Волки из снега. 16.3

Но лучше не трогать этого «котла» - сваришься заживо.

Милолика медленно приоткрыла один глаз, потом второй... Ахнула.

Белый волк стоял рядом, спиной закрывая ее от остальных. Угрожающе клокотала в горле ярость, даже девушке была она понятна и заметна. Остальные топтались рядом, злились, наступали.

«Беги!»

Она сама не поняла, откуда пришел этот приказ. Просто поняла, что оставаться тут нельзя. Вскочила на ноги, покачнулась, едва не валясь на снег, подобрала подол платья и бросилась бежать, куда глаза глядят, не разбирая дороги, не думая ни о чем. Просто бежала, просто продиралась сквозь какие-то кусты, просто жмурилась и плакала от боли, когда упругие ветки били по лицу. Просто спотыкалась, падала, но вскакивала и бежала опять, боясь оглянуться, боясь прислушаться к тому, что происходило позади. Просто выбивалась из сил, и когда сил не осталось совсем, упала на снег, разрыдавшись от усталости и страха. Все. Видят боги три светлые и сама Богиня-Мать - больше она не может сделать ни шагу.

Лежала и плакала долго.

... Она?

Что-то пробилось из недр темного звериного сознания. Что- то давно забытое, но смутно знакомое. Этот запах. Эти глаза. Эти губы. Это все уже было... когда-то. Так хотелось услышать голос, чтобы проверить - не мерещится ли ему? Такого не бывает, чтобы она здесь, на дороге. Чтобы охота была на нее.

Как же зовут ее? Темнота и пустота в голове. Чувств нет - только остывает злоба и просыпается любопытство. И страх. Не только за нее, но и за себя. Если она узнает... если догадается, если вспомнит...

Нет, не вспомнит. Он сам мало, что помнит о себе. В памяти осталось только имя и то, что он - ложный. Остальное подернулось туманной дымкой. Да и не к лицу теперь зверю воспоминания! Зверю - лес, поле, логово в укромном месте и теплый бок волчицы под боком. Зверю - погоня, охота, вкус крови на клыках, сытое брюхо. Зверю - свобода и простор. Он уже насиделся в клетке, хватит. Он - зверь...

А она - человек. Такой же, каким был когда-то. Нужен ли человеку - зверь? Нужен ли зверю - человек?

Нет, не нужен. Но и отвернуться, позволив событиям идти своим чередом, он тоже не мог. Потому и...

«Беги!»

Неизвестно, поняла или нет, но встрепенулась, вскакивая, сорвалась с места и ринулась бежать, не разбирая дороги. А он остался. Один против всей стаи. Готовый драться насмерть.

«Гони!» - они все поняли неправильно.

«Нет!»

«Ты что? - в горле вожака клокотала ярость. - Ты зачем? Почему?»

«Я так хочу. Пусть уходит!»

«Глупец! Пусти! Мы догоним ее», - присоединилась вся стая.

«Нет, - встал так, чтобы заслонить. - Не сметь. Она - моя!»

«Твоя? - взвыл вожак. - Тогда убей ее сам!»

«Нет. Пусть уходит! Она...»

На него смотрят с осуждением, недоумением, жалостью. Льдинка качает мордой, вздыхает.

«Она - человек!» - ему удалось поймать взгляд волчицы.

«Человек. От людей зло. Ты их не знаешь!»

Темнота подземелья. Каменный пол, грубая обстановка. Решетка, отделяющая его от мира. Огонек свечи на столе разгоняет мрак. За решеткой - коридор, там другие клетки.

Их обитатели рычат, воют, стрекочут, пищат, издают десятки других звуков. Только так он и может понять, что не один.

Подземный зоопарк, где на таких, как он, ставят опыты. Ему придется постараться, чтобы он перестал сниться ночами...

«Знаю!»

«И все равно даешь ей уйти...»

«Уже дал!»

Она далеко. В безопасности. Конечно, лес не радуется чужакам, но все лучше, чем волчьи желудки. Ничего. Он разыщет ее потом. По следам.

«Глупец! Погубишь стаю!»

Он только мотнул головой, не желая продолжать разговор.

«Уходим!»

За спиной что-то происходило. Вожак углядел это первым, и первым же сорвался с места, подавая другим пример.

Затопотали быстро приближающиеся копыта. Всадники. Их всего четверо - остальные вряд ли в ближайшем будущем смогут сесть на коня, а некоторые уже не сядут никогда и ни за что. Волков в два раза больше, чем людей, но связываться неохота. И так нападение можно считать удачным - четыре трупа, несколько раненых, загрызенные лошади. Кто-то даже успел перехватить кусок-другой от конских туш, но сама охота велась не ради мяса, а ради крови. Крови пролилось достаточно. Значит, можно уходить.

Сначала он шел вместе со всеми, но на полпути отстал, свернул в сторону. На него оборачивались. Льдинка попыталась окликнуть, но вожак злобно осадил волчицу. И она послушно потрусила рядом с ним, поджимая хвост, как собачонка, на которую внезапно заругался хозяин.

