Железная гарпия. 9

 

-          Это и было вашей целью? - севшим голосом спросила я. -

Вырастить себе пушечное мясо для буферной зоны между вами и Врамеулом?

-          Не пушечное мясо, - возразил Лилайон. - Вовсе не мясо. Мне будет сложновато объяснить, поскольку вы не знакомы с историей древнейших цивилизаций даже в общих чертах. Попросите вашу дочь прочесть вам лекцию, не думаю, что она вам откажет. А пока всё, что вам следует знать, это то, что десять тысяч лет назад существовали такие огромные державы, как Аркатамеевтан и Нивикия, а сейчас от них остались лишь руины на мёртвых, выжженных в хлам планетах...

-          Аркатамеевтан отгеноцидили вы, - возразила я. - Уж это-то я знаю хорошо, я на Таммееше выросла!

-          Это был Аркатамеевтан второй сборки. Первый получил своё не от нас. Потому что нас тогда ещё в этой части

Галактики не было. Следы масштабной войны прошлого встречаются повсёместно, надо лишь внимательно на них смотреть. И делать выводы. Тогда, десять тысяч лет назад, враг был отброшен. Но мы знали, что он вернётся. И тщательно готовились. Вы же не думаете, Энн, что Земная Федерация вот в этой зоне - одна такая?

Я потёрла виски. «Эта зона», буферное пространство между Оллирейном и Врамеулом - сотни тысяч световых лет! И где- то там тоже шли кровопролитные войны. Гибли мужчины, гибли женщины, гибли дети. Всё затем, чтобы прогресс не останавливался ни на минуту.

-          Меня сейчас стошнит, - сообщила я.

-          Я знал, что вы не поймёте, - скорбно вздохнул Лилайон. - Но попытаться стоило, не так ли? Попробую еще раз, в последний. Врамельвы - паразиты. Они паразитируют на женщинах теплокровных рас, заставляя их рожать Врамеулу солдат. На наш взгляд, это не самый лучший способ размножения. Судьба всех, угодивших в жвалы к врамельвам, малых цивилизаций печальна: их выжирают под корень, а потом просто выбрасывают за ненадобностью. И опустевшие города покрываются пылью времён. Я видел такой город в локальном пространстве Шпора Орла. И ваша дочь его видела.

-          И вы такие благородные и смелые, взялись защищать эти самые малые цивилизации, - кивнула я. - Оберегать, растить и готовить на убой - вместо себя. Так?

-          Нет, - качнул он головой, - не так. Но до вас, я вижу, не достучаться, во всяком случае, сейчас. Вам мешают обиды из прошлого, Энн. Вы, люди, эмпаты, вследствие чего у вас повышена эмоциональность, - в ущерб разуму; не оскорбление, но факт. Я ещё не встречал человека, который воспринимал бы действительность, не пропуская её через призму своих эмоций. Вы интересные, люди. В вас самым причудливым образом сочетаются беззащитность и сила, слабость и умение отбросить любое сомнение, когда дело касается того, что вы считаете Правдой. Согласитесь, было бы расточительной глупостью отдавать такую интересную расу на корм

враме львам!

-          И вы не отдали, - кивнула я.

-          И мы не отдали, - согласился Лилайон. - Любопытно было посмотреть, что из вас получится.

-          Посмотрели? - зло спросила я.

-          О да! Посмотрели.

-          Довольны?

-          Более чем.

Что ему сказать? Ещё раз, про то, чем оборачивается для других народов их жестокое любопытство? Он не поймёт. Как я сейчас не понимаю его. Я его никогда не понимала, если честно. Боялась, вот это - да, страх в избытке плескался во мне и сейчас. Но понять я не могла. Как вообще можно это понять?!

