Седьмая печать. 40

Боль отступила, страха не было. И кто-то прохладной ладонью гладил ее волосы. «Я умерла, - подумала девушка. - И попала на тот свет...»

Живаа-а-ая...

Анна вздрогнула. Этот шипящий голос мог принадлежать только обитателю потустороннего мира. Привидение?

Живаа-а-ая...

Девушка решилась и открыла глаза.

Было темно. Пахло пылью, старым деревом,тряпками, кожами и немного гнилью. Да ещё почему-то мятой и розмарином. У Анны защекотало в носу, и она чихнула.

Прохладная ладонь тут же исчезла.

Тыы-ы-ы-ы...

Она выпрямилась, опираясь на руки. Глаза понемногу привыкли к свету. Все-таки любая ведьма видит в темноте.

Щели были. Между толстыми досками, из которых была сбита тяжелая дверь. И немного - у самого пола. Проморгавшись, Анна окинула взглядом тесную каморку, которая, должно быть,использовалась как кладовая. Значит, она до сих пор в замке. И она не умерла!

Девушка потрогала свой живот. Во рту было горько, на языке ощущался какой-то непонятный привкус. Последствия отравления. Что спасло ее? То, что она выпила совсем немного? Или отчаянная воля к жизни? А может, дело было в той силе, которую якобы разглядел в ней Ярош Витори?

Ярош Витори. Одного этого имени оказалось достаточно, чтобы девушка все вспомнила. Побег, казематы, цепь, бракосочетание, новый побег, закончившийся здесь...

Интересно, как долго она провалялась без сознания? Час? Два? День? Ужасно хотелось пить - хотя бы для того, чтобы заглушить этот мерзкий вкус на языке. Анна облизала губы, попыталась сплюнуть, но во рту было сухо, и сделалось только хуже. Вдобавок ее собственный организм продолжал работать. Ей срочно надо было облегчиться. Вот ведь парадокс! Умирать от жажды - и искать место, где можно было бы исторгнуть лишнюю влагу! Интересно, сколько времени человек может прожить без воды?

Маа-а-ало...

Она обернулась и вскинула руки в отвращающем жесте. Но применять чары не пришлось. Тень отделилась от стены. Тень женщины.

Живаа-а-ая...

-            Кто ты?

Живаа-а-ая...

-            Да, - Анна не спеша выпрямилась. - Я - живая, а ты - мертвая...

Скоо-о-оро...

-            Что - «скоро»? Скоро я тоже стану мертвой?

Скоо-о-оро...

Тень сделала движение навстречу. Безотчетно Анна все-таки выбросила ладони, создавая границу между собой и призраком - и внезапно ошутила, как что-то скользнуло по ее кисти.

От удивления девушка едва не разрушила собственную защиту. Но кольцо, которое когда-то надел ей на палец Ярош Витори, больше не сидело, как влитое. Оно свободно елозило по суставу.

Радость, которую испытала Анна, она бы не смогла описать словами. Снять кольцо! Разорвать протянувшуюся между ними связь! Сейчас к ней явился призрак смерти - знак того, что ей осталось недолго жить. Что ж, конечно, ее смерть не назовешь легкой, но, по крайней мере, она умрет свободной! Она все- таки сорвала этот проклятый обряд! Ибо, если верны книги, каждое жертвоприношение должно приноситься в строго определенное время. Иначе почему ее долго держали в замке просто так? Могли бы зарезать сразу, в первую же ночь... Ждали особого расположения звезд или нужной лунной фазы? Как бы то ни было, она им все сорвала.

Подбадривая себя такими мыслями, Анна принялась тянуть и дергать проклятое кольцо. Попробовала даже зубами - и с радостью отметила, что оно постепенно поддается. В чем причина - в близкой ли смерти или в том, что она похудела,и ее пальцы стали слишком тонкими - не важно. Важно, что оно поддается! Поддается! Еще чуть-чуть...

Ско-о-о-оро...

-            Помолчи! - сквозь зубы процедила Анна, пытаясь скрутить кольцо с пальца. - И без тебя знаю. И, между прочим, тебе далеко до моего знакомого призрака. Вот Мартин мог напугать - так напугать. На всю жизнь хватило!

