Волки из снега. 17.2

 

Бывший рыцарь принес сюда свой меч, обмотанный рубашкой и штанами. Тащить в пасти такую тяжесть было неудобно, и ещё пару дней назад его посещала мысль о том, что надо бы вовсе избавиться от оружия, но здесь и сейчас Гаст радовался тому, что не поддался искушению. Вот когда он пригодился!

Поудобнее стиснув ношу зубами, он перескочил занесенный снегом ров и стал осторожно карабкаться по стене.

Первый и единственный раз ему случилось лазать по стенам еще в Орлином Гнезде, когда удирал от погони. Тогда он лишь в теории знал, что оборотни могут далеко прыгать и карабкаться по каменной кладке. Сейчас опыт и знания пригодились. Правда, цепляться когтями за обледеневшие камни было трудно, да и меч и узел с тряпьем мешались и тянули вниз. Несколько раз когти соскальзывали с камней, однажды он вовсе повис на двух передних лапах и с трудом снова отыскал опору для задних. Пару раз мелькнула крамольная мысль бросить все, но это означало сдаться - роскошь, которую он не мог себе позволить.

Он не сдался. С трудом перевалил через стену, замер на парапете, прислушиваясь. Тишина. Часовые либо затаились, прячась от ветра, либо отдыхают в караулке, оставив всего одного на сторожевой башне, поддерживать огонь. А что? Войны нет, зимняя нечисть уже теряет силу, летняя пока не проснулась...

Осмотревшись, нашел удобное место - опору для разобранной камнеметной машины. Примерившись, вогнал в деревянный чурбак меч, удачно отыскав щель, куда воткнулся клинок, разложил рядом одежду так, чтобы потом влезть в рубашку и штаны как можно быстрее. Попятился, выбирая разгон для прыжка.

Сменить облик получилось только с третьего раза. Приложившись плечом к обледеневшим камням, он тихо взвыл от боли, но тут же прикусил язык и со всех ног кинулся одеваться. Тело слушалось плохо, руки и ноги дрожали и путались, так что пришлось повозиться. Рубашка, штаны... с портянками почему-то не получалось ничего - то ли он отвык, то ли руки плохо слушались. Пришлось надеть сапоги на босу ногу. Талию стянул пояс.

Меч оставался в чурбаке, и Гаст потратил несколько драгоценных минут на то, чтобы решить, что с ним делать. По уму, его стоило бы вытащить и забрать с собой - раз он человек, значит, он не станет обращаться в волка. Однако, осторожность требовала оставить меч в деревяшке. На всякий случай.

Так. Теперь замок.

Времени было мало - до рассвета он должен успеть все. Успеть увидеть девушку, перекинуться с нею хоть парой слов, предупредить и уйти... чтобы вернуться наутро в открытую, вернуться человеком. Пусть пешим, налегке, но прийти, чтобы жить, как все люди, человеческой жизнью и попытаться вытравить из себя звериную натуру. У него все получится, если захотеть. А девушка ему поможет. Любовь просто обязана преодолеть все преграды, иначе что это за любовь?

... А звериный мир никуда не делся! Он по-прежнему прекрасно видел в темноте, яркие краски не вернулись, запахи стали острее и четче, да и тишина теперь полнилась звуками. И его старое, человеческое, тело тоже ощущалось по-новому. Он ощущал себя живым. И это было здорово.

Но он насладится своими новыми возможностями потом. Сейчас - то, ради чего он проник в замок.

Запрокинул голову, шевельнув ноздрями. Как же тут воняет! Дымом и камнем, деревом и железом, гнильем и грязью, собаками и лошадьми, потом, человеческими и звериными испражнениями и ещё бесы знают, чем... Он несколько раз чихнул и поскорее зажал нос двумя пальцами, чтобы не выдать себя неосторожным звуком. Ничего, если сосредоточиться на деле и дышать через рот, воняет не так сильно. Можно немного потерпеть. Потом, через несколько дней, он принюхается и привыкнет.

