Советское ретро. 2

рекомендуем техцентр

На следующий день приехала знако­мая семья из Хужира. Они собрались идти с ночев­кой в горы на сбор голубики. Я, конечно, напроси­лась идти с ними. Но по возвращении меня ждало неожиданное известие. В моё отсутствие пришёл «Верещагин», и так как меня не оказалось на мес­те, начальник экспедиции велел передать, чтобы я выбиралась с Ольхона своим ходом. Но я не могла этого сделать. Денег у меня было в обрез, рейсо­вые автобусы в Песчаное не ходили. А самолёты в Иркутск летали из какого-то посёлка возле Хужира не каждый день. Кроме того, у меня было казённое имущество: спальный мешок и микроскоп. Тащить всё это на себе мне было просто тяжело. И я оста­лась в посёлке в ожидании новой оказии.

В Песчаном был небольшой рыбзавод, и мне удалось договориться, что я буду ходить туда на работу, и вместо оплаты брать рыбу на пропита­ние. Работа заключалась в укладке солёного омуля в бочки. В II часов утра и в 4 часа дня все ненадол­го прерывались, чтобы поесть этого омуля. Кроме того, в обеденный перерыв и после окончания ра­боты они уносили по свертку рыбы домой. Сейчас я думаю, что народ просто запасался рыбой на дол­гую зиму, ведь эта работа была сезонная, а другой там не было. Посёлок был окружён небольшими песчаными дюнами, на такой почве огородами не проживёшь. Они ведь не наживались на этой рыбе, а просто выживали.

Погода в конце августа и в сентябре в основном была прекрасной, днём синим блеском сияли небе­са и воды, а ночью небо чертили падающие звёзды. Но я чувствовала себя затерянной в этом огромном мире. Занятия в институте уже начались, а я всё ещё сидела в Песчаном. Видимо, чтобы обрести точку опоры, я решила описать в отчете результаты своей обработки зоопланктона. Классики байкаль­ской науки оказались правы: эпишура действитель­но совершала суточные вертикальные миграции (этот отчет позже пригодился мне для доклада на сту­денческой конференции). Кроме того, я каждое утро ходила на пристань измерить термометром темпе­ратуру воды, и записывала эти данные в особую тет­радку. Однажды с материка наплыл густой туман, и в нём появилась светящаяся белая дуга. Это была так называемая белая радуга. По-видимому, духи места снова давали знак, что всё кончится хорошо. Так оно и случилось.

Рыбу на рыбзавод поставляла бригада рыбаков, которые приехали на Байкал с Кубани. Их бригади­ра я часто видела возле избы соседки, вдовы с дву­мя детьми. Однажды я проходила мимо дома, где жили рыбаки. Они ужинали во дворе и предложили мне бутерброд. Это был ломоть чёрного хлеба, щедро намазанный сантиметровым слоем марга­рина и посыпанный таким же слоем сахара. После надоевшего омуля мне показалось, что я в жизни не ела ничего вкуснее. «Может, ты согласишься готовить нам обед?» - спросил бригадир. Я реши­ла: они догадались, как я тут голодаю. Сейчас я ду­маю, что вдова не захотела светиться с готовкой еды, зная, что рыбаки вскоре вернутся в родные края. Как бы то ни было, я была счастлива применить полученные в Шибетах навыки по варке борща. Рыбаки закупали мясо у бурят. Те привозили им также солёное нерпичье сало, мороженую конину и молочную водку тарасунку. От местных, заходив­ших в гости к рыбакам, я узнала, что это был за посёлок. Он возник на месте поселения ссыльных заключенных. Колония прекратила свое существо­вание в конце 1950-х годов. Но многим некуда было возвращаться и они остались в Песчаном. Интерес­но, что, несмотря на эту местную специфику, в посёлке был медпункт с фельдшерицей и клуб с библиотекой, на полках которой стояли подписные издания русских классиков. Рыбаки говорили, что люди здесь хорошие, а вот на Кубани, да, попадают­ся христопродавцы.

 

Шли уже последние дни сентября, и по радио неизвестный мне певец (Александр Городницкий) пел, что в мире задумчивых сосен быстро сменяет­ся осень долгой холодной зимой. Тем временем рыбаки собрались ехать на противоположную сто­рону Малого моря в бурятскую деревню Зама. Для нас там открыли магазин, где из спиртного было только чёрносмородиновое вино. Бутылку разли­ли по стаканам, предложив один и мне. Надо ска­зать, это было впервые. Я глянула в окно, и это ме­сто показалось мне удивительно красивым. А мне уже налили второй стакан. Я вышла на улицу. В жизни не видела ничего красивее этой бухты. «На­верное, это из-за вина», - подумала я. От скалис­тых утёсов, окаймлявших бухту, к её центру тяну­лись песчаные косы. Одна из них заканчивалась скалистым выступом. За синей полосой воды вид­нелся Ольхон, охваченный рыжим пламенем ли­ственниц и кое-где тёмной зеленью сосен. А там, где каменной глыбой заканчивался остров, синело Большое море. И под голубыми небесами ослепи­тельно сверкали снежные шапки на вершинах по­луострова Святой Нос и Баргузинского хребта. Как жаль, что мне уже не доведется побывать там. При­дёт же когда-нибудь за мной катер.