Не страа-а-ах...

-            А что? Помощь ты мне, что ли, предложишь? Или воды принесешь? Я пить очень хочу... пока живая...

Про еду Анна старалась не думать. Слишком больно. Причем буквально.

Раздосадованная, она так сильно дернула рукой, что перстень все-таки соскользнул с пальца, чуть не ободрав ей кожу на суставе. Девушка вскрикнула от радости. Первым ее порывом было зашвырнуть ненавистный «подарок» куда подальше - пусть поищут в грудах барахла! - но потом решила приберечь. В конце концов, это же не простое кольцо, а обручальное.

Тень из угла смотрела молча.

-            Иди сюда, - распорядилась Анна, осененная внезапной идеей.

Скоо-оро...

-            Сама знаю. Иди сюда!

Живаа-аа-я...

-            Да, и хочу жить долго. А ты - мертвая. Иди сюда!

Тень придвинулась ближе.

-            Откуда ты взялась? Ты - из тех, кого убили здесь до меня?

Да.

Анна вздрогнула. Этот голос исходил из другого угла. Оторопев, девушка воззрилась на вторую тень,точную копию первой.

-            Ах, вот оно что! А я нарушила обряд,и вы теперь собираетесь?

Ско-о-оро...

Третья тень возникла во мраке. За нею безмолвно выступила из темноты четвертая, пятая... Анна заволновалась, озираясь по сторонам. Скоро тут будет тесно от призраков. А она слишком ослабла от жаящы, голода и усталости, чтобы сражаться с ними. Девушка попятилась к дверям, переводя взгляды с одной тени на другую. Нет, призраков она не боялась - когда в твоей жизни их и так полным-полно, любой страх отступает перед силой привычки. Но что-то подсказывало, что здесь и сейчас не лучшее место для контактов.

Спина уперлась во что-то твердое. Дверь! Анна толкнула ее, подергала - и мысленно дала сама себе пощечину. И как она забыла, что сама же наложила на нее заклятье! Да, от людей эта каморка оказалась надежным убежищем, но от теней ее тут ничего не спасет.

Девушка осторожно ощупала пальцами дверь, нашла ручку и прижала ладони к дереву. Снаружи дверь запиралась на засов. Один раз она сдвинула его усилием воли, должно получиться и второй раз... если ей никто не помешает...

Тени наступали. Их было уже около дюжины. Они образовывали полупрозрачную стену, смыкая ряды. Призрак в одиночестве - довольно тихое, даже скромное существо. Болыницство таких одиночек никому не могут причинить серьезного вреда. Наоборот, иногда помогают. Но когда их собирается столько...

Их конечности, похожие на струйки дыма, уже тянулись к

девушке. Анна запаниковала. Ох, только бы не дотронулись... только бы не коснулись... только бы не достали... все, что угодно... исчезнуть... раствориться... чтобы больше никто... ни за что... никогда...

-            Мое! Не дам!

Робкий крик не смог пробиться сквозь плотно закрытую дверь, но тени встрепенулись. Тянущиеся к ней «струйки дыма» потянуло в сторону - словно они и впрямь были только дымом и подчинялись дуновению ветерка. И это дало Анне несколько секунд, нужные для того, чтобы она сумела дотянуться до засова - и почувствовала, что он двигается, подчиняясь силе ее мысли.

Еще немного - и она была на свободе. Тени опять устремились к ней,и девушка кинулась бежать, куда глаза глядят. Спрятаться, затаиться, переждать, пересидеть...

К несчастью, ее заметили.

-            Вон она!

Анна прибавила ходу. Стиснув зубы, не обращая внимания на боль в ногах, она мчалась, не разбирая дороги.

И слишком поздно успела заметить вставшую на пути преграду. Только и успела, что остановить сумасшедший бег.

-            Вот ты и попалась!

Ерафиня Иржита стояла прямая и строгая, как палка. Она была все в том же праздничном платье,том же остроконечном уборе, и казалось, что с момента побега Анны прошло каких-то несколько минут. Только воспаленные глаза и нервно дрожащие губы показывали, что минуло достаточно времени, чтобы утомить и раздражить эту женщину. Перед Анной стояла старуха, усталая и злая на весь мир. Что-то в ней надломилось, и причиняет боль, а потому лучшим способом избавиться от этой боли будет сорвать злость на глупой девчонке, вставшей у нее на пути.

