Великий певец.

рекомендуем сервис

Яковлев был одарен талантом пения от природы…

Конец 19 века. В зале Дворянского собрания в городе Санкт-Петербурге, как никогда шумно и многолюдно. Концерт, организованный студенческим сообществом с благотворительными целями, уже давно подошел к концу, и выступавшие участники скрылись за кулисами, сцена опустела, но публика никак не хочет расходиться. Дело в том, что прошел слух – скоро приедет Леонид Яковлев, тот самый, любимейший баритон всего театрального Петербурга. Его ждут все, хотя он выступает сегодня вечером в Мариинке – ставят оперу Рубинштейна «Демон». Все равно ждут никто не расходится, задвинули первые ряды кресел под сцену, и вот уже кто-то играет вальсы на рояле, пары вальсируют в проходе. Наконец кричат: «Едет! Яковлев здесь!». В дверном проеме появляется тот самый Яковлев, его буквально вносят поклонники на руках, публика взрывается воплями. Объявлять его выступление некому, конферансье давно ушел, и он сам называет свой сольный номер: «Ариозо Демона». Поет так, как будто не устал, богатым и щедрым тембром, и так сердечно, что публика рукоплещет от души. Время летит незаметно, уже за полночь, а Яковлев красиво и легко исполняет арию Роберта из оперы «Иоланта» П.И. Чайковского. «Кто может сравниться с Матильдой моей?» По общему убеждению – с Яковлевым – никто сравниться не может.

Не исключено, что Михаил Булгаков при написании своего знаменитого романа «Белая гвардия» изобразил в лице адъютанта князя, поручика Л.Ю. Шервинского именно Л.Г. Яковлева. В жизни Яковлева так много параллелей с судьбой этого героя. Итак, он был рожден в Херсонской губернии, в имении отца, в 1858 году. Успешно окончив классическое образование – во второй Петербургской гимназии – выбирает военную карьеру, оканчивает Николаевское училище в качестве кавалериста. Становится корнетом в уланском лейб-гвардии полку. Именно таким же образом складывается карьера и поручика Шервинского в романе Булгакова. В столице Яковлев не может построить удачной карьеры, и подает в отставку. Однако, не найдя себя ни в чем другом, он вынужден вернуться на военное поприще, уже не в Санкт-Петербурге, а Киеве. Именно там Яковлев успешно получает звание адъютанта генерал-губернатора Дрентельна (опять-таки, как и Шервинский  становится адъютантом князя). Шервинский заимствует и основные черты характера Яковлева – обходительность, светский лоск и шарм, очень привлекательная внешность, популярность в обществе и, конечно же, прекрасный яркий баритон. По словам Яковлева, «во время прохождения службы в качестве адъютанта генерал-губернатора, я никогда бы не поверил, что буду актером и певцом на сцене, так как никогда не испытывал к этому занятию ни малейшего призвания. Однако должность, на которой я находился в то время, требовала все больше наличных средств, и  я оказался разорен. Поэтому передо мной встала острая необходимость искать после отставки средства к пропитанию. Конечно, у меня тогда уже были некоторые связи  в светском обществе. Задействовав их, я попросил содействия у своего хорошего знакомого Е.К. Ряднова, который тогда выступал  в Киевской опере. Мне хотелось получить максимум роль в оперетке, на большее я рассчитывать тогда не смел. У Ряднова я прошел прослушивание, и довольно успешно. Он не только обнаружил у меня хороший оперный голос, но и предложил мне серьезно заниматься» (взято из интервью Яковлева 1918 года, «Как я стал певцом»). Когда покровитель юного баритона Е.К. Ряднов получил направление в оперную группу под руководством И.Е. Питоева в город Тифлис, он дал хорошие рекомендации своему ученику Яковлеву. Также в его репертуаре он указал популярные тогда оперы «Джоконда», «Онегин», «Демон», и, наконец, «Кармен». Но сам Яковлев этих опер не учил и не знал. Была у него надежда, что будет время выучить слова и хорошо подготовиться к выступлениям, так как оперная группа была большой по численности. Однако по прибытии выяснилось, что Яковлев будет в группе Питоева единственным баритоном. Были и другие, но по различным причинам ни один из них выступать не смог. Так что Яковлеву уже через неделю пришлось не только выступать, а еще и взять на себя одну из труднейших оперных ролей – Барнабы в «Джоконде». Несколько дней прошли для него в напряженной подготовке партии, но уже на репетициях Яковлеву удалось произвести благоприятное впечатление.        

