Игорь Тальков. 7

 

Кроме человеческих встреч, желаний, любовей существует судьба, раз её можно заранее предсказать и почувствовать. Игорь умел это делать, говорил Татьяне в ночь перед гибелью, что ему осталось жить всего не­сколько недель. Был похожий разговор и с Кондауровой: «Я скоро умру, но убийцу не найдут». - «А мне куда деваться? Я покончу жизнь само­убийством!» - «Тогда мы с тобой не увидимся». - «Тогда я в монастырь уйду!» - «В монастырь не уходят, а приходят. Я знаю, ты доживешь до старости и когда ты умрешь, я тебя встречу и поведу по коридорам».

Шляфман, отчасти, был всего лишь орудием судьбы, не понимая это­го. Но вероятность, что действовал он злонамеренно, полностью исклю­чить нельзя:

«Конфликты вспыхивали то и дело, Шляфман провоцировал ребят... Задиристость Шляфмана несколько настораживала: то ли в силу характера, то ли из желания подчеркнуть свою значительность, вы­звать к себе уважение ребят, он, бывало, раззадорит всех и, как мось­ка, спрячется за спину хозяина. А может, и не в характере было дело; возможно... он специально с этой целью и был внедрен в коллектив» (Т. Талькова «Монолог»).

Мозаика судьбы сложилась, когда в питерском «Юбилейном» появил­ся Малахов. Это был человек, абсолютно лишенный духовного зрения, не «видящий краев», как сейчас говорят. Он к этому времени закончил музыкальное училище, поучился во ВГИКе у Сергея Бондарчука и Ири­ны Скобцевой, написал для Азизы несколько песен («Пустыня», «Аляска», «Викинги») - внешне очень яркий, красивый, мужественный. Бандитизм и мужественность были тогда для некоторых русских чуть ли не синони­мами. Убив Талькова, Малахов бросил Азизу ради богатой иностранки Вилмы, гражданки ЮАР, затем расстался и с ней. Чуть раньше состоял в «мазуткинской группировке», которая орудовала в районе Марьиной рощи, был чемпионом Сибири по кикбоксингу, дружил с Женей Бело­усовым, водил знакомство с Айзеншписом. После убийства Талькова его начали разрабатывать прокуратура и спецслужбы, в том числе извест­ный сейчас всем Литвиненко, тогда ещё офицер КГБ. Вначале главным подозреваемым считался Малахов, затем следователь прокуратуры Ва­лерий Зубарев, будто специально дождавшись, когда Шляфман через Украину выедет в Израиль, вынес другой вердикт - выстрел, мол, сделал Шляфман. Хотя своим друзьям в подпитии Малахов признавался, что это был его выстрел. Но тогда дело зависло, Шляфман в Израиле сменил фамилию (назвался Высоцким), Малахова осудили за незаконное хране­ние оружия. После всех тяжб он стал много пить, скрывался от прессы, повесил дома портрет Ленина, говорил, указывая на него: «Вот самый честный человек». А перед этим был послушником Псково-Печерского монастыря, затем ушел в язычество, стал интересоваться мистикой. Пе­ред смертью располнел, выглядел как бесноватый, вся его семья и он сам кончили плохо: брата Олега убили выстрелом в затылок, Малахов умер от болезней в возрасте 53 лет в июле 2016.

Что ещё для нас поучительно - перед смертью Игорь полностью ос­вободился от спасительного контроля самых близких и преданных ему людей. Брат Игоря - Владимир Тальков, работавший в группе осветите­лем, - поссорился с музыкантами, требовал их уволить, был отправлен Игорем в Германию:

- Поезжай в Германию, к друзьям... отдохнешь, опять вместе ра­ботать будем... Не могу я уволить этих людей, совесть не позволяет. Ведь они работали со мной с самого начала, вместе и в нищете пребы­вали, и на задворках выступали. Как я теперь их выгоню? (В. Тальков «Я воскресну и спою»).

Ольга Юлиевна копалась на даче в Щекино, а в самый день гибели сына отправилась к родственникам в Днепропетровск. Жена Татьяна осталась в Москве с сыном. Владислав Черняев, друг детства и щекин- ский сосед, один из телохранителей и преданный спутник Игоря, «раз­руливший» прежде не один подобный конфликт, не поехал на концерт в Питер, поставив ультиматум Игорю - «выбирай, я или Шляфман», - та­ким образом пытаясь избавиться от скандалиста. Игорь, торопя судьбу, выбрал Шляфмана.