Но воспользоваться обонянием все-таки пришлось - надо было как-то узнать, есть ли поблизости люди! - несколько слуг спали на полу под лестницей, на которую он поднялся, затаив дыхание. Было холодно, коридоры замка не протапливались, и люди согревались обычным способом - прижавшись друг к другу как можно ближе. Гаст скривился - он спал зимой на снегу, свернувшись калачиком и зная, что холоду не пробраться под толстый мех. Он и сейчас не чувствовал холода, хотя на нем были только штаны и рубашка, а сапоги без портянок холодили ступни так, словно он шел босиком.

Лестница была смутно знакома. Правда, в той, прошлой жизни он не умел так разбираться в запахах, но вроде бы это была она, девичья башня. Ступени на ней скрипели и, чтобы не выдать себя раньше времени, он разулся. Босиком было несравненно удобнее красться по лестнице, прислушиваясь к шорохам и эху уснувшего замка.

Избитая отцом Милолика долго плакала прежде, чем уснуть. Отец и раньше порой повышал голос, замахивался на нее и даже как-то раз влепил пощечину за какую-то дерзость.

Правда, тут же попросил прощения - как раз в тот год умерла мама, и отец сильно переживал. Маму он, однако, иногда поколачивал, но девушка не подозревала, что однажды очередь может дойти до нее. Тем более, по такому поводу.

Служанки пробовали утешать, ласкать, уговаривать. Но от ласковых слов стало только хуже. Милолика разжалобила сама себя до того, что явившаяся к внучке госпожа Агна тут же самолично отлупила девок и сурово отчитала девушку. После этого Милолику оставили одну. Какое-то время она ещё всхлипывала в одиночестве, но постепенно успокоилась и задремала.

А проснулась от тихого шороха и скрипа. Не открывая глаз, сообразила, что это скрипнула дверь. В ее комнату кто-то проник?

Она открыла глаза. Давно стемнело, в два окошка ее комнаты заглядывало ночное небо. Облака затянули все вокруг, закрыли звезды и луну, и почти ничего не было видно. Но каким-то чудом Милолика разглядела дверь. И то, как она медленно отворилась.

На пороге застыла светлая тень. Человек. Мужчина. Незнакомый, насколько девушка могла судить. Ей стало страшно. Она оцепенела, забыв, как дышать и молясь только об одном - чтобы это оказалось страшным сном.

-            Т-ты... не бойся, - послышался сдавленный тихий голос. - Я...пришел... как друг.

Такое впечатление, что ему было самому страшно. Мысль о том, что незнакомец может чего-то бояться, придала девушке сил.

-            Я знаю, что ты не спишь, - медленно сказал незнакомец. - Я слышу твое дыхание. Я... могу подойти?

Не дожидаясь ответа, сделал шаг, другой. Мягко шлепнули по полу босые пятки.

Милолика ахнула. Голос показался ей знакомым. Да и фигура... Она знала не так уж много людей, но из всех высоких молодых мужчин только у одного был такой голос. Но не может быть, чтобы это был он! Откуда ему тут взяться?

-            Ты кто?

Она вымолвила это одними губами, но незваный гость ее услышал.

-            Друг, - помедлив, ответил он. - Просто друг.

-            Ты... не призрак? Ты мне не снишься?

-            Нет.

Он сделал ещё шаг. Милолика всмотрелась в его лицо, приподнявшись на локте. Да, он был ей знаком. Знаком настолько, что хотелось себя ущипнуть.

-            Ты... вы, - поправилась она. - Я вас немного помню...

-            А я вас... никогда не забывал... Мило-лика...

И едва незнакомец произнес ее имя, она все вспомнила и

резко - насколько позволяла болевшая спина - села на постели, поверив сразу и безоговорочно.

-            Вы? Вы - рыцарь Гаст? «Орел»?

-Я...

-            Вы вернулись?

-Я... мне необходимо было вас увидеть.

-            А я вас ждала.

Она произнесла это таким тоном, что у Гаста защемило в груди. Сразу, словно во мраке блеснула молния, вернулись воспоминания - начиная от их бесед в замке и ревностной вспышкой господаря Милонега и заканчивая сегодняшним вечером. И те четыре месяца в подземном зоопарке тоже никуда не делись. Он помнил каждый день, каждую минуту так ясно, что мог бы с уверенностью сказать, что говорил или делал в любой из этих долгих дней. И все ради того, чтобы услышать эти четыре слова: «А я вас ждала».

