Шестая печать. 28

Удалось лишь разглядеть, как на дворе возились две тени - люди то ли обнимались, то ли боролись. Потом одна из теней вырвалась из объятий, встала на четвереньки и скачками, как огромная собака, помчалась прочь. Взлетела на крышу поленницы, на миг позволив себя увидеть - поджарая тварь со звериной головой, но человеческими пропорциями тела - коротко взвыла и ринулась прочь.

Анна шлепнулась на лавку, едва дыша. Она отказывалась верить тому, что все это происходит на самом деле.

-            Это... это...

Амфилохий Поклонов даже ухом не повел.

Вернулась Ерга, помятая, взъерошенная. Поймав взгляд девочки, стала торопливо приводить себя в порядок - перевязала заново платок, поправила одежды.

-            А что там было? - рискнула спросить Анна.

-            А что было? - улыбнулась женщина. - Ничего такого не было. Спать давно уже пора. Иди-ка сюда, на полати. Я

постелила.

Полати оказались двойные - по обе стороны от печи. Те, куда уложили Анну, ещё сильнее укрепили девочку в мысли, что когда-то дом был намного богаче - она очутилась на старой, но настоящей перине, в изголовье обнаружилась подушка, а одеяло когда-то было атласным. Ей полагалась даже простыня с линялой вышивкой по краям.

Уснуть на мягкой постели, после сытного обеда, в тепле и уюте было одно удовольствие, но Анна долго ворочалась. Самые разные, большею частью тревожные мысли одолевали ее. Что это за место? Куда она попала? Это странное урочище... Звериное или Еиблое? Что про него сказал возница? Кстати, где он сам? Почему его не позвали в дом?

Что будет утром? Когда она попадет в столицу? Эти и десяток других вопросов вертелись в голове, но ответа не было.

Наверное, она в конце концов задремала, потому что негромкие голоса услышала неожиданно.

-            Тс-с, тихо, дурная баба! Куда лезешь? - это был Амфилохий.

-            Прости, отец, - а это какая-то другая баба, не Ерга. - Прости дуру. Но ведь страсть, как любопытно посмотреть...

-            После насмотришься. Еляди, не спугни!

-            Да я осторожно...

Послышались мягкие шаги по полу. Что-то клацнуло. То ли ножи,то ли... когти. Над девочкой остановились. Запахло щами, дымом, псиной, сыростью прелой земли, еще чем-то кисловатым. Девочка чувствовала, что наю нею склоняются двое или трое человек.

-            Ягодка! - прозвучал умиленный голос Ерги. - Такая хорошенькая... Сколько годков-то ей?

-            Не спросил. Тринадцать не то четырнадцать, - ответил Амфилохий Поклонов.

-            Молода больно... - это был голос второй, незнакомой, женщины

-            Молодость проходит, - опять Поклонов.

-            Да ведь это ждать надо. Г од целый, а то и полтора! Всякое может случиться, - вздохнула Ерга.

-            А вы берегите ее! Я вам что, каждый год по девке доставлять должен? И так вон целого мужика приволок. Да с конями! Хороши кони-то?

-            Хороши. Каурого и съесть можно, а вот караковый ещё послужит. Но девочка...

-            Вам подойдет. Следи только, чтобы Пегаш до нее раньше срока не добрался!

-            Не доберется, милостивец, уж я-то прослежу! Но ведь целый год или даже полтора! Умаешься ждать!

-            «Умаешься!» - передразнил Амфилохий Поклонов. - Еод- не век, пройдет быстро. И она как раз обвыкнется и бежать раздумает... Вы с нею поосторожнее. Девчонка не простая. Есть в ней что-то особенное, не как у прочих внутри. Так что смотри в оба! Знаю я вас! Звери!

-            А кто ж? Не люди ведь! - как-то странно усмехнулась Ерга, и Анна вспомнила тот силуэт на крыше. Не человек и не собака, а что-то посередине. Что именно? Оборотень или кто- нибудь похуже?

«Мама дорогая! Куда я попала?» - перепугалась девочка.

Снаружи опять послышался пронзительный вой.

-            Распоясались, - проворчал Амфилохий Поклонов. - Совсем страх потеряли! Ничего, я ужо вами займусь! Стели покамест, Ерга.

-            Сейчас-сейчас, милостивец, - зашлепали шаги женщины, с другой стороны от печи, на второй половине полатей, завозились. - А может, вместе лечь, а?

