Игорь Тальков. 3

 

Ситуация и вправду была трагическая. После Горбачева при Ельцине Россия чудом не развалилась подобно СССР. Игорь поначалу радовался обрушению коммунизма, но вскоре почувствовал, что многое идет не так, ведь люди наверху остались прежние. В 1991-м начинался пери­од народного сопротивления распаду, который в 1999-м перерастет в смену лидеров на самом верху. Что бы там не говорили, Тальков был не только певческим катализатором первоначального распада, но и одной из фигур последующего сопротивления.

История его семьи, рода трагична, по родным в советское время будто катком проехали! Его бабушка по материнской линии - Татьяна Ивановна Мокроусова, русская крестьянка из Ставропольского края. Дедушка - русский немец, кожевенник Юлий Рудольфович Швагерус, что родился в селе Иноземцево, недалеко от Пятигорска, был потомком тех самых немцев, которых пригласила в Россию Екатерина II. Ольга Юлиевна, будущая мать певца, появилась в этой семье в 1924, когда в российских селах ещё царил голод, крестьяне только начали отходить от Гражданской войны и продразверсток. Спасаясь от бескормицы семья Швагерус перебралась в Минеральные Воды, прихватив с собой корову, но их тут же начали раскулачивать - корова была уже непозволительной роскошью! Спасло семью рабоче-крестьянское происхождение Татьяны Мокроусовой. Она собрала надлежащие справки, но с коровой все-таки пришлось расстаться. Корова могла стать основой небольшой семейной самостоятельности, а новые власти хотели, чтобы люди превратились в послушные винтики системы. (При Хрущеве даже цыплят держать было предосудительно. Моя теща, на тот момент главный врач санатория в Петрозаводске, завела цыплят в сарайчике возле квартиры, - кормила их сквашенным грудным молоком, надеясь побаловать маленьких до­чек домашними яйцами, - но тут же попала на доску позора как мел­кобуржуазная отступница, предавшая «идеалы коммунизма»). Юлий Рудольфович Швагерус был трудолюбив, одарен многими талантами: за­нимался в Минеральных Водах кожевенным делом и параллельно играл в спектаклях, музицировал, работал в городском самодеятельном театре как режиссер. Ольга Юлиевна переняла многие черты отца - тоже люби­ла театр, искусство, много читала, играла на нескольких инструментах.

Благодаря трудолюбию Юлия Рудольфовича его семья без потерь пере­жила голод 1933, связанный с коллективизацией. К 1939-му жизнь в СССР немного наладилась, если не считать репрессий 1937-1938, семья Швагерус получила собственную квартиру в Пятигорске. Но тут нача­лась война с Германией, русских немцев объявили очередными «врага­ми народа», принялись выселять их в Сибирь и Среднюю Азию подальше от линии фронта.

До войны Ольга Юлиевна считала себя убежденной комсомолкой, по её словам «верила в идеалы коммунизма». Когда же их начали высе­лять и репрессировать - порвала в клочки комсомольский билет, стала смотреть на мир другими глазами. В ссылку семье разрешили взять по пятьдесят килограммов вещей на человека: репрессированные везли с собой продукты и одежду, которую затем два года обменивали на еду. Деньги тогда не котировались, за них мало что можно было купить. Оль­ге Юлиевне в это время выдали паспорт, и отец настоял, чтобы дочь «записалась как русская». При высылке Юлий Рудольфович хотел, что­бы жена публично отреклась от него, сохранив квартиру в Пятигорске, но Татьяна Ивановна отрекаться от мужа отказалась, поехала за ним в ссылку. Через шесть месяцев после переезда в Томскую область Юлия Рудольфовича совсем лишили семьи, отправили на принудительные ра­боты в Усманку, а домашних готовили к депортации на Кемеровские шахты в Прокофьевск. Чтобы избежать этого, Ольга Юлиевна вышла за­муж за местного деревенского парня Николая, бригадира рыболовецкой бригады.

Этого Николая, первого мужа Ольги Юлиевны, классово озабоченная власть тоже не жаловала. Несколько раз его возвращали с призывного пункта - он происходил из семьи «середняков», которых власть решила приравнять к «кулакам», а таких на фронт брали в последнюю очередь. Николай вынужденно кормился рыбалкой, много ездил, однажды не успел встать на воинский учет в трехдневный срок. Это был конец... его стали преследовать как дезертира. Николай ушел в подполье, скрывался в лесу, Ольга Юлиевна присоединилась к мужу, пережив трагедию по­добно героине из повести Распутина «Живи и помни». Вдвоем они ски­тались несколько месяцев, Ольга забеременела. Подступала зима, Нико­лай отправился в свою деревню за продуктами и теплыми вещами для беременной жены, попал в засаду - в него стреляли. Получив ранение в живот, Николай застрелился, поняв, что будущего у него нет.

Беременную Ольгу и всю семью Николая арестовали, осудили как по­собников дезертира по статье 206, в КПЗ у нее родился первенец Вик­тор. В лагере «зека» организовали для себя отдушину - самодеятельный театр. Ольга стала в нем артисткой и помощницей режиссера. С вы­ступлениями ездила по лагерям, в театре же и познакомилась с отцом будущего певца - Тальковым Владимиром Максимовичем. Он был про­фессиональным драматическим артистом, родился в Польше: мать по­лячка, отец - украинский казак. (В Игоре смешалась русская, немецкая, польская, украинская кровь, представляю, как он сейчас мучился бы из-за русско-украинского конфликта). Ещё в 1914-м семья Владимира Максимовича перебралась из Польши в Россию, он принял революцию, стал убежденным коммунистом, но был арестован и попал в лагерь. От Владимира Максимовича в лагере у Ольги Юлиевны родился старший брат Игоря - Владимир Тальков. Дети заключенных жили вне лагеря, считались вольными людьми, Ольгу Юлиевну водили кормить малыша под конвоем вместе с другими мамашами. По дороге, иной раз, охран­ники издевательски командовали - «Ложись!» - и кормящие матери, с мокрыми от молока грудями, должны были падать в грязь на дороге.

 

Юлий Рудольфович Швагерус во время войны работал на строитель­стве железной дороги Абакан-Тайшет, а после войны его «переслали на Тульские шахты». Здесь добывали каменный уголь, из которого делали газ для Москвы, углем топили печи домов и металлургических произ­водств, на шахтах в сталинское время привычно использовали репрес­сированных. Пока дочь Ольга находилась в лагере, Татьяна Ивановна приехала к мужу в Щекино и вскоре умерла здесь в свои 47 лет от не­счастий и тягот. Ольга Юлиевна после освобождения тоже отправилась в Щекино - к живому отцу и могиле матери. После освобождения к ней перебрался муж, Владимир Максимович Тальков. Долго жили по съем­ным комнатам, но в 1956-м Юлий Рудольфович нашел им отдельную квартирку на окраине Щекино в деревне Грецовка. Там и родился Игорь Тальков 4 ноября 1956 года. Щекино позволяло бывшим репрессиро­ванным нормально жить и работать - из Грецовки семья перебралась в барачную двухкомнатную жилплощадь возле городского родника, а в 1970-м получила, наконец, нормальную трехкомнатную квартиру с балконом на улице Лукашина, в пятиэтажном кирпичном доме. Балкон казался им тогда невероятной роскошью...