Остаток ночи и половину дня мело так сильно, что за окнами ничего, кроме сплошного белого «молока» нельзя было разглядеть. Океания даже в планах не держала устанавливать полный климат-контроль. Планета жила за счёт туристов, обожающих поиграть в первобытную жизнь, глупо было бы обрубать себе хвост ради собственного комфорта. Второй статьёй доходов была медицина, но уже не настолько однозначно. Федеральные программы, которые поддерживал, например, реабилитационный центр Нанис, были бесплатны. А участие в экспериментальных протоколах лечения наоборот, оплачивалось центрами.

Я изучила дотошно, этот вопрос и убедилась, что инфосфера не солгала: так всё и есть. Исследования, подобные тем, что велись в Соппатском центре Шаттиремом ак-лиданом, проводились в максимально открытом режиме информирования участников и с щедрой оплатой. Да,такая схема намного лучше, не поспоришь. Человек сам принимает решение, подписываться на эксперимент или нет. И недостатка в желающих нет: кому-то надо вылечить ребёнка любой ценой, а кто-то хочет заработать. Всё нормально. Всё хорошо.

Я еще по Спавьме Шувальминой всё восприняла, что было в открытом доступе. По её работам, направленным на купирование паранормальных срывов у целителей. По результатам этих работ. Впечатлило. Она должна жить, я помогу ей выжить, но работать с нею... не буду, наверное.

Какая чудовищная насмешка от судьбы, кто бы мог подумать.

Враг навсегда остаётся врагом. Я никогда не смогу спокойно смотреть на Лилайона. Ну, да, принимаю его в своём доме - ради Элен, но спокойно на него посмотреть, без страха и неприязни, - увольте. И то же самое со Спавьме Шувальминой. Я её, блины горелые, спасу! Но потом держаться стану как можно дальше. Пусть она работает на свой Соппатский Лес и, в конечном счёте, на Федерацию, пожалуйста. Только без меня.

Нохораи устроилась на своём любимом месте, - в холле, у прозрачной стены,и раскрыла экран.

- Много работы? - спросила я, присаживаясь рядом.

-          Много, - кивнула она. - Доброе утро, мама...

-          Скорее, добрый день, - хмыкнула я. - Тоже ночью не спалось?

-          Мне нужно закончить перевод через десять дней, - сказала Нохораи. - Текст оказался... сложнее, чем я думала.

Бессонница - хороший повод нагрузить себя делом, не так ли?

-          Возможно, - согласилась я. - Расскажешь мне, что произошло в локали Шпора Орла?

Она даже назад отдёрнулась. Смотрела с обидой, будто я внезапно и без предупреждения ударила её. А я вдрг подумала, что Нохораи не очень-то рвётся со мной откровенничать. Как и Аркаша, в общем-то. Аркаша скрыл свой статус, а Нохораи скрывает проблемы. И весёлого во всём этом не очень много.

-          Не хочешь - не говори, - мирно предложила я.

-          Ты обиделась? - помолчав, спросила Нохораи.

Я пожала плечами:

-          Ты стала совсем взрослой... и двадцать лет жила без меня. Конечно, у тебя в голове сложился какой-то идеал... и вот этот идеал сидит сейчас перед тобой и ведёт себя совсем не идеально. Я всё понимаю, дочь. Тебе трудно говорить, больно вспоминать, ты не знаешь, что сказать или с чего начать, - это нормально. Иногда достаточно просто помолчать вместе.

Нохораи порывисто схватила меня за ладонь обеими руками:

-          Я люблю тебя, мама!

-          Я знаю, - кивнула я. - Я просто никак привыкнуть не могу, что ты выросла, что давно уже взрослая девочка. Профессор. А ты о своих детях не думала ещё?

-          Думала, - честно призналась она. - Но не прямо сейчас. Чуть позже...

-          О, - развеселилась я, - обязательно привози их ко мне, я научу их бить морды всяким разным придуркам, хорошо стрелять и выражаться матом на чинтсахе!

-          Всенепременно, - заверила меня Нохораи. - Если решусь, скорее всего, они будут с паранормой пирокинеза. На Старой

Терре тяжело без паранормы...