Итак, Яковлев провел в Тифлисе 5 месяцев в составе группы Питоева, за весьма скромное вознаграждение своих вокальных трудов. Невероятно, но он смог исполнить целых 15 опер – и работал в качестве единственного баритона группы! Он привлекает интерес весьма популярного режиссера казенной оперы Г.П. Кондратьева, с предложением приехать к нему в Петербург на пробы. Там, по возвращению из Тифлиса, Яковлев дебютирует в «Фаусте», и так успешно, что его сразу же принимают вместе с тогда еще неизвестным Н.Н. Фигнером. Оказывается, Кондратьеву рассказал о молодом баритоне сам Чайковский… Дирекция выделяет достаточно средств для обучения Яковлева за рубежом, в Италии, и вот он становится уже первым баритоном в казенной опере Санкт-Петербурга. Сам Яковлев признавался, что самой сильной его оперной партией был Онегин, а самой драматической по исполнению – «Купец Калашников» Рубинштейна. Но на этом список «его» опер не заканчивается – «Демон», «Гугеноты», «Фауст», «Кармен»… А.Г. Рубинштейн, после выступления в «Купце Калашникове», искренне обнял и поцеловал Яковлева за эту роль – ни у кого из актеров так сыграть раньше не получалось. Чайковский, Соловьев, Э.Ф. Направник – от души благодарили знаменитого баритона за превосходно исполненные арии своих героев в «Онегине», «Иоланте», «Пиковой даме», «Корделии» (в которой Яковлев с восторгом играл Орсо), и «Дубровском» - в роли Троекурова. 
Вот такой удивительный, яркий взлет человека без малейшего музыкального и вокального образования, но с образованием офицерским! Невозможно поверить, что он был сразу же зачислен в Мариинский оперный театр в качестве первого баритона. Это событие нельзя считать только везением, не обошлось и без самобытного, замечательного таланта Яковлева.      

Талант Яковлева был почти сразу признан крупнейшими петербургскими критиками. В самом начале 20 века, Э. Старк писал, что «Яковлев обладал уникальным, ровным баритоном во всех регистрах. Он был певцом лирико-драматическим, владел голосом без малейшего напряжения, с полными и свободными верхами, ярким и запоминающимся медиумом». Тембр Яковлева брал зрителя за душу своей необычной бархатностью, привлекательностью и мягкостью звука. Он пользовался голосом интуитивно, в силу своего бесспорного вокального таланта, природного дара. Конечно, ему в определенной степени не хватало классического вокального образования, которым обладал его тогдашний соперник по сцене Тартаков. Но Яковлев брал верх своим замечательным мастерством вжиться в самую суть музыкального момента, увидеть и исполнить главное в музыкальном произведении, в полной мере прочувствовать все то, что было заложено композитором в опере во всей яркости и многообразии красок и эмоций. Его выступление всегда было горячим и огненным. Его роли критиковали, любили, ненавидели. Но равнодушных среди зрителей никогда не оставалось.  

