Серый. часть 1

Матушка-земля заботливо принимает всё, что придается ей с любовью, обильно политое потом кровью и слезами: от налитых золотистых зёрен, чтобы заколосились бескрайние хлебные поля, до закопанных бессчётных сокровищ и кладов, укрываемых от лихих людей, для процветания потом­ков, на будущие благие дела. Да и тела наши бренные, поливаемые слезами расставания, принимает земля со скорбным отпечатком на лике погоста. Всё-всё принимает с материнской заботою. Одно не приемлет ни под каким видом, больно ей, когда вонзают в неё занозы поганые.

Моя любимая - робот.

  — Тебе хорошо со мной? — повернула она к нему свою голову. 

Солнце падало, хватаясь красными закатными пальцами за большое живое поле, на котором они лежали. Ветер, сильный, но теплый, приятно щекотал его голый торс, прикрытый пледом. Холодная и теплая. Живая и мертвая, она лежала рядом, опустив голову ему на плечо. Небо над головой. Еще светлое, но песчинки звезд уже проступали, и он сверлил взглядом это огромное пронзительное пространство, у которого нет дна.

Жизнь по максимуму.

 

Я предложил для начала поискать рукопись, а дом поджечь после. Розалия — если я правильно понял ее странный взгляд — со мной согласилась. Вручив мне пару хирургиче­ских перчаток, она надела вторую пару на свои тонкие ручки и принялась методично осматривать все, начиная со шкаф­чика для обуви и шкафа для верхней одежды.

Жизнь по максимуму. 2

— Именно этого я и ожидал, — произнес я с чувством глубо­кого удовлетворения. Большинство людей убеждены, что при­рода щедро одарила их разумом, а все окружающие — полудур­ки, недоумки и простофили. Я же склонялся к обратному. Сколько себя помню, вокруг всегда были умники, которые раз­влекались тем, что оставляли меня в дураках.

Планы резко меняются. 4

  Получишь Халинину визитку. Странно, что она сама тебе ее не всучила. Хотя, с другой стороны... — Пальмистер вздох­нул, достал бумажник и принялся на ощупь там рыться. Я бро­сился к порогу, делая вид, будто хочу впустить свет с лестнич­ной клетки, и выбил бумажник из рук Пальмистера. Тут же сам за ним нагнулся и сунул на место кредитку, которой воспользо­вался вчера вечером. После чего распахнул дверь, впустив в квартиру вонь кошачьей мочи и смрад тушеной капусты. Свет­лее от этого не стало.