Вопрос, почему дочь не хочет переехать со Старой Терры в какой-нибудь другой мир, с климатом помягче, застрял у меня в глотке. Не хочет - есть причина. Но...

-          Паранорма пирокинеза - недолгая жизнь, - осторожно сказала я. - Разумно ли обрекать своего ребёнка на короткий век?

-          Генетическая линия «герад-триста семь эль-кай» с доминантной Ламель гарантирует восемьдесят лет активной жизни, - сказала Нохораи. - У Аркаши такая. Он её, оформил как целительскую, но это старый добрый пирокинез во всей красе. Видела бы ты, как он в тринадцать лет, испугавшись, гараж спалил! Полыхнуло до неба, - и дочь улыбнулась так, что сразу стало ясно, кто мальчика напугал.

А ведь ей самой тогда уже было двадцать шесть, прикинула я примерный возраст. Выпускница Старотерранского Ксенологического Университета с парой самостоятельной выездов в дальние экспедиции. Солидная тётенька. И вот.

-          Смотри сама, - сказала я наконец. - Если ты уверена.

-          Анна Жановна просила меня подождать год-другой, говорит, что на подходе будет триста седьмой «эль-най»,и лучше брать его. Я тебе обязательно сообщу, мама.

-          Здорово, - сказала я. - Я стану бабушкой.

-          Тебе не нравится? - встревожено спросила Нохораи.

-          Мне нужно смириться, - честно призналась я. - Знаешь, когда я была ещё совсем соплёй, то постоянно ссорилась... ну, как ссорилась, возмущалась... с моей приёмной мамой. Всё мне казалось, что она давит авторитетом и хочет заставить меня жить по правилам. На самом деле, она пыталась вложить мне в пустую черепушку немного мозгов, - я вздохнула, вспоминая Артёма Севина и то адское терпение, с каким мама отнеслась к моей влюблённости в мужика на тридцать с хвостиком лет старше меня самой. - А вот теперь я внезапно сама оказалась во вражеском лагере! Мне положено читать

нотации, взывать к совести, предостерегать от ошибок... что там ещё, по списку...

-          Заворачивать в одеяльце и кормить из бутылочки, - подсказала Нохораи.

-          Вот, точно. Одеяльце и из бутылочки. Знаешь, какая ты была? - я развела ладони, показывая. - А вместо лица - сплошной вопящий рот, по краям которого виднелись глазки, носик и ушци.

-          Неправда, я была спокойная! - возмутилась Нохораи, но глаза её смеялись, и я продолжила игру:

-          Тебя обманули. Ты орала, не переставая в режиме, нон- стоп. Как сейчас помню. Через пару-тройку лет ты замолчала, но уж лучше бы продолжала орать. Потому что полезла по приключениям. Да ещё на Старой Терре, где в любой момент могла замёрзнуть до смерти там, где местные ребятишки не схватили бы даже лёгкую простуду...

-          Именно поэтому я хочу для своих детей «горячую» паранорму, - тихо, серьёзно ответила Нохораи. - Чтобы она могла везде бегать, проказничать, лазить... Чтобы детство у неё было детством, а не... консервной банкой со всеми степенями защиты.

Хорошее желание. Я понимала. Но заказывать пирокинез своему собственному ребёнку я бы не стала. Ну его. От него проблем больше, чем пользы... и каково это, пережить собственного ребёнка? Ане Ламель, конечно, хороший гецетик, о ней в информе достаточно рассказано, включая длинный список научных достижений в области генетики старотерранских паранорм. Но заверить её работу печатью качества может только время. Когда Аркаша перешагнёт через шестидесятилетний рубеж, недостижимый для многих пирокинетиковщ доживёт хотя бы до заявленных гарантийных восьмидесяти. Я это увижу, сама Ане увидит, а моя внучка или внук? То-то же.

Но не приказывать же дочери. Это ведь будет её ребёнок, не мой. Её решение. Ей с ним жить.

