Седьмая печать. 5

Нет, формально, изветчик был - ведьмака

удостоил аудиенции сам Его Императорское Величество Александр Павлович. И формально, был и ответчик - кто-то из его братьев. Но Юлиан чувствовал, что это не так. Ведь никто из цесаревичей сам не обладал ни колдовскими силами, ни, тем более, ведьмачьими. Значит, был кто-то, подтолкнувший одного из них, кто-то, кому было выгодно, что престол перейдет не к сыну, а к брату Александра.

Ответ нашелся сам собой, едва Юлиан решил получше изучить императорскую семью. Известно, что, чем выше поднялся человек, тем больше у него врагов и завистников. И часто враги таятся совсем близко, буквально на расстоянии вытянутой руки.

Искать долго не пришлось. Достаточно было вспомнить, что старший из двух цесаревичей-наследников, Константин, был женат на ляшке. Пришлось ехать в Ляхию с проверкой - послать кого-то ещё кроме себя он не имел права.

Эта поездка принесла свои плоды. Ибо в том же городе Юлиан Дич неожиданно нашел ещё одного будущего ведьмака, Теодора Звездичевского. Вообще Ляхия и Белорусь оказались на ведьмаков удивительно урожайны. Двенадцатилетнего юнца он встретил в самый последний момент, успев вырвать его из рук одного из местных колдунов. Тот допустил небольшую ошибку - пожелал сначала скрепить договор между учителем и учеником, подписав документ. И решил его заверить в местной канцелярии. Юлиан, оказавшийся в том же месте в тот же день - ради оформления подорожной - вычислил колдуна и отнял у него Теодора. С досады колдун бросил одну-единственную фразу: «Торжествуй, пока власть не переменилась!»

Последней каплей стала новость о том, что супруга цесаревича слыла среди местных жителей ведуньей. Нет, она были лишена колдовских сил - во всяком случае, ведьмой женщина была слабой, и все ее таланты сосредоточились исключительно на знахарстве и целительстве. Простым наложением рук она излечивала многие болезни и облегчала страдания людей и животных. Но вот ее единственный сын мог унаследовать ее могущество. Цесаревич-колдун. Ему даже не обязательно было быть сильным чародеем - достаточно того, что вокруг его трона встанет стена из колдунов и ведьм. Двести с лишним лет тому назад уже такое было - когда на престоле во Владимире-Северном на долгие полвека утвердилась ляшская династия Мнишеков. Если бы не проклятые Печати, которые были то ли скрыты, то ли утеряны нарочно, Русской империей до сих пор бы правили колдуны.

Сейчас из семи Печатей обретены были шесть. Шестую сам Юлиан выпустил из рук, невольно приблизив. что? Новый переворот? Да, когда будет обретена последняя Печать, ничто уже не помешает колдунам и ведьмам взять реванш. Они ждали двести лет. Они дождались. Стоит им обрести все семь Печатей, как произойдет смена власти. На престол взойдет император Константин, женатый на ведьме и имеющий наследника-колдуна. Уже не пришлая власть, не чужеземцы- захватчики, но «свой», родной император сядет на трон. И борьба против такого самодержца будет обречена на поражение.

Вот тут и таился подвох. Все это было не лишено логики, если бы не одно «но» - цесаревич Константин скончался несколько лет назад, когда его сыну было четырнадцать лет. Ведунья-ляшка умерла немного раньше, и вот уже третий год сирота Петр Константинович, получивший формальный титул князя Ольденбургского, жил при дворе своего дяди.

Значит, в самой столице мог быть кто-то, кто действовал в его интересах - ведь управлять подростком намного проще, чем взрослым мужчиной. И можно было попытаться разорвать эту связь - а заодно снять порчу с императрицы, ведь жена цесаревича сама была знахаркой. А от целительства до вредительства один шаг.