Он помотал головой. Льдинку было жалко. Утешало то, что вожак ей ничего не сделает. Еще не родился такой волк, который причинил бы вред волчице. Тем более сейчас, когда весна и закон продления рода властно заявляют о своих правах.

А вот девушке, чей образ не давал покоя, от его зубов придется худо. Следовало торопиться.

Глупо рыдать, когда никто не утешает. Глупо горевать, когда понимаешь, что остался совсем один, и рядом нет никого, кто помог хотя бы советом.

Милолика всхлипнула последний раз и подняла голову. Она лежала среди молоденьких березок и осинок, а впереди, шагах в тридцати, вставал густой лес. Там кусты стояли стеной, между ними росли ели, дерезы, осины. Несмотря на то, что в начале весны день уже прибавился, короткие зимние сумерки уже клубились в чаще леса, словно армия злых духов, собранная, чтобы напасть на мир. Было страшно. Оставаться на месте нельзя. Что делать? Куда идти?

Скрип снега за спиной девушка услышала внезапно. Как будто кому-то неизвестному наскучило просто стоять, и он нарочно сделал несколько шагов. Милолика медленно обернулась - и крик ужаса застыл в ее горле.

За спиной замер крупный волк.

Сначала она испугалась. Но потом пришло узнавание.

-            Это т-ты?

Волк тихо вильнул хвостом.

-            Ты... меня не съешь?

Он осторожно покачал головой. Хвост завилял увереннее.

-            Ты... меня понимаешь? - девушка села на снегу.

Он кивнул.

-            Ой, - она зажала рот варежкой. - Но так не бывает... Или... ты не такой, как все?

Он кивнул ещё раз и сделал шаг ближе.

-            Ты - не волк, - осенило Милолику.

Ошеломленный ее догадкой, он не смог кивнуть, хотя

разинутая в изумлении пасть и вытаращенные глаза - лучшее доказательство ее правоты.

-            Ты - человек?

Он кивнул опять.

-            Ой, - повторила девушка. - А что с тобой случилось?

Он фыркнул. Рассказать - не поверит. Да и как это сделать? По-человечески не может он. По-волчьи - она. Им не понять друг друга.

-            Не можешь сказать? - догадалась Милолика. - Ты заколдован?

На сей раз кивок получился уверенный.

-            Бедненький... Кто же тебя так? Ведьма? Она на тебя за что- то разгневалась? Или ты сам... случайно?

Боги тресветлые, ну как ей объяснить? Он зарычал от гнева и досады.

-            Прости, - Милолика прижала руки к груди. - Я глупая. Мне же не об этом надо думать... Мне же надо как-то отсюда выбираться. Ия совсем-совсем не знаю, как тебе помочь... если тебе нужна моя помощь? - добавила она неуверенно.

Он покачал головой.

-            Понимаю, тебе никто не может помочь, - по-своему истолковала его жест девушка. - Но, может быть, ты поможешь мне? Я заблудилась и не знаю, что делать и куда идти. Если ты не будешь меня есть,то, может быть, поможешь выбраться отсюда?

Последние слова она прошептала так тихо, что лишь волчье ухо было способно различить их. Он сделал несколько шагов. Милолика оцепенела, забыв, как дышать, но волк лишь взял

зубами подол ее платья и потянул.

-            Да, понимаю, надо встать и идти, - прошептала девушка, поднимаясь на ноги. - Только я не знаю, куда.

Не разжимая зубов, он потянул ее за собой.

-            Иду-иду, - заторопилась Милолика. - Надеюсь, ты приведешь меня к людям. Мне все равно, куда. Я бы описала тебе дорогу к замку, но точно не знаю, где он находится. Кажется, за этим лесом, но я не помню. Я вообще только третий раз выезжаю за его пределы. И все эти разы почти не видела дороги. Я сидела в том коробе. Мне было ужасно скучно... Я так хотела хотя бы в окошки смотреть...

Под ее воркотню - она говорила сама с собой, дрожащим срывающимся голоском - он вытянул девушку на тропинку. Тут идти было легче, он отпустил ее подол, потрусил рядом - и тут же почувствовал прикосновение варежки к своему загривку.

В горле заклокотало рычание.

-            Ой, - девушка отдернула руку. - Прости. Я не нарочно. Я просто подумала... никто не трогал ведь такого волка, как ты!

И ты такой пушистый...

Надо же! Нашла пушистика! Хотя, надо признать, шуба у него была знатная - теплая, мягкая и невесомая. Пожалуй, он ничего не будет иметь против, если девушка его немного погладит.

Она погладила. Сначала осторожно, дрожащей рукой, но потом все смелее, а под конец дошла до того, что почесала за ухом. И ему внезапно захотелось по-простому бухнуться на снег и подставить ее рукам чувствительный живот. Пусть гладит, тормошит, тискает, целует в нос, он...

Он ничего ей этого не позволит. Она - человек. Он - «ложняк». Ей место среди людей. Его в укромном месте ждет стая. И Льдинка. Он нравится ей. И вожак это знает. Конечно, последнее слово всегда за волчицей, только ей решать, на кого будут похожи ее дети, но если он предпочтет ей девушку, Льдинка уйдет к вожаку.