Летное училище. 15.2

Либо ты - барышня, законная дочь командора Петрова, и обманула всю Школу во главе с

бригадиром. Выбирай, - он щупал легонько мочку моего правого уха, оставлял отпечаток своего запаха.

Я отпивала крохотными глоточками знаменитый веспер и лихорадочно соображала. Что ему нужно, этому черному проныре? Не понятно. Ладно, когда не знаешь, что сказать, говори правду.

-            Я вас не понимаю, - прошептала я, - отпустите меня, пожалуйста, я писать хочу.

-            Прикидываешься недалекой тихоней? - Юнкер вдруг прижал мое ухо железными пальцами. Больно! - Думаешь, что твои милые игры с бароном - тайна для меня? Я все о тебе знаю, дурачок.

-            Оставь мою девушку в покое, фашист! - Изя высказался громко. На весь буфет. Штормило и коньяком от него несло соответствующе.

-            Как ты меня назвал, Кацман? - Юнкер от такой наглости на секунду забыл обо мне. Встал с табурета и шагнул к толстяку.

-            А зачем ты к ней пристаешь? Руки убрал от моей девушки!

Я тебе сказал!

Заметно было, что внук герра Шен-Зона часто и неудачно падал на пол и еще в разные нечистые места. Капитан несильно толкнул его в расхристанную грудь. Изя рухнул на диван. Жирный неудачник. Даже этот простой маневр он не смог выполнить пристойно: завалился боком, больно вывернув собственную руку.

-            Пошел вон, фашист и провокатор! - скандально хрипел мой парень, колыхаясь нелепым телом, пытаясь безуспешно освободить самого себя, - отойди от Ло!

Силы покинули Кацмана. Он громко хлюпнул соплями и отключился.

Юнкер снова вернулся ко мне, крепко обнял за талию, потом нагло опустил ладонь ниже. Ухмылялся:

-            Знаешь, почему он так переживает и нажрался дорогущего коньяка? Это ведь он сдал тебя, твой верный Г ерш Все-о мне рассказал. И сюда заманил по моему приказу...

Я молча присела перед измученным предателем на диване. Пиджак сполз с жирных плеч, спеленав того окончательно.

Юнкер со смехом перечислял преступления Изи. Слушала про угон биплана бригадира, грехи в учебе, подставу Первого вылета, и кучу невинной студенческой чепухи. Ни разу Кольцо перехода мерзкий безопасник не упомянул. Выходит, что о главном для меня Кацман умудрился не растрепать?

-            Молчишь, Лео? Тянешь паузу? Гонишь дурака? Думаешь, что проскочишь мимо меня со своим враньем? - пытался вытащить меня на чистую воду Юнкер.

Это вряд ли.

На смертную казнь откровения безопасника не тянули. Так, ерунда, детские забавные атрибуты ученичества. Я отошла от капитана подальше. Отвернулась.

Очнулся Кацман. Забормотал что-то о невинных девушках, громко икая. Попытался подняться. Ноль. Дергался на свободу подстреленной птицей. Старик Шен-Зон вынырнул из обожаемого политического дискурса и наконец заметил бедственное положение внука. Как ни в чем не бывало, Юнкер охотно помог ему распутать буйного пьяницу и уложить спать тут же, на диванчике. Все они здесь одна компания.

Рассерженная Магда, с дымящейся чашкой черного кофе в руке, велела нам вернуться к игре. Герр Шен-Зон снова напал на капитана с политическими экзерсисами, ухватился под руку и повлек в зал.

-            Мне надо попудрить носик, - сказала я. Тихо.

-            Не вздумай сбегать, Jleo-Jlo, мы не договорили, - погрозил притворно-строго пальцем Юнкер. Доволен был собой невозможно. - У меня есть к тебе одно предложеньице.