С этими мыслями Юлиан возвратился в Россию и начал искать. Ему понадобилось несколько недель, чтобы вычислить подозреваемого - одного из вице-канцлеров, князя Аполлинария Святославича Мещерского. По материнской линии у него в роду были ляхи, и он то и дело навещал свою родню. Оставалось доказать причастность князя Мещерского к последним событиям. И вот тут Юлиан решил пойти на хитрость.

Поскольку у него были только подозрения, и никаких улик, он задумал подослать к вице-канцлеру своего человека. Соглядатай должен был проследить за тем, как живет, с кем общается князь Мещерский и достать необходимые улики. Но ведьмака не пошлешь на такое дело - ибо единственным, кем мог располагать Юлиан, был сам Пров Сущевских, а рисковать бывшим холопом не хотелось. Слишком многие знали, что он связан с Третьим отделением. И князь мог заподозрить неладное. Нужно было новое лицо. Такое, которое никто не знал и не мог сразу связать с Юлианом Дичем. Малаша, сестра Прова, могла бы им стать.

-            Ты свою сестру лучше знаешь, - помолчав, промолвил Юлиан. - Как думаешь, она справится?

-            Не ведаю, хозяин, - вздохнул Провка. - В девчонках Малашка была такая рассудительная. Какой она стала?

-            Как бы то ни было, а другую искать времени нет. Слухи о войне ходят. Надо спешить. Сам ее подготовь, сам объясни, что к чему. И будьте осторожны. Оба.

В столицу «княгиня Дебрич с дочерью» прибыли в конце сентября. Ехали медленно - везли мебель, посуду, гардероб, картины, книги. Владимир-Северный только начал оживать после летнего затишья. Прожив в деревнях несколько месяцев, люди торопились встретиться со знакомыми, узнать последние новости, обсудить сплетни и приготовиться к новому сезону.

Дом, который сняли для семейства Дебрич, показался Анне пустым, сырым и мрачным. Поднявшись на крыльцо после долгой дороги, и переступив порог, она оглядела сумрачный холл. Молчаливая служанка, поймав неодобрительный взгляд девушки, поспешила отдернуть тяжелые шторы, впуская неяркий осенний свет. Анна повернулась к окну. Дом был отделен от улицы нешироким палисадником, шагов в десять шириной. На нем в два ряда были высажены запущенные, одичавшие кусты роз и жимолость. Вдоль ограды высились липы. Они уже почти полностью пожелтели и роняли листву на давно некошеную траву. Девушка вспомнила сад у дома в Дебричеве, лужайку, по которой можно было бегать, цепляясь за стебли травы, заросший травой огород за домом и луга, где она порой проводила целые дни, и вздохнула. Когда-то она так рвалась во Владимир-Северный, и вот ее мечта осуществилась. Но чего-то не хватало.

Немногочисленная прислуга - лакей, три горничные, привратник, истопник - суетились, спеша устроить приезжих как можно лучше. Практически вся прислуга была наемной, за исключением двух-трех людей, которых Маргарита Дебрич специальцо забрала из деревни.

-            Что ты такая невеселая, девочка? - к Анне подошла сестра Виктория.

Анна отвернулась от окна:

-            Ничего, тетя.

-            «Маменька», - шепотом поправила старшая ведьма. - Называй меня маменькой на людях.

-            Хорошо, маменька, - послушцо повторила девушка.

-            Так о чем же печалится моя крошка? - повысила голос сестра Виктория.

-            Ни о чем.

-            А все-таки? Я же чувствую - тебя что-то гнетет!

Спорить с ведьмами было бесполезно.

-            Мне не нравится этот дом, - высказалась Анна. - Он какой- то. мертвый. Неживой.

-            Я ничего такого не чувствую, но. - ведьма с беспокойством взяла девушку за локоть, - если ты ощущаешь что-то странное, поделись со мной! Иногда такое бывает.

Ответом был вздох и упрямое молчание.