Л.Г. Яковлев был особенно хорош в «Онегине» П.И. Чайковского. Память об этой знаменитой роли пережила обе революции – российскую и советскую, Временное правительство, гражданскую войну и НЭП и осталась среди петербуржских зрителей навсегда. Конечно, сцена Мариинского театра видела множество актеров в роли Онегиных, и среди них немало было хороших и талантливых актеров. Однако, с появлением Яковлева писали в театральном обозрении 1892 года, что «появился Онегин, наиболее подходящий по характеру, эмоциональности,  и по стилистике к литературному образу, созданному А.С. Пушкиным». Это сразу стало понятно публике, и музыкальным критикам. Знаменитые сцены арии – небрежность на свидании в саду с молодой Татьяной; ироничное и тонкое появление в сцене с противником Ленским; невозмутимая холодность перед роковой дуэлью…. Верхний аккорд «соль» в завершение оперы в исполнении Яковлева – приводил зрителей в такой восторг, что финальные сцены Онегина и Татьяны исполнялись на бис много раз… Под занавес театра летели шквальные овации. Выходящего «на поклон» Яковлева-Онегина забрасывали головными уборами, которые он вежливо возвращал обратно в зрительный зал. Букеты, презенты, записки несли ему постоянно. В это время популярность Яковлева сравнялась с всенародными любимцами Собиновым, Шаляпиным, Е.К. Мравиной, упомянутым ранее знаменитым Н.Н. Фигнером.  

Поклонники никогда не оставляют Яковлева в покое и у театрального подъезда, ждут часами его появления, скандируют «Браво!», шумят аплодисментами. Он, близорукий, в пенсне, садится в карету под гром оваций. 

Стоит отметить его знаменитую роль в опере Дж. Мейербера «Гугеноты», граф Невер. В актах Яковлев играет так убедительно, ярко и живо, что хочется увидеть и вместе с ним пережить снова и снова: сцену заговора против гугенотов; сцену «благословения мечей»; сцену, в которой Яковлев-Невер ломает свою шпагу и бросает ее к ногам противника со знаменитым «Пусть Бог тебе будет судья». Эти воспоминания взяты из книги "Из прошлого русской оперы" известного петербугского дирижера и концертмейстера Д.И. Похитонова. 

С восторгом отмечают Яковлева в качестве «Демона» Лермонтова. Очевидцы его талантливых выступлений, петербуржцы Гласовы отмечали, что предыдущим актерам, исполняющим Демона, не хватало яркости и убедительности для образа лермонтовского героя. Обидно видеть актера, «не дотягивающего» до персонажа! Трудно понять, как именно хотел показать автор героя, но, кажется, Яковлеву это полностью удалось. В его Демоне – поэтичность и красота. Полный и целый образ, от одежды до его сценического грима, максимально приближен к герою Лермонтова, все настраивает на нужный лад и создает атмосферу для зрителя.

Невероятно ярко и талантливо исполнял Яковлев роль безобразного шута в «Риголетто» Дж. Верди. Критики проводили параллели сравнения этой его роли с игрой Эрнесто Росси, знаменитого итальянского оперного трагика.

Всего, 19 блестящих талантливых лет прожил Яковлев на сцене Мариинского театра. И эти годы блистали оперными партиями в «Паяцах» Р. Леонкавалло, «Опричнике» П.И. Чайковского, «Аиде» и «Отелло» Дж. Верди, «Снегурочке» Н.А. Римского-Корсакова и многих других известных музыкальных произведениях. К плеяде солистов Мариинки всегда благоволили разные поклонники – кто-то был популярен среди студентов, кто-то среди высшего света. Но Яковлева любили абсолютно все без исключения, он был исключительно популярен. Выступления знаменитого баритона были так ярки, что он выходил на первый план вместо героя оперы. Он не перевоплощался (этого он не умел), он играл себя и находил себя  в каждом звуке оперы, и был любимцем всех зрителей. Критики не могли не замечать этого. Но Яковлев умел быть убедительным на сцене, а зрители верили ему всегда, целиком и полностью.    

К сожалению, знаменитый голос в начале 20 века изменил Яковлеву. Тембр перестал быть ровным, верхние ноты отказались подчиняться певцу. Для Яковлева оказалось возможным только брать высоты криком, и, конечно, это уже было выступление не того уровня, что раньше.

В 1901 году, Н.А. Римский-Корсаков писал, что в «Садко» Яковлев играл «невыносимо», так как «утратил голос». Ему рукоплескали по старой памяти, может быть в силу его прежних фантастических успехов.

рекомендуем сервис