-            Пошла вон, я сказал. У порога ложись!

-            Как собаке, что ли? - в голосе женщины дрогнула обида.

-            Ну, не как; человеку же! - вернул усмешку Амфилохий и посерьезнел: - Все. Спать давай. И свечу погаси!

Через несколько минут все угомонились. То есть, почти все - за дверью во внутреннюю комнату долго еще возились,

толкались, о чем-то яростно перешептывались. Пахло щами, старыми тряпками, сеном и собачьей мокрой шерстью. Анна лежала в темноте, смахивая слезы с ресниц,и думала о своем будущем. Куда она попала? Что ее ждет?


ГЛАВА 16.

Утро, как говорится, вечера мудренее. Анна сама не заметила, как заснула, а пробудилась от толчка. Ерга осторожно трясла ее за ногу.

-            Просыпайся, барышня! Велено тебя завтраком накормить!

Она резко села, хлопая глазами.

При свете дня, лившемся сквозь мутные слюдяные стекла окошек, убогость дома ещё сильнее бросалась в глаза. Это была не та бедность и скромность, на какие насмотришься в деревнях. Это была жалкая бедность - мол, когда-то мы были богатыми, а теперь остались только обломки и обрывки. И фарфоровая тарелка с отбитым краем, на которой лежала горка каши.

Умывшись над ведром, стоявшим в сенях - приводить себя в порядок приходилось быстро, ибо сени использовались не только как свалка для ненужных вещей, но и как отхожее место - Анна вернулась к столу. Дверь во внутренние покои была распахнута, но, судя по тишине,там никого не было. Все разошлись?

-            А... где...

-            Не ведаю, - отозвалась Ерга, возившаяся у печи. - Мне велено кашей накормить - я и кормлю.

Каша оказалась не соленой, зато в нее была обильно покрошена какая-то зелень. Судя по разрезанным цветкам,

Ерга щедро посыпала завтрак «барышни» гусиным луком. Девочка тайком пощупала под платьем сверток с Печатью. Наличие рядом артефакта как-то успокаивало, настраивало на нужный лад. Ей нужны силы, чтобы его уберечь. С этой мыслью она принялась за кашу.

Со двора доносился неясный шум. Спорили два или три голоса. Причем только один звучал в полную силу, а два других огрызались невнятно и редко. Еромкий голос принадлежал

Амфилохию Полкановичу Поклонову.

-            И чего прикажете делать? Как след заметать?..

Подумаешь... А потерпеть было нельзя? И-эх... - ему что-то возразили. - Сам знаю! Да ладно, что теперь... все равно ведь...

-            Что там случилось? - поинтересовалась Анна.

-            Пустое, - отмахнулась Ерга. - По нраву кушанье-то?

-            Да, спасибо. Но все-таки...

-            Не меня спрашивай.

В сенях скрипнула дверь. Девочка насторожилась, прислушиваясь. Она ждала своего спутника. Амфилохий Полканович, хоть и чужой человек, тут был, судя по всему, своим. Он и должен знать, когда им ехать дальше. Лошади отдохнули, на дворе белый день...

Послышались шаги. Странные, мелкие и какие-то цокающие, словно кто-то небольшого роста шагал в сапогах с подковками или...

-            Куда в таком виде? - раздался окрик из сеней. - Пошел! Пошел вон!

В ответ раздалось... рычание? В сени вошла собака?

Ерга быстро выпрямилась от печи.

-            Что там?

Кто-то невнятно что-то прорычал в ответ. Собака? Там на самом деле собака?

-            А я говорю - уйди! - это был голос Амфилохия Полкановича. - Нечего тут... Обнаглел...

Снова рычание, неразборчивое бормотание, в котором явственно послышалось: «Я тебя...»

-            Напугал, - проворчал Амфилохий. - Забыли уже...

Ерга метнулась в сени. Дверь открывалась в другую сторону, и девочка не успела заметить, с кем там поспорил ее спутник. Но...

Мне страшно.

Анна даже вздрогнула, когда рядом возникла Рита. Сестра- призрак мелко дрожала.

Я чувствую, - пролепетала она.

-Что?

Плохое тут место.

Анне и самой было неуютно в старом доме. Но что поделать?

Надо бежать! - решительно заявила сестра.

-Как?

