо, сторожили имущество экспедиции.

Экспедиция состояла из 8 человек. Научную группу представляли сотрудник ЛИНа Игорь и сту­денты: мой однокурсник Миша и я. Остальные при­были на моторной лодке типа «Дори», попросту, дора, и должны были работать со ставным нево­дом, обеспечивая научный материал для исследо­ваний и еду для стола. Вот тут и обнаружились боль­шие пробелы в моём жизненном опыте.

Хозяйка держала коз и каждый вечер созывала их на дойку. Чаще всего она звала их иманухи. Надо сказать, в Сибири много местных словечек, из ко­торых особенно запомнилось «всяко разно», озна­чавшее, в зависимости от контекста, «может быть» или «конечно». Но в этот вечер она назвала их дру­гими словами: «Б-ди, домой, домой, б-ди». Я ре­шила