-          В локальном пространстве Шпора Орла мы нашли около сотни хорошо сохранившихся нивикийских городов, - вдруг сказала Нохораи. - И много костей. Много. Очень. Такое впечатление, будто население скончалось внезапно и всё целиком, сразу. Эпидемия, скорее всего. Были приняты все карантинные меры... возбудитель болезни так и не был найден. То ли он сам умер, сожрав перед тем всех, в ком мог бы сохраниться до наших дней. То ли это было биологическое оружие, которое самоликвидировалось после гибели всего живого... А там реально всё умерло, мама. Жизнь началась заново, десять тысяч лет - слишком маленький срок и потому там живут сейчас только простейшие. Мхи, водоросли, криль, бактерии... Я перевожу книги из библиотеки одного из этих городов, кстати. Важно понять причину эпидемии. Она наверняка должна быть где-то описана, но пока не нашли ничего. Библиотеку разобрать - тот ещё труд. Там очень много художественных книг, детских книг, обучающих, а вот наткнуться на какой-нибудь новостной дайджест - редкостная удача. Новости намного важнее, по ним можно получить срез жизни древней цивилизации в моменте, если ты понимаешь, о чём я.

Я кивнула, мол, понимаю. То, что Нохораи внезапно решила рассказать хоть что-то, - дорогого стоило, поэтому я слушала очень внимательно, ловя каждое слово.

-          Мама, - тихо продолжила Нохораи, - он страшный. Он правда страшный. Очень страшный!

Я положила ладонь ей на руку. Бедная девочка... налицо психосоматика: холодный пот, состояние, близкое к обморочному... И как я её понимаю, сама получила точно такую же фобию когда-то. Ровно от той же самой личности!

-          Ты видела, как он убивал? - тихо спросила я. - Людей? Твоих коллег по экспедиции?

-          Да... По необходимости, другого выхода не было. Но я бы... я бы не смогла так, как он...

-          Ты бы погибла тогда.

-Наверное... не знаю... скорее всего...

Я придвинулась, обняла дочь, и она ткнулась лбом мне в плечо, совсем как в детстве, когда боялась шорохов и теней в углах. Детство закончилось, а тени остались. Одна из таких теней заявилась в гости открыто, под собственным именем. И не выгонишь, и не пристрелишь. Беда.

-          Нохораи, - тихо сказала я, - я пойму, если ты решишь уехать сейчас... Г ости у нас надолго, судя по всему.

-          Гонишь меня? - она отстранилась, смотрела обиженно, и я вдруг увидела в ней ту маленькую девочку, какой она была когда-то.

До слёз. До чёрного озера паранормы, глухо плеснувшего в берега.

-          Что ты, маленькая, - как можно мягче выговорила я. - Ни в коем случае. Это - и твой дом тоже, с чего бы тебе уезжать, в самом-то деле. Но, может,тогда попросишь Аркашу? Он целитель, он поможет тебе справиться с твоими реакциями...

-          Попрошу, - кивнула Нохораи. - Но лучше, наверное, съезжу к Нанис. Это по её профилю.

-          Как хочешь. Ты давно знаешь Нанис?

-          Она часто бывала у нас, - кивнула Нохораи. - Помогала. Советом. Да просто - присутствием.

-          Почему-то не удивляет, - кивнула я. - Нанис, сколько её помню, всегда хотела стать ксенопсихологом,и каждую свободную минуту посвящала учёбе. Это было не просто, но она старалась. Я рада, что у неё получилось.

-          Она упорная, - улыбнулась Нохораи. - Она же к нам в Старотерранский ксенологический поступила, и там училась, потом какое-то время преподавала психологию.

-          Ей было проще начинать на Старой Терре, - задумчиво выговорила я. - Еентбарцев там немного. А людям по большому счёту всё равно, что за гентбарец перед ними, чабис

или кто-то там ещё. Максимум, на что они способны - это отличить крылатого от бескрылого. И всё.

-           Да, примерно так, - кивнула Нохораи. - Нацис что-то такое и говорила...