-            Я тоже, - выдавил он. - Тоже вас...

-            Ждали? Но я не могла прийти, - Милолика вздохнула. - Отец меня никуда не выпускает. Я все время сижу в этой башне. Мы только один раз покинули замок - ездили в Пустополь на свадьбу княжеской дочери. Вернулись только вчера...

-            Вчера, - эхом повторил он. Тихонько сделал шаг ближе. Кажется, она его не боится.

-            Вчера на нас напали волки, - продолжала Милолика. - Там. За лесом. Это я виновата. Я упросила отца остановиться ненадолго. Мне хотелось пройтись... Если бы не это, мы бы отъехали... Они нас не достали... Они нас и так не достали... ну, почти...

-            Почти, - кивнул он.

-            Мою служанку волки загрызли. А меня нет. Меня спас один волк... такой белый... Я убежала в лес... Знаете, это, наверное, смешно, но мне кажется, я его уже где-то видела, - говорила девушка, даже не замечая, какое у ее собеседника при этом

выражение лица. - Мне кажется, он меня узнал. И я уверена, что это не простой волк.

-            А кто? - он сделал еще шаг.

-            Не знаю. Может быть, оборотень...

-            Может быть.

Он опять переступил с ноги на ногу и неожиданно сообразил, что стоит возле самой постели девушки. Присесть рядом все- таки постеснялся и опустился на одно колено. Так их лица оказались на одном уровне, и он не мог не заметить следы влаги на ее щеках и особый запах пота и страха.

-            Что-то случилось?

-            Отец меня наказал. За того волка. И за то, что подвергла всех опасности. Знаете, - вдруг добавила Милолика. - Мне почему-то кажется, что вы похожи на того волка. У вас такие же глаза. И лицо... Оно такое... странное. Знакомое - и в то же время чужое. Вы тот же - и при этом другой.

-            Вам это не нравится?

-            Нравится, почему же нет!.. Мне, - Милолика осеклась, сообразив, что чуть было не проговорилась о своих чувствах и поспешила сменить тему: - А почему вы без оружия и доспехов?

-            Потому, - ответить на этот вопрос было легче, чем продолжать слушать девушку, - потому, что мне удобнее без них.

-            Как - «без них»? Рыцари ведь всегда носят доспехи! И потом, как же вы сражаетесь? Без оружия?

-            Мое оружие всегда при мне, - он подумал о мече на крепостной стене и заволновался. Не то, что он боялся разоблачения, просто кто-нибудь из гайдуков князя может найти и присвоить себе меч. И что тогда делать?. - Милолика, я хотел у вас спросить... Если бы вдруг выяснилось, что я... изменился... сильно изменился, как бы вы поступили в этом случае?

-            Я не понимаю, - девушка села прямо, спустив ноги вниз, -

что значит «сильно изменился»? Мне кажется, вы остались прежним... почти прежним...

-            Это не совсем так. Я другой. Я уже не могу быть таким, как раньше. Я ушел из ордена. За мной снарядили погоню. Мой друг хотел меня убить. Я... это трудно понять, но я... Я больше не человек.

Милолика вытаращила глаза.

-            Как это «не человек»? - выдохнула она. - А кто?

Мысль проговориться была соблазнительной, но не стоило

искушать судьбу.

-            Лучше тебе не знать этого, - сказал бывший рыцарь. - Скажу лишь, что из леса я вышел и в лес опять уйду.

-            Уйдешь? - тоненько вскрикнула Милолика. - Насовсем?

-            Да. То есть, нет. То есть... прости, - он сжал кулаки, борясь с желанием дотронуться до девушки. - Это слишком сложно. Скажу лишь, что меня укусил оборотень.

-            Оборотень? - всплеснула руками девушка. - Но это значит, что ты... вы...

-            Да. Это случилось уже после того, как мы с... хм... волхвов покинули ваш замок. Снежные волки подкараулили нас и напали. Я был ранен... заражен... - говорить о том, что, насколько известно, он и всегда нес в крови частичку оборотня и лишь после заражения научился выпускать свою звериную половину, не хотелось. - После этого и стал... таким, как есть.