Ответа не последовало. Вошли Ерга и Амфилохий Полканович. Анна обрадовалась своему спутнику. Она вскочила, отложив ложку:

-            Доброе утро! А скажите, мы когда отсюда поедем?

Мужчина присел на лавку, притянул девочку к себе, погладив

по плечу. Анне были неприятны его прикосновения, она попыталась отстраниться, но ее придержали.

-            Видишь ли, - Амфилохий смотрел не на нее, а на Ергу, которая топталась ряд ом,теребя передник, - тут такое дело... В общем, не досмотрели здешние, вот и... В общем, коней не завели на ночь в сарай и их... ну... только ты не пугайся... Их ночью волки загрызли.

Волки загрызли! Анна не поверила своим ушам:

-Как?

-            Да вот так. Места тут глухие, а сама слышала, что это урочище Еиблым или ещё Звериным кличут. Волков тут - видимо-невидимо бывает. Сейчас весна, у них волчата в логовах, они их кормят, а в лесу дичи мало, ну они к людям и тянутся...

Девочка посмотрела на Ергу. Вчера в щах было мясо.

Дескать, дичь после зимы ослабла, нападай, кто хочет... Что- то тут не то. Кто-то из них врет.

-            А вы меня не обманываете?

-            Да как бы я посмел? - возмутился Амфилохий Поклонов. - Мне самому во Владимир надо, бумаги переправить! Я, думаешь, рад, что тут застрял?

Ерга отвернулась.

-            А... что же делать?

-            Возница наш в Покровку собирается. Куда мы вчера не доехали. Ежели на волков по пути не наткнется, завтра к обеду на месте будет. Достанет пару лошадей - и назад. Обратно на конях быстрее. Коли сыщет лошадей, через два дня на третий в путь тронемся. Только, боюсь, ничего путного не выйдет.

-            Почему?

-            Так весна! Крестьянские кони отощали, долгой дороги не выдержат. Да и к пахоте готовиться надо. Не продадут лошадей. Если только к помещику в ноги пасть.

-            А ты не горюй, - Ерга придвинулась бочком, погладила девочку по голове. - В обиду не дадим, как за каменной стеной тут будешь. Живи, барышня, на всем готовом и ничего не бойся!

Анна вспомнила слова Риты, и ей почему-то самой стало страшно.

До вечера она промаялась, слоняясь по дому. Выходить за дверь Ерга запретила - мол, в обиду не дадим, да люди всякие бывают. Нельзя было даже в соседнюю комнату выглянуть. В распоряжении девочки была только большая, с печью и загаженные сени - вот тут и торчи.

Людей было мало. Ерга, Амфилохий Полканович Поклонов, которого гораздо чаще звали тут просто по отчеству, Полкановичем, да Анна. Остальные, если и существовали, то гостья их не видела, а лишь слышала - шорох шагов, чей-то шепот за неплотно прикрытой дверью,иногда стук, если что-то упало, задетое кем-то в сенях. Стоило девочке обратить внимание на эти звуки, как Ерга обрывала ее - мол, много будешь знать, скоро состаришься. Эта женщина вообще не сводила с Анны глаз, и девочке лишь случайно удалось однажды краем глаза заметить остальных обитателей этого дома.

Произошло это случайно. Дверь, ведущая во внутренние помещения, была прикрыта неплотно, и время от времени в

щели мелькали чьи-то силуэты. Улучив минутку, Анна быстро шагнула туда, распахивая дверь...

Она успела заметить только сильно заваленную вещами комнату. Старые тряпки, порванные одеяла, какие-то поеденные молью тулупы, обрывки платков валялись повсюду на остатках старой, местами поломанной мебели - сюда явно снесли всю обстановку барского дома. В одной куче, прижавшись друг к другу, сидели старик, старуха в тряпье и пятеро чумазых ребятишек, лохматых, тощих, диковатых, как зверьки на вид от двух до семи лет. Они с плачем кинулись прятаться за стариков,и на эти звуки явилась Ерга. Она бесцеремонно оттащила Анну подальше от двери, силой усадила на лавку и велела не совать свой нос, куда не просят.

-            Успеешь еще, - проворчала она.

Пришлось подчиниться - хватка у женщины была железная. К вечеру Анна умаялась от скуки, страха и неопределенности.