Она вдруг замолчала, выпрямилась, даже отодвинулась от меня. Я подняла голову и увидела Элен...

Вот что бывает, когда к изначальной, природной красоте добавляется еще статус и возможность холить свое тело по всем стандартам и правилам. Элен выглядела безупречно. Длинные волосы, собранные в сложную причёску, словно бы светились изнутри чистейшим солнечным огнём. Платье в пол, подчёркивающее тоненькую - идеальную! - фигурку. Тонкая цепочка из розового дерева,и такой же браслет на левой руке, и висюльки того же дизайна в волосах и сандалии на изящных ножках. Мозгов бы еще в эту упаковку... Чтобы понять хотя бы немного: близкими родственниками не разбрасываются. Даже если они ниже по статусу и вообще люди...

-           Мама? - обратилась она ко мне,и надо было слышать, с какой интонацией.

Я не телепат, я предпочитаю пропускать мимо ушей все намёки - хочешь чего-то от меня добиться, говори прямо. Но у Нохораи ведь второй ранг... пока ещё...

-           Я пойду, - тут же сказала Нохораи. - Много работы...

-           Сиди, - прошипела я ей, и встала сама.

-           Пойдём, Элен, - сказала я. - Прогуляемся по галерее. Здесь хорошая галерея, прекрасный вид, чудесный обзор...

-           Чем ты недовольна, мама? - прямо спросила Элен, едва мы поднялись в галерею.

Вид здесь и впрямь великолепен. Снег закончился, бешеный ветер порвал тучищ они бежали по небу драными клоками,то открывая ослепительное солнце, то вновь скрывая его. Скоро весна, если верить метеоцентру. Не календарная, а настоящая. Но пока ещё стояли морозы, снег сходить даже не думал, и океан сиял безупречной белизной.

-           Хороший вопрос, - сказала я. - Ты считаешь, что причин у моего недовольства нет?

-           Абсолютно.

Пытается держаться как взрослая, и, надо признать, у неё получается. Властность эта. Взгляд.

-           Нохораи - твоя старшая сестра...

-           Не сестра, - отрезала Элен, не дослушав. - Не ты рожала её. В профессоре Балиной нет родственной мне крови.

Я сунула кулаки в карманы. Это - твоя дочь, Ламберт. Держи и кушай её с булочкой.

-           Нохораи - моя дочь, - сказала я терпеливо. - Старшая. У нас, беспамятных, - я намеренно использовала именно это слово, оскорбительное для любого уважающего себя перца из Оллирейна, - старшинство считается по возрасту. Первая - Нохораи, потом твой брат Эн, затем Аркадий,ты - четвёртая...

-           Эн вообще неполноценный, - Элен зло сузила глаза. - Нумрой. Беспамятный по факту своего состояния.

Смотрела, не отводя взгляда. Чувствовала за собой правду. Вот только хреновая это была правда, и следовало до дочурки это если не донести, так хотя бы обозначить.

-           В данном случае, не имеет значения, - сказала я. - Ты - в моём доме, Элен. В доме, где я - старшая. Где я решаю. А я - человек, живу, как человек,и решаю - как человек. У людей старшинство считается по очередности рождения. Нохораи - моя дочь,и я бы сказала, что вы равны для меня, что я люблю вас обеих, но ты сама ставишь себя на четвёртое место, Элен.

-           Четвёртое! - возмутилась она.

-           Тяжело осознавать свою неисключительность, правда? - спросила я, Элен не ответила, и я добавила: - Там, на Кранадаине,тебе мало кто скажет об этом. Слишком высоко ты прыгнула благодаря наследственной памяти, случайным образом в тебе проснувшейся. А я - я скажу. У тебя могут быть братья и сёстры, Элен. А могут и не быть. Если оттолкнёшь их своими спесью и высокомерием. С Нохораи ты уже себя

показала, молодец. Потерять доверие легко, восстановить - сложнее.

-          Мне не нужно её доверие!