-            Оставь ее, - вмешалась тетя Маргарита. - Девочка утомлена с дороги. И она права - мы здесь так давно не бывали. Все пришло в запустение. Понадобится приложить много усилий к тому, чтобы вернуть дому привычный вид.

Все сие говорилось для прислуги, которая явно не знала истинного положения вещей. Никто не должен был знать, как княгиня Дебрич получила этот дом. Не желала этого знать и Анна. Воспользовавшись моментом, девушка поднялась наверх.

Половина комнат была не обставлена. В некоторых не имелось даже обоев. Создавалось впечатление, что дом просто- напросто не достроен. Владелец то ли разорился, то ли потерял к нему интерес в шаге от окончания всех работ. Единственное, что успели сделать присланные вперед слуги, это вымыть полы и окна, убрать пыль и паутину и смазать дверные петли. Анна прошла чередой унылых однообразных комнат и присела в одной из них на стул, одиноко стоявший посередине.

Рядом тут же возникла Рита. Тетушек она не стеснялась, но в доме сейчас было много посторонних людей, а им призрак не желал показываться.

Тебе тут нравится? - девушка огляделась по сторонам, метнулась к стене, прижалась к ней боком и щекой, сосредоточившись. - Мне - нет. Эта комната...

-            Мне здесь тоже не нравится, - ответила Анна, озирая стены.

-                  И комната тут ни при чем!

Тогда не все ли тебе равно, где находиться?

-            Ты прекрасно понимаешь, о чем я! - воскликнула Анна.

Понимаю, - Рита подлетела ближе, порывисто обняла сестру.

-                  Лучше, чем тебе кажется, понимаю! Ах, как бы я сама хотела оказаться в другом месте! Но я не могу тебя оставить! Если бы нашелся кто-то, кто дал мне настоящую свободу - вот увидишь, на что бы я ее променяла!

Анна только вздохнула. Она давно знала, что сердцем ее сестры-призрака - если у бестелесных сущностей вообще есть сердце - давно и прочно завладел Мартин Дебрич. Два призрака нашли друг друга. Благодаря помощи Риты и ее способностям, Мартин стал более живым - если это применимо к неупокоенной душе. Не раз Анна просыпалась ночью, разбуженная двухголосым шепотом и взрывами их смеха. Не раз половицы ночью скрипели, двери хлопали и потрескивали перекрытия от того, что два призрака устраивали шуточную возню или играли в догонялки. Тетя Маргарита называла племянницу Риту взбалмошной девчонкой и грозила наказанием, но признавала, что ее дом ожил с появлением шумного духа.

Что до Анны, то она, сама оставаясь холодной к любым мужским чарам, радовалась счастью сестры. Для Риты и Мартина это был единственный шанс.

На память пришел день расставания.

Уже все вещи были уложены, часть мебели упакована, кое- какая посуда и личные вещи тщательно переложены соломой и помещены в большие ящики и отправлены вперед. В передней стояли четыре сундука - гардероб путешественниц. Из деревни взяли три подводы. На одной увезли мебель, на другой - гардероб и посуду, на третьей - то, что не уместилось в двух первых, а также взятую из той же деревни прислугу. Расходы были непомерные, и тетя Маргарита только горестно качала головой. Она после смерти разорившегося мужа отвыкла сорить деньгами, и каждая лишняя копейка казалась ей на вес золота. Если бы не предсказание о том, что Анне непременно надо осенью оказаться в столице, пожилая дама ни за что на свете не поехала в столицу. Но к результатам гадания ведьмы привыкли относиться серьезно.

Анне последнюю ночь пришлось спать не у себя в комнате - оттуда все вывезли. Для девушки постелили в одной из нежилых комнат. Тут было неуютно, и Анна лежала без сна, натянув одеяло до подбородка. Ощущения были до того похожи на ее первые дни в старом доме, что девушка уже жалела о своем старом медведе, которого когда-то купила ей мама. Несколько лет старая игрушка восседала в изголовье кровати, и лишь недавно ее унесли на чердак.