Что происходит? Кто все эти люди? Куда она попала? В рот ничего не лезло. Ерга, сменив гнев на милость, так и эдак упрашивала гостью съесть хоть кусочек толстого, с палец, блина и выпить травяного настоя.

-            Хорошие травки! Сама собирала, - твердила она. - Ну, хоть глоточек! Хоть крошечку! Ну, негоже так, в гостях от угощения отказываться.

В конце концов, девочка сдалась. Не потому, что хотелось есть, а чтобы хозяйка от нее отвязалась. Кое-как запихнула в себя треть блина, запила несколькими глотками горьковатого, со вкусом сена, настоя. Вспомнила, что у сестры Клары настои были не такими. Лесная ведьма учила ее распознавать, какие использованы травы, нарочно заваривая их в разных сочетаниях и по два-три раза на дню потчуя разными отварами. И сейчас девочка сделала лишний глоток просто потому, что ей вкус показался каким-то странным.

Ну, липовый цвет... Ну, листья малины... это понятно. Так, что еще? Шалфей, кажется и мята. А вот это что за привкус?

Вроде сестра Клара не использовала такую травку.

-            Что это было? Вы что мне подсыпали?

На прямой вопрос Ерга занервничала, отвела глаза.

-            Да так, ничего... Для твоей же пользы, барышня!

-            Как - «для моей»? Откуда вы знаете, что мне на пользу, а что - нет?

-            Уж знаю, - неожиданно повысила голос женщина. - Иди спать!

-            Но я не хочу! - заупрямилась Анна.

-            Настой выпила? Выпила! Значит, иди спать!

Она схватила гостью за запястье, чуть ли не силой

вытаскивая из-за стола. Анна почти не сопротивлялась. Она выпила настой и должна отправляться спать? Почему? Не потому ли, что в настой было что-то подмешано? Тот странный привкус... Сон-трава? Открытие так ошеломило девочку, что она безропотно позволила оттащить себя на полати. Забилась в дальний угол, закуталась в одеяло,твердо решив, что станет бороться с сонливостью, чего бы ей это ни стоило. Как? А иголка на что? Иголка в воротнике!

Странно, но она почти не колола. То ли затупилась,то ли обломалась. Но, сколько Анна не тыкала ею в палец, не выступило ни капельки крови. А кровь была так нужна, чтобы рассеять чары...

Рита возникла рядом. Сестра-призрак была так бледна, что казалась больной. Но могут ли болеть привидения?

Мне тут не нравится, - прошептала она. - Мне тут плохо...

-            Мне тоже, - призналась Анна.

Надо убежать.

-            Надо, но как? Уйти в лес?

В лес нельзя. Там смерть. Я чувствую.

-            Тогда...

Странный звук заставил заговорщиц замолчать. За закрытыми окошками, на дворе, послышался приглушенный вой. Он оборвался на вопросительной ноте,и ему странным

низким стоном отозвалась Ерга. Потом со стуком распахнулось окошко, и в комнату - женщина погасила свечу,и стало темно - мягко упало что-то большое. Послышался сухой стук когтей. Шорох, фырканье. Пахнуло зверем.

-            Садись, Пегащ - это был голос Ерги. Что за гостя она принимает? Сестры переглянулись, и Рита покачала головой - мол, не высовывайся. После чего медленно растаяла в воздухе.

Но опять возникла почти сразу. В глазах ее, горевших, как две свечки, плескался ужас. Обхватив Анну за шею ледяными руками, она выдохнула ей прямо в ухо облачко пара:

Волк!

Анну пробрала дрожь.

Еость, как оказалось, был не один. Не прошло и минуты, как ещё кто-то запрыгнул в окно - на сей раз в соседней комнате. Скрипнула дверь, послышались шаги. Затем кто-то отворил дверь в сенях, переступил порог.

-            Какие новости? - послышался незнакомый голос.

-            Амфилохий Полканыч девчонку привез, - сказал еще один мужчина, и Анна похолодела.

-            Хороша?

-            Получше иных. Сила у нее.

-            Елянуть можно?

-            Спит, - подала голос Ерга. - Еле-еле отвар в нее влила. Почуяла, малявка...

-            Почуяла - это хорошо, - хрипло засмеялся первый голос. - Значит, не простая.

-            Ведьма она, - неожиданно послышалась речь Амфилохия Поклонова.

-            Ого! Вот это да! - к двум первым голосам присоединился третий. - Чур - она моя!