-          А мне, - сердито сказала я, - не нужны ссоры в моём доме. Не хочешь признавать сестру, - не признавай, твои проблемы. Но уважать её ты обязана. Она старше,и она - профессор Старотерранского Ксенологического Университета, учёный с известным именем. И ты в гостях не только в моём, но и в её доме тоже.

-          А мне в твоём доме места нет, да, мама? - яростно спросила она.

-          Есть, отчего же, - ответила я. - Целое крыло вон, южное, специально для тебя расконсервированное. Мало?

Секунду она смотрела мне в глаза. Я поняла, что скоро сильно пожалею о своих словах. А еще я поняла, почему Старшая Мать клана Иларийонов из двадцати семи своих наследников и помощников выбрала именно Элен разруливать проблему Соппатского Леса, да ещё в компании Лилайона ак- лидана. Девочке просто необходимо было серьёзное, взрослое дело. Кровь из носу, но получить реальный управленческий опыт в решении сложной задачи, который наработать можно только практикой. Любое другое дело подобного масштаба могло оставить ей слишком много шрамов, а здесь, со мной, Элен получала прекрасный шанс переплавить свой подростковый гонор в нечто, более приемлемое для дальнейшей жизни.

Моя дочь. Самый, пожалуй, трудный мой ребёнок. Проблемы Эна и Кита по сравнению с проблемами Элен - детский лепет. Им ведь никогда не придётся принимать решения на самом высоком уровне. Решения, от которых будет зависеть многое, если не всё. Здесь и сейчас, например, ни много ни мало - жизнь или смерть Соппатского Леса...

Чёртово оллирейнское любопытство! Старшей Матери стало любопытно, справится ли амбициозная юница со взрослым делом или же засушит его на корню. Нет слов, одни эмоции!

Но, помимо любопытства, была у ольров еще одна национальная черта.

Рациональность.

-           Предлагаю остаться каждой со своей стороны забора, дочь, - сказала я. - Прежде всего, дело. А остальное... может быть, оно как-нибудь потом само решится...

Она дёрнула плечиком: не решится ничего, только проблемы сами собой возникают, а их решение - увы. Но вслух сказала:

-           Хорошо.

Я кивнула. Уже лучше...

-           Я хочу увидеть госпожу Шувальмину.

Не называет Спавьме её подлинным именем, и правильно. Пока имя не произнесено.... Я, честно говоря, не представляла себе, как Иларийоны собираются разваривать кашу, которую сами же и заварили с этой местью кровной. Можно было обойтись без неё, можно, всё-таки, можно. Не обошлись. А теперь последняя, уцелевшая чудом,из уничтоженной ветви, им нужна позарез. Подозреваю, что и это тоже свалили на Элен: барахтайся. Любопытно, выплывешь или всё-таки утонешь.

Если бы ольры только к чужим расам относились без церемоний! Они ведь и к себе безжалостны. Парадоксально, но факт. Боятся разнежиться и утратить боевые навыки, необходимые для выживания в суровой действительности? Или им просто по жизни нравится совать башку в жерло коллапсара, а потом мужественно, через тернии, подвиги и заднее место, эту самую башку спасать...

-           Не вопрос, - сказала я. - Мы можем навестить госпожу Шувальмину в любое время, хоть прямо сейчас. Вряд ли ей стало хуже, Аркаша бы сообщил. Надо его предупредить, и поехали.

Спавьме не спала, когда мы появились в её палате. Она сидела, оперевшись спиной на подушки, и что-то просматривала на голографическом экране, видном только ей.

Не то, чтобы ей стало легче. Прогноз по-прежнему не радовал. Но она, очевидно, не желала лежать тряпочкой и трястись в ожидании неизбежного финала.

Я почувствовала невольное уважение. Когда ты знаешь, что скоро умрёшь,то вариантов всего два: впасть в истерику или взять себя в руки и продолжить работу. У Спавьме, как у научного сотрудника, наверняка много было проектов,и она решила их завершить по возможности. Либо привлечь к ним тех, кто смог бы сделать это за неё.