В туалетной комнате царил пограничный холод. Апрельский свежий ветер гнал запахи молодой листвы, далеких цветов и океана. За мелкими переборами оконной рамы стояла черная ночь. Я закрыла форточку, села на красный бархатный пуф и задумалась. Кацман - трус и предатель. Чуяла я с самого начала, что с казино этим не чисто, так и вышло. Что ж, получается, что и Вероника в заговоре против меня? Не верится. Мне виделось всегда, что она честная и открытая девица. Если бы не дурная ее тяга к барону, то вполне адекватный человек. Нет. Коряво излагал свои находки герр Вальтер. Инфы нарыл кучу, а вместе сложить не может. Провоцирует постоянно, ждет оговорок и проговорок. Ага, жди! Многие до тебя пытались, да не вышло. Или все же знает, кто я? Не знает! знал бы наверняка, сразу с шантажа начал. А он крутит-вертит. Барона приплел. С какого переляку? Не сходится у Юнкера, очевидно. Если я девушка, то в наших, как он выразился, играх с Кей-Мерером ничего предосудительного нет , а вот если я парень, то тогда - да, тут можно половить рыбку в мутных водах баронской родовой чести. Наврал и напридумывал, проныр лукавый, берет на понт тупо. Свидетелей моей внезапной страсти роковой нет. Сам Макс проговориться не мог даже под пытками. Я выдохнула легче гораздо. Следует подправить губы и идти терпеть этого разведчика-выдумщика дальше. Чихала я на все его предложения разом. Вскрыть его в холдем тысяч на пять - вот это была бы тема!

-            Мне надоело ждать!

Я узнала голос за малиновой перегородкой соседнего кабинета. Маркуша-центурион! Не может быть!

-            Я вырежу печенку у этой твари! Могу всю эскадрилью замочить, не пикнет никто. Марч! Давай закончим здесь и домой подадимся! Я домой хочу поскорей!

-            Какой ты трус, оказывается, Маркуша! - второго говорившего я тоже узнала. Главный ценитель баронской печени а-ля натюрель здесь. И снова почудилось мне, что я слышала его голос. При других обстоятельствах и в иной обстановке.

В роскошной стяжке капитоне на бархатной стене не хватало

золоченой заклепки. Какой-то затейник ещё до меня сделал изящную дырочку в соседний кабинет. И даже озаботился вставить туда металлическую трубочку со стеклышком. Глазок. Я приникла.

Мужчины мыли руки. Убийца Маркуша говорил обиженно и недовольно:

-            Вечно ты выдумываешь всякую дурь, Марч! Отдал бы мне сразу мальчишку поиграться, не пришлось бы тащиться за бароном сюда по второму кругу имперским в зубы. И капитана, как лаве скинет, надо в расход. Проще надо, проще...

-            Твоя простота хуже воровства, Маркуша, тебе бы только резать да печенку жарить, - спокойно произнес второй мужчина, поднял голову и посмотрелся в зеркало над раковиной. Кастелян Марчелло. Я вспомнила, как он наградил меня берцами нечеловеческого размера. Ну конечно! Мои паззлы сошлись. - Нет, мой дорогой, капитана мы трогать не будем. Он может пригодиться в следующей жизни. Барона я твоего согласовал, выпускай ему кишки за милую душу.

-            А мальчишка?

Я слегка уронила челюсть. Это он обо мне?

-            Ты краев не видишь, брат! Он ведь в другой казарме теперь живет! Ты что, собираешься всю ночь бегать по школьному двору и в окошки заглядывать? Не нуди, я куплю тебе другого, даже красивее. Кольцо мне долго не удержать, вот чего боюсь,

-                  кастелян задумчиво почесал подбородок, - много там старых дыр в пространстве, все изодрано и истыркано, расползается в пальцах.

-            Тогда зови сюда своего капитана, я у него денежки спрошу,

-                  следуя собственной логике, выступил Маркуша и приложил по мраморному столику пудовым кулаком.

-            Когда ты успел стать у нас главным? - усмехнулся недобро Марчелло. Вряд ли он приходился убийце старшим братом. Но ведущим в этой двойке держался легко. Сильнее всего они смахивали на разнояйцевых близнецов. - Мы работаем деньги

против товара. И по-другому не будет. Пошли, я мечтаю выпить в буфете пару рюмок французского коньяка под настоящий швейцарский Линдт.

-            И в кого ты у нас такой приближенный? Коньяк-маньяк ему подавай! В местной столовке ценник, мама дорогая, - бухтел сердито громадный Маркуша, вынося себя следом за немаленьким братом.

-            Закрой рот, малыш, простудишься, - посоветовал Марчелло, пропадая из зоны видимости глазка. Хлопнула дверь и наступила тишина. Слышно, как журчит вода из крана. Мой поклонник нарочно не выключил. Педофил.

Так. Полчаса у них на коньяк уйдет, минимум. Потом отправятся резать барона. Как и где станут переход открывать? Неужели кладовщик умеет? От него даже запаха никакого волшебного нет, воняет себе, как обычный мужик под сорок. Почему я всегда была так уверена, что если встречу соплеменника, то непременно угадаю его по запаху? Прошло немало лет с тех пор, когда. Я забыла, как пахнет хомо верус?

А я? Ладно.