-            Шиш тебе, а не твоя! - накинулся первый. - Как в прошлый раз поделим.

-            Ага! Опять жульничать будешь! А от тебя уже три бабы померли! Эта хоть какова?

-            Девчонка она совсем, - снова голос Ерги. - Тринадцать лет.

«Мне через два месяца будет четырнадцать!» - могла бы

заспорить Анна, но язык словно окаменел.

-            Эх, - вздохнул первый голос, - маловата...

-            Самый сок! Через год она...

-            Через год она только в силу входить начнет! Не надо ее пока трогать. Пусть подрастет. Такую малявку в жены брать...

-            Ждать? Чего ждать? Время уходит! Щенки нужны! А она через год родить может!

Послышался странный звук - то ли шорох, то ли свист, и шум падения тела.

Ах,ты...

Анна не успела удивиться, откуда там взялась Рита - в следующий миг ее скрутило от острой боли. Казалось, в живот вогнали раскаленную кочергу. Перед глазами поплыли цветные пятна.

-            Вот это да, - слова долетали, как из-под воды. - Это что еще такое?

Пусти! Пусти немедленно! Ай, мама... - голос Риты, наоборот, отдавался в черепе пронзительным противным звоном.

-            Впервой такое вижу. Кто это?

-            Привидение, - ответил спокойный голос Амфилохия Поклонова. - И я, кажется, знаю... Эй, ты! Иди сюда, барышня! Ерга, вытащи ее!

От боли Анна не могла пошевелиться,и женщина без лишних церемоний выволокла ее за ногу, заставив выпрямиться. Живот и грудь болели так, что ни выпрямиться, ни вздохнуть. Перед глазами все плыло от слез. Хотелось кричать. Повиснув на руке Ерги, Анна с трудом разглядела накрытый стол, четырех незнакомых мужиков, а впереди - Амфилохия Поклонова. Он стоял, расставив ноги, уже не униженным чиновником, а хозяином здешних мест и на поднятой руке держал на весу...

Риту.

Девочка-призрак почему-то не могла исчезнуть. Она просто висела, удерживаемая за шею и, цепляясь за запястье мужчины, болтала ногами. В глазах ее плавали ужас и боль - свой ужас и боль Анны. И той самой стало страшно - что же это за человек, если смог схватить призрака? Кто же он на самом деле?

-            Явилась, - промолвил Амфилохий Поклонов. - Что это такое?

Глаза Риты ничего не выражали, кроме страха.

-            Это... моя сестра, - с трудом выдавила Анна. - Она такая родилась...

-            Интересно. Очень интересно. Это можно как-нибудь использовать? - казалось, мужчина размышлял вслух.

-            Была бы девка - использовали бы, - выдохнул один из сидевших за столом мужчин. - А так...

-            Тебя сейчас использую - мало не покажется! - невнятно рыкнул другой.

Анна взглянула на говоривших - и не упала в обморок только потому, что ее крепко поддерживала под руку Ерга. Ибо за столом сидели отнюдь не люди.

То есть, на первый взгляд, они казались людьми - сидели, как люди, носили одежды. Но вот головы... более уродливых морд девочке видеть не доводилось. Челюсти вытянуты вперед, как у обезьян, покатые лбы с массивными надбровными дугами, заостренные уши, свалявшиеся в войлок волосы. А на рукахдо есть, ца коротких сильных пальцах вместо ногтей росли когти. И одежда... только поначалу показалось, что все четверо одеты во что-то меховое. Присмотревшись, можно было понять, что это - густая шерсть, покрывающая их тела. Только на чреслах болталось что-то вроде исподних штанов, да у одного из них, помоложе, на широкие плечи была накинута кожаная безрукавка. Все четверо налегали на жареное мясо, таская его руками из большого горшка и грызя с ухватками диких зверей. Время от времени то один то другой брал со стола кусок хлеба, ломая его от большого каравая, луковицу, пучок ранней зелени или черпал пятерней кашу из второго чугунка, ладонью засыпая в разинутый рот. Во главе стола возвышался жбан, откуда все четверо тоже по очереди наливали квас деревянными резными стаканами. Но все их «человеческие» манеры меркли перед ужасом и отвращением, которое испытывала Анна, глядя на их лица - наполовину волчьи, наполовину обезьяньи.

-            Вы к-кто?

-            Не понимает, - оскалился молодой, показывая зубы, которые сделали бы честь не то, что волку, а и медведю. - Пока не понимает... Ничего, скоро поймешь!

-            Видишь ли, девочка, - тот, что сидел рядом с ним, тоже оскалился, - ты ведь умная. Сама должна понимать, куда попала... Перевертыши мы.

-            Об-боротни?

Молодой как раз потянулся что-то глотнуть из деревянного стакана, но закашлялся, плюясь во все стороны.

-            Сказала тоже... Оборотни иные. А мы - перевертыши. Отличать надо.

Анна задумалась, припоминая, что ей рассказывали про оборотней и перевертышей. Немного. Мол, оборотнем может стать тот человек, у кого есть к этому способности - и колдовские чары, разумеется. А вот перевертышем нужно обязательно родиться.

-            Нас мало, - добавил второй, с сединой на морде. - Очень мало. И с каждым годом становится все меньше...

-            Из-за этихур-родов, - не сдавался молодой. - Надо же! Оборотни! Собачки с хвостиками. Бр-р-ррр... перерезал бы!

-            Тебе бы все резать. Дай волю - и щенят бы... - старший отвесил соседу легкую затрещину.

-                  А что? Чужих щенят зарезать - милое дело! - молодой перевертыш уже завелся. - Своего - нельзя. А вот чужого...

-            Да заткнись ты! - хором рявкнули на него его трое остальных, после чего слово опять взял его сосед:

-            Нас мало. Но мы вымирать не хотим. Мы хотим жить. И ты нам в этом поможешь.

-            Как? - простонала Анна.

-            Очень просто. Ты - девочка. Почти девушка. А мы...

-            Мужики! - не выдержал молодой перевертыш - И ты нам будешь рожать щенят! Чур, мне первому!

Он резко вскочил, словно уже сейчас собирался накинуться на жертву и подмять ее под себя,и тут нервы Анны не выдержали. В глазах ее потемнело, и девочка без чувств рухнула на пол, выскальзывая из рук Ерги. Последнее, что она слышала, был крик Риты.

Но это оказался ещё це конец. Постепенно мрак отступил. Она обнаружила, что лежит на жесткой лавке, ей растирают ладони, а рядом шепотом переругиваются перевертыши.

-            Ты... - именно поток матерной брани и привел девочку в чувство, - выродок! Сучонок! Когда начнешь себя сдерживать? Из-за таких, как ты, нас и травят даже оборотни! У тебя голова для чего? Чтоб в нее есть?

-            Давайте ее ему отрежем, - предложил еще один голос. - Все равно не пользуется.

-            Себе кое-что отрежь! - вяло огрызнулся молодой. - Ты тоже этой штукой не пользуешься...

-            Предлагаешь?

-            Еар-р-р! - яростный рык заставил всех притихнуть. Несмотря на страх, Анне неожиданно стало любопытно. Она никогда не думала, что этот рев мог издать Амфилохий Поклонов. - Оба заткнулись! Я вам девчонку нашел! Ведьму! Молодую! Здоровую! А вы... хуже зверей! Вот как с нею теперь быть?

-            А никак. Обряд провести - и все.

-            «И все!» - передразнил Амфилохий Поклонов. - Она ведьма! Ведьма! Да ещё и с призраком в придачу. С ней по- иному надо...

-            А что тут такого? - это был голос молодого. - Девка - она девка и есть. Верно, Ерга? Ты когда того... этого... ну...

-            Да пошел ты, - вяло огрызнулась женщина. - Она очнулась.

Девочку потрепали за плечо. Анне было очень страшно. Так

страшно, что хотелось умереть, но пришлось открыть глаза. По счастью, над нею склонялись только «человеческие» лица - той самой Ерги и Амфилохия Поклонова, державшего одну руку за спиной.

-            Очнулась. Ну, вот и славно! - женщина приподняла ее голову, поднесла к губам деревянный стакан. - Это квас. Не бойся.

Мужчина еле дождался, пока она напоит гостью-пленницу.

-            Ты же умная девочка, - промолвил он. - И должна понимать, что есть вещи, которые нельзя изменить. И обстоятельства, с которыми стоит смириться. Отсюда тебе хода нет. Ты останешься тут. Навсегда. Это тяжело, но ты привыкнешь. У тебя будет время подумать, смириться...