При виде Элен госпожа Шувальмина изволила улыбнуться. Улыбочка получилась - Лилайон обзавидовался бы. А Элен, похоже, приняла эту улыбку за чистую монету. Светский разговор, дозволенные речи, весь этот протокол официальный - Спавьме его прекрасно знала, как оказалось. Я бы на её месте уже схватилась бы за плазмоган; но Спавьме отвечала с поистине сатанинским терпением.

И я узнала жаркий огонёк, разгоревшийся в её глазах, то адово пламя, которое никому из нас никогда не подделать: любопытство.

-          Получилось! - выдохнула она в ответ на мой взгляд.

-          Что получилось? - спросила я настороженно.

-          Сейчас объясню, - Спавьме устроилась поудобнее, поправила худой рукой выбившийся из причёски зеркальный локон. - Моего отца в своё время восхитили биоинженерные технологии врамельвов. Они паразитируют на чужих женщинах, как всем известно. Что-то такое с ними делают, они переживают полный метаморфоз, после чего рожают детей. И гибнут после родов, сразу или чуть погодя. Вот здесь реализовано было нечто похожее,только без обязательной гибели матери, это мой отец посчитал нерациональной тратой биоматериала. Суть в том, что при зачатии эмбрион собирался в импланте таким образом, чтобы вобрать в себя самую правильную комбинацию из генных доменов наследственной памяти. Паранорма матери плюс память отца. Достаточно

затратный по времени эксперимент: чтобы посмотреть на результат, надо было сначала дождаться взросления экспериментальных образцов, потом свести их с нужными партнёрами, потом - дождаться взрослеция их потомства...

-          Меня сейчас стошнит, - сообщила я мрачно.

-          Потерпите, - усмехнулась Спавьме. - Вам, господа Илариа, как конечному результату эксперимента, интересно узнать подробности?

Элен вспыхнула, но взяла себя в руки - побоялась, что рассказ оборвут на самом интересном месте. Ей было любопытно, я видела.

-          Отчасти, - ответила Спавьме. - Но есть одна, существенная, проблема. Третье поколение рождается с репликативным бесплодием, касается прежде всего мальчиков. У девочек повреждённая половая хромосома - всего в одной копии, тогда как у мальчиков дефектны обе. Это как-то связано со взаимодействием изменённой под паранорму личностной матрицы и наследственных структур, отвечающих за память рода. Отец так и не разобрался в причинах и потерял интерес к зачатым либо изменённым в рамках этой модели детям, может быть,именно поэтому из них на данный момент ящвы только двое, как знать. Ребёнок с психокинетической паранормой нуждается в повышенном уходе, общеизвестный факт. В общем, на вашем месте, госпожа Илариа, я бы задумалась, стоит ли вступать брак и рожать детей, обрекая их на полную невозможность продлить свою ветвь в будущее. Вы ведь из тех, кто способен рожать только мальчиков, не так ли?

-          Вы не на моём месте, госпожа Шувальмина, - холодно заявила Элен, игнорируя заданный вопрос.

-          О да, - развеселилась та ещё больше. - Я на своём месте. Что меня безмерно радует.

-          Радуйтесь, - ласково посоветовала ей Элен,и я поняла, насколько неприятной она может быть в разговоре, когда ей этого хочется. - Радуйтесь, госпожа Шувальмина, пока сможете.

Спавьме пожала плечами и прикрыла глаза. Я увидела испарину у неё на лбу. Всё-таки, чувствовала она себя неважно, и разговор сильно утомил её.

-          Хватит, - сказал умница Аркаша. - Дальнейший разговор может обернуться вредом для госпожи Шувальминой...

В кабинете у Аркаши Элен дала волю гневу. Она ходила без остановки,и вокруг неё заворачивалась спираль смертельной силы, почти как у меня в таком же возрасте. Не владеющий паранормой не увидит, но почувствует,такое невозможно не ощутить на расстоянии. А нам