Анна отшатнулась, кинулась туда-сюда, но было поздно. Из окна прыгать - нет, она не настолько мечтает о смерти. Назад

- там стража. Вперед - цо впереди... Девушка попятилась, прижимаясь к стене.

-            А мне наплевать, - воскликнула она. - Слышите? Наплевать! На вас и вашего внука! Делайте со мной все, что хотите - я не стану его женой! Вот! И передайте ему это кольцо!

Она с силой метнула перстень в графиню. Тот ударил старую женщину в грудь.

-            Ты... - стон, полный злобы и боли, вырвался из груди графини Иржиты. - Ты... знаешь, кто ты?

-            Не знаю, и знать не хочу! Так вашему Ярошу и передайте!

-            Ярошу, - голос графини дрогнул. - Моему Ярошу... Он... его больше нет! Мой внук умер! И это ты, ты его убила!

У Анны опустились руки. Она ожидала всего, что угодно, но только не этого.

-            Как - умер? - прошептала она.

-            Два часа назад, - в глазах его бабки светилась злоба. - Ты его ударила... убила... проломила череп... Мой мальчик мучился все это время. Я пыталась как-то облегчить его страдания, но все напрасно. Ты-убийца! Взять ее!

Стражники кинулись на девушку. Анна бросилась бежать, но деваться было некуда. Не прошло и минуты, как ее схватили, заломили руки назад, стягивая запястья веревкой,и бросили на колени. Кто-то наступил на подол платья, мешая подняться.

Графиня приблизилась к пленнице. Боль утраты в ее взгляде мешалась с ненавистью. Женщина схватила девушку за волосы, дернув так, словно хотела выдрать.

-            Надо было убить тебя сразу, - прошипела она, подтягивая ее ближе и жарко дыша несвежим,трупным запахом изо рта. - Ты ведьма. Одна из тех проклятый отродий... Я двести лет сражалась против вас... Не пожалела никого и ничего. Ни своей семьи, ни самой себя... Я верила, что мои жертвы угодны богу. Я сражалась и побеждала, пока не появилась ты. Ты околдовала моего мальчика и уничтожила его, когда он перестал быть тебе нужен. Ты - проклятая ведьма...

У Анны от боли на глаза наворачивались слезы. Она кусала губы, чтобы не молить о пощаде.

-            Не так, - еле выдавила девушка. - Все было не так. Я не хотела... за Яроша... он сам... Он меня вынудил... Обманул...

-            Мой мальчик? Это ты заставила его так поступить. Ведьма. И ты добилась своего - получила то, чего хотела. Готовилась праздновать победу? Рано радовалась! Я еще спляшу на твоей могиле! Мне недолго осталось, но и ты...

-            Убейте меня, - без особого энтузиазма предложила Анна. - И снова будете жить долго и счастливо...

-            Убью, - пообещала графиня Иржита. - Обязательно. Но, если хочешь легкой смерти, ты должна мне открыть, куда ты ее спрятала?

От удивления у Анны даже куда-то пропали слезы:

-Что?

-            Не притворяйся, лживая тварь! - прорычала графиня. - Ты... убила и украла... Ты... куда ты ее дела?

-Что?

-            Печать! - взвизгнула старуха.

-            Печать? - переспросила Анна. - Та самая?

-            Да! И не притворяйся, что не знаешь, о чем идет речь! Я сама видела...

«А вот я - нет!» - хотелось выпалить девушке в лицо этой старой карге, но она сдержалась. На память сразу пришла та тяжелая, но ужасно удобная в руке вещь, которая словно сама случайно в нужный момент легла в ладонь. Помнится, она так не хотела ее бросать. Было отчего-то жалко расставаться со своим единственным оружием. И она засунула ее... засунула в...

Графиня безжалостно наматывала ее волосы на кулак, заставляя девушку запрокинуть голову - и как раз в тот момент, когда она так хотела опустить взгляд в вырез платья. Печать должна быть там. Ее должно быть заметно! Но почему никто ничего не видит?

Но если так и должно быть? Печать столько лет - неужели действительно все двести, как сказала болотная ведьма! - хранилась в семье Иржиты Виттори,и вдруг покинула ее. Не потому ли, что настал срок? И может быть, поэтому теперь взорам графини она недоступна?

-            Тебе ее не достать! - выдохнула Анна в лицо старухе. - Даже не пытайся!

Та снова взвизгнула и, дернув последний раз пленницу за волосы, отбросила от себя.

-            Проклятая тварь! Продажная девка! Ведьма! - прорычала она. - Если не скажешь сама - у меня найдутся те, кто развяжет твой змеиный язык! Увести!

Утро застала Юлиана в хлопотах.

Когда-то отец нынешнего императора приучил вставать всю столицу в пять утра - именно во столько загорался свет в императорском кабинете, и уже через час должны были быть открыты все присутственные места и конторы, а купцам вменялось в обязанность распахивать двери лавок. Несколько лет спустя после смерти императора Павла, декрет был отменен, но словно в память о тех временах генерал-майор Милашевич был поднят со сна как раз в пять утра ворвавшимся к нему в особняк ведьмаком.

Начальнику Третьего отделения понадобилось минуты три, чтобы понять, что перед ним размахивают указом, который он должен срочно подписать.

-            Я требую, - медленно, чеканя каждое слово, наседал на него Юлиан Дич, - чтобы в ближайшие трое суток ни один человек не смел покинуть Владимир-Северный.

-            Как - «не смел»?

-            Дело государственной важности. Понимаете...

-            Нет, милостивый государь, не понимаю. Закрыть город. Что это значит? Вы отдаете себе в этом отчет?

-            Отдаю, - Юлиан внешне был спокоен и холоден. - Этой ночью произошло событие, которое может повлиять на всю мировую историю, если сейчас мы будем сидеть, сложа руки.

Упоминание истории заставило старого служаку вскочить, как был - в ночной рубашке и колпаке.

-            Что случилось? - выпучил он глаза. - Император... жив?

-            Пока - да. Но скоро он может лишиться жизни, как и многие его родственники. И тогда будет поздно рассуждать. Действовать надо сейчас. Подпишите указ!

Милашевич пробежал взглядом несколько строк:

-            Но как это поможет...

-            Некогда объяснять! Подписывайте! И уже через час ни одна карета, телега или верховой не должны покинуть столицу!

-            Но ответственность...

-            Я отвечу за все. Перед Его Императорским Величеством. Если останусь в живых. На три дня. Не больше.

На самом деле он не был уверен, что ему хватит трех дней.

Но надеялся на лучшее.

Матка знает, где теперь находится Седьмая Печать.

Верховная ведьма постарается ее раздобыть. Сама ли она отправится в путь, пошлет верных ведьм или просто отправит гонца, чтобы кто-нибудь из живущих поблизости ведьм сам исполнил важную миссию, дабы потом переправить ценный артефакт в Русскую империю - не суть важно. Но если хоть одна ведьма попытается выехать из города - ее надо задержать. Ведь за Печатью может отправиться любая. И тут три дня форы могут спасти положение. Потому как сам Юлиан намеревался покинуть столицу, во что бы то ни стало.

-            А для вас, выходит, сделать исключение? - фыркнул Милашевич, услышав его сбивчивые объяснения. - Нечестно выходит.

-            А вы не делайте. Скажите, что посадили меня на гауптвахту как раз из-за того, что я попытался покинуть город в обход приказа.

-            А вы...

-            Покицу столицу.

-Как?

-            Это мое дело, - сообщил Юлиан Дич с уверенностью, которой на самом деле не ощущал.

Ведьмак понимал, что против него играют два противника - время и расстояние. И если со временем ещё может справиться спешка, то как быть с расстоянием? Не придумано пока еще карет, способных мчаться со скоростью пущенной стрелы. И ни одна лошадь не выдержит бешеной скачки с берегов Клязьмы до Карпат. В распоряжении ведьм есть колдовство, чары, позволяющие им перемещаться по воздуху. Правда, сам Юлиан однажды тоже использовал волшбу, когда шесть лет назад летал на Лысую Гору. И мог бы легко повторить этот «подвиг», но тогда он был один. А сейчас ему придется взять с собой сопровождающих.