«Если бы Малахов попытался один, без Шляфм.ана, пройти в гримерку, его бы никто не пропустил, для этого у двери стояли два охран­ника, которые пропускали только своих и администрацию... Действия Шляфмана носили такой провокационный характер, что поверить в их непреднамеренность сложно, почти невозможно. Как типичный провокатор, он бегал от одного участника назревающего конфликта к другому, передавая... нелицеприятные выражения, разжигая и нагне­тая ситуацию, в общем-то, на пустом месте. Наконец Игорь сказал: «Зови сюда этого «дельца», поговорим». В сущности, Талькову был бро­шен публичный вызов - наглый, дерзкий, хамский, возмутительный. Будучи человеком чести, с обостренным чувством собственного досто­инства, он просто не мог его не принять... Кстати, Малахов первона­чально отказывался идти в гримерку, но Шляфман настоял... Мучи­тельно хочу узнать, кто же в действительности стоял тогда за всем произошедшим... Почему Шляфм.ан отдал пистолет Малахову, самую главную улику, по которой можно было бы сделать баллистическую экспертизу?.. Почему Малахова сразу же отпустили, поверив в его не­виновность? Почему Шляфмана просто подталкивали к отъезду в Из­раиль... Шляфман в тот момент, когда все вьзывали «скорую», набрал какой-то номер и произнес два слова: «Тальков убит». Кому он звонил, зачем,?» (Т. Талькова «Монолог»).

Сам конфликт в «Юбилейном» поначалу не стоил, как говорится, вы­еденного яйца.

«К началу дневного концерта Игорь уже был на площадке Дворца спорта «Юбилейный». Ребята с телевидения предложили ему съездить отсмотреть снятое в августе выступление на Дворцовой площади. Вернулся он к 4 часам. Выход его планировался на 16.20... А там, ещё в его отсутствие, стал зарождаться конфликт... Малахов в начале кон­церта подошел к ведущему и сказал, что будет перестановка, надо поменять местами Талькова и Азизу, так как она якобы не успевает подготовиться к выходу... в связи с телевизионной съемкой концерт был не «живой», а под фонограмму, и в аппаратной все фонограммы уже были заряжены... Девушка-администратор зашла в гримерную Игоря... и сказала: «Поторопитесь, там вас местами м.еняют, вам раньше вы­ходить». Игорь совершенно спокойно это воспринял. Быстро стал оде­ваться... Почему то в этот день он оделся во все черное... И тут уже отрегулированная ситуация с заменой очередности вновь возникает как повод для амбициозных разборок Шляфм.ана с Малаховым...

Шляфм.ан отправляется на переговоры с Малаховым. Вернувшись через несколько минут, говорит, что Малахов называл его «Васькам», угрожал, представившись «дельцом теневой экономики», да и самого Талькова тоже «опустил».

-     Ну тогда иди и скажи, что я либо своим номером буду выступать, либо вообще не выйду...

 

В 16.15 Малахов в сопровождении Шляфмана заходит в гримерную, начинает разговор в оскорбительных тонах, ведет себя вызывающе. Игорь, естественно, не мог остаться хладнокровным в такой ситуа­ции, стал, что называется, «заводиться»... ребята, пытаясь «погасить» ситуацию, стали выводить Малахова из гримерки. И в коридоре через несколько мгновений конфликт был практически исчерпан Но тут опять же появляется Шляфман и бросает Малахову: «Ну что, обос. драться?» Малахов достает пистолет.

Шляфм.ан вбегает в гримерку:

-    Игорь, дай что-нибудь, он достал «пушку», - прекрасно зная, что на этот раз Игорь захватил с собой (впервые!) свой газовый пистолет...

- На его «пушку»> у нас своя найдется, - говорит Игорь и спокойно... передергивает затвор, распахивает дверь и тут же стреляет два-три раза... должного эффекта от выстрелов не последовало.

Малахов к тому времени уже стал убирать свой револьвер, но тут снова выхватил его. Телохранитель Саня Барковский навалился на него сзади; поспевают еще двое ребят, стараясь вырвать пистолет, выкру­чивают ему руки. Чтобы как-то «обезвредить» Малахова, Игорь подбе­гает вплотную и пытается ударить его по голове рукояткой газового пистолета. Раздаются выстрелы уж,е из боевого оружия... Пистолет у Малахова выбит Игорь, выронив свой, пятится назад, прижав руку к груди, произносит: «Как больно!» - проходит в состоянии шока несколько шагов по подиуму по направлению к сцене и падает навзничь у большого зеркала...

Оружие оказывается у Шляфмана, который прячет его в бачок в ту­алетной комнате. Далее по цепочке... наган возвращается к его вла­дельцу. Малахов, никем не замеченный, проходит через зрительный зал... садится в машину и уезжает...

Директор программы посылает ведущего остановить концерт. Тот срывающимся голосом сообщает о случившем.ся...

17.00. В больнице «скорой пом.ощи» № 10 врачи подняли ум,ершего в реанимацию... чтобы отделить сопровождающих. Жизнь органов тела поддерживалась искусственным дьжанием. У Игоря оказалось огнестрельное пулевое слепое проникающее ранение грудной клетки с повреждением сердца, легкого, органов средостения, массивная, за­предельная, острая кровопотеря. «С таким ранением не живут, не­сколько шагов и все...»- сказали врачи» (Т. Талькова «Хроника трагиче­ского дня»).

Спасти Игоря было уже нельзя, хотя люди вокруг пытались. Врачи «скорой помощи», увидев, что Игорь мертв, делали все же бесчувствен­ному телу искусственное дыхание и уколы, чтобы их не разорвали на месте. После смерти Талькова некоторые газеты и журналы попытались представить гибель певца следствием вздорного характера Игоря, но народ не поверил. С самого начала в народном сознании явилось убеж­дение: Игоря убили за правду. Свидетельствую слова земляков Талькова: «Полез в политику - и его грохнули!» «Глубоко стал копать, такого у нас не прощают!» Сразу начал твориться миф об Игоре, его черты на глазах приобрели былинный оттенок.

В любом событии, помимо материальной канвы, есть скрытый или явный духовный пласт. Мы не знаем точно, как двигаются шестеренки судьбы, всё до мелочей предопределено или нам оставлена в чем-то сво­бода выбора? Мы можем лишь констатировать - смерть вознесла Игоря на ещё большую высоту и оставила там как символ русского сопротивле­ния. Неизвестно, что могло бы случиться, проживи он дольше. Мог ли он пасть, как некоторые кумиры нашей молодости, начав рекламировать пиццу, ведя передачу по кулинарии? Умерев, Игорь останется для мно­гих национальным героем. Вокруг него сформирован миф и его жизнь в этом мифе выглядит как жертва, а в земном мире нет ничего выше жертвы за «други своя». Игорь перед смертью прямо говорит в дневни­ках, что подражает Христу. Когда такое случается, люди подвергаются яростным нападкам потусторонних сил. Часто им выносится приговор - людьми или нет, - мы не знаем.

Игорь своей жизнью, творчеством защищал популярный взгляд на историю России, право народа на достойную жизнь в этой истории. Его лучшие песни не устарели и через 25 лет после смерти, как лучшие пес­ни Цоя, фильмы Шукшина, повести Валентина Распутина. Какие-то кос­мические, общечеловеческие струны они задевали.

Свидетельствую, у многих земляков Игоря было ощущение, что ему петь не дадут. Когда человек поднимается в ожесточенном бою в пол­ный рост, он почти всегда погибает. Большинство людей ползут, дви­гаются перебежками, маскируются, иногда отступают, окапываются... Игорь шел в полный рост, потому и погиб так рано. Он знал, что его жизнь заканчивается: «Мне показалось, что я все написал,/ Что волно­вало м.еня в этом мире...» (1991).

«За несколько дней до гибели Игорь вдруг произнес, что и жить-то ему осталось всего ничего... то ли две недели, то ли два месяца... Я несколько напряглась, не придав этому особого значения. Очень пере­живал, все говорилось с болью, сожалением. Причем говорил как-то отстраненно, как о том будущем, в котором его уже не будет рядом. Но тогда это воспринималось нормально... какие-то откровения у него бывали» (Т. Талькова «Монолог»).