Роберт Янг. На реке.

 

 

К его удивлению, девушка была красивой и совсем молодой. Впрочем, удивляться этому особо не стоило. Если девушка была лишь плодом его воображения, то вполне логично, что оно создало ее красивой. А если нет, то нет ничего странного в том, что она успела разочароваться в жизни, не дожив, как Фаррел, до 30 лет. Девушка была стройной и высокой, голубоглазой и светловолосой, волосы были довольно коротко подстрижены.

 

Когда плот коснулся дна и остановился в нескольких ярдах от берега, девушка заговорила. Она попросилась на плот Фаррела, пожаловавшись, что ее собственный унесло ночью вниз по реке из-за того, что она плохо его закрепила. Так что сегодня ей пришлось пройти много миль вдоль берега пешком. Действительно, ее домашние тапочки, не предназначенные для таких прогулок, были в плачевном состоянии, а платье тоже пострадало от длинной дороги.

 

Фаррел с радостью согласился взять ее на борт и девушка, даже не сняв обуви, подошла по воде к плоту. Фаррел помог ей забраться и усадил рядом с собой, она сняла мокрые чулки и тапочки и разложила их сушиться. Они познакомились. Девушку звали Джил, она тоже считала, что одна на этой реке и очень обрадовалась, увидев человека на плоту.

 

Фарелл сильно оттолкнулся от берега шестом, они поплыли дальше. Плот проплывал мимо очередного островка. Их было много на реке, некоторые совсем маленькие, некоторые побольше. Почти на каждом росло хотя бы одно хлипкое деревце. Они неспешно разговаривали, и уже после нескольких фраз Фаррел понял, что девушка, как и он сам, сводит счеты с жизнью. А река и все, что их сейчас окружает, это поразительный плод совместного воображения, аллегория, вызванная схожими образами, возникшими в их умах.

 

Но Фаррел дышал здесь так же, как и в своем мире, слышал звуки, чувствовал боль, видел реку и ее живописные берега. Все это казалось не менее реальным, чем тот мир, в котором он сидел в своем автомобиле с включенным двигателем, в гараже с плотно закрытыми воротами. Поневоле он задумался о том, что нелегко бывает отличить реальность от фантазий. Может быть, сама реальность имеет множество разных форм, которые сосуществуют друг с другом, подобно тому, как сосуществуют в зеркальной комнате множество отражений одного предмета, и невозможно отличить, какое из них более реально, а какое менее.

 

Джил поправила чулки, чтобы те лучше просохли. Она грустно улыбнулась и заметила, что ведет себя нерационально. Какая разница, мокрые чулки или сухие? Ей только кажется, что они мокрые, эта вода просто плод воображения, не имеющий отношения к реальной жизни. Да и реальная их жизнь очень скоро закончится. Фаррел вспомнил, что сам прошлым вечером побрился в гостинице. Тоже совершенно непонятно зачем.

 

За два прошедших дня он успел узнать много странностей этого мира и отчасти свыкнуться с ними. Например, ночью плыть здесь было нельзя, и вовсе не из-за темноты. Просто нельзя и все — неведомая сила загоняла его на берег отдыхать. Что может быть менее логичным, чем отдыхать перед тем, как обрести вечный покой? Впрочем, отдыхал он с комфортом в хороших гостиницах, специально для него появляющихся в нужное время.

 

Джил заметила, что уже темнеет и пора бы найти гостиницу. Они стали внимательно смотреть по сторонам и действительно обнаружили ее в скором времени на правом берегу реки, совсем близко к берегу. Ее одежда как раз успела подсохнуть. Фаррел подогнал плот к причалу, хорошенько закрепил его и помог девушке выбраться.

 

Гостиница и внешне и внутри была выполнена в старом колониальном стиле. Фаррел заметил, что она очень похожа на две предыдущих, но какие-то незначительные отличия все же есть, например музыкальный автомат, не вяжущийся со строгим убранством. Это, безусловно, было привнесено сознанием Джил. Интересно было бы узнать, исчезнет ли все это, когда они покинут гостиницу. Все это выглядит настолько реально, кажется, что оно было сделано задолго до их прихода.

 

Один из обеденных столов был сервирован на двоих, на нем даже стояли свечи в красивых серебряных подсвечниках. Умывшись и приведя себя в порядок, Фаррел обнаружил, что на столе появились два закрытых блюда и кофейный сервиз. Будто поработал невидимый официант.

 

Через несколько минут по лестнице спустилась Джил, в чистой одежде и с легким макияжем. Фаррел поразился, насколько она все-таки красива. После неспешного ужина он достал из бара бутылку вина и наполнил бокалы. Они выпили за встречу, а потом танцевали в пустом зале под нежную музыку автомата.

 

Джил двигалась легко и непринужденно, Фаррел сразу догадался, что раньше она была танцовщицей. Девушка грустно заметила, что танцевала в ночных клубах, и ее танцы не так уж сильно отличались от стриптиза. Он рассказал ей свою историю, о том, как он был художником, пытавшимся заработать на жизнь рисованием. Но картины, поначалу казавшимися ему такими прекрасными и оригинальными, были не востребованы, со временем он сдался. И в конце концов оказался здесь.

 

Выяснилось, что они из одного города, едва ли не соседи, а встретиться им довелось лишь здесь, в этом странном мире. Джил, когда думала о смерти, всегда представляла себе эту реку, но видела там только себя. Как все таки жаль, что они не встречались раньше.

 

Некоторое время они танцевали молча, смотря на мерное течение реки за окном. Потом музыка закончилась, и Фаррел поцеловал Джил на прощанье. Она на мгновенье замерла, выскользнула из его рук и убежала вверх по лестнице. Фаррел еще долго стоял в пустой гостиной, слушал шум реки и думал. Потом не спеша поднялся в свой номер. Задержался было у двери девушки, постоял минуту, но так и не решился постучаться. 

 

Утром они позавтракали и отправились плыть дальше. Казалось, за ночь шум реки усилился, а к полудню они отчетливо услышали звуки водопада. Река значительно сузилась, течение усилилось, плот раскачивало из стороны в сторону. Умиротворяющие рощицы на берегах сменились мрачными серыми скалами.

 

Фаррел ощутил беспокойство и страх в глазах девушки. Он поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы все так быстро закончилось. Неужели они встретились лишь для того, чтобы спустя мгновение смерть разлучала их? Может быть, он уже даже не стремится к гибели так, как до встречи с Джил.

 

Однако через несколько часов его опасения немного рассеялись. Река расширилась, а шум водопада слегка стих. Он с облегчением вздохнул, увидев гостиницу, на этот раз на левом берегу. Значит им предстоит еще одна ночь вместе.

 

Потребовалось немало усилий, чтобы справиться с быстрым течением и причалить к берегу. Тем приятней было ощущать тепло гостиницы, вкус хорошей еды и видеть Джил рядом с собой. Он поймал себя на мысли, как хорошо все-таки быть живым. И прочитал то же в смущенных глазах девушки.

 

Она рассказала, как исполняла в ночных клубах танцы, в которых единственной одеждой, прикрывавшей наготу, были ее роскошные длинные волосы. Однажды она решила, что не хочет такой жизни, и постриглась в монахини, лишившись своих волос, своего символа скромности. Однако и в монастыре она долго не выдержала, сбежала и устроилась работать в универмаг. Потом пришла зима, она заболела, и не смогла справиться со своим одиночеством. Теперь она здесь.

 

Фаррел говорил о себе, о тоске, охватившей его вскоре после того, как он бросил рисовать. Вдруг он осознал, как ему больно, что он не встретился с этой девушкой раньше. Неужели им нужно было умереть, чтобы найти друг друга. Найти и тут же потерять.

 

Они танцевали всю ночь, говоря ничего не значащие слова о музыке, о своей жизни, все сильнее осознавая, как любят друг друга. Но непреодолимый зов реки погнал их наутро дальше, вниз по течению. Водопад уже гремел, заглушая все вокруг, восходящее солнце освещало легкую дымку, поднимающуюся над ним.

 

Они сидели на плоту, тесно прижавшись друг к другу. Вдруг Фаррел сквозь туман увидел впереди небольшой островок и понял, что это их последний шанс на спасение. Они еще могут выжить! Джил тоже увидела его, они принялись вдвоем налегать на шест, пытаясь изменить курс плота, направить его на остров. Но очень скоро стало понятно, что при таком течении сделать это невозможно.

 

Фаррел схватил конец троса, который они использовали при причаливании к берегу, и бросился в реку. Ему удалось доплыть до острова и привязать трос к деревцу. Но подтянуть плот даже на пару ярдов было невозможно, течение было слишком сильным. Тонкое дерево трещало, Джил едва держалась на плоте, Фаррел понял, что у них есть только один выход. Он должен вернуться в настоящий мир и вытащить ее там.

 

Он собрал всю волю и очнулся в своей машине, в своем гараже. Голова гудела адской болью, он распахнул ворота, выбежал на улицу и вдохнул полной грудью. Надо успеть, время там идет слишком быстро. Шатаясь, Фаррел побежал к дому, в котором жила Джил. Но вдруг никакой Джил нет? Это только плод работы подсознания, стремящегося вырвать его из лап смерти. Ведь нет же плота, реки и гостиницы, в которой он танцевал с ней. Он встряхнул головой, отбрасывая эти гадкие мысли и быстро понесся вверх по лестнице к ее квартире.

 

На лестничной клетке стоял сильный запах газа, на стук никто не отзывался. Фаррел выбил дверь и ворвался в комнату, в которой без сознания лежала бледная как воск девушка. Он перекрыл газ, распахнул окно и бережно поднес к нему Джил, шепча ее имя. Через минуту девушка приоткрыла глаза с расширенными от ужаса зрачками. Она долго смотрела на него, и наконец узнала. Фаррел понял, что они живы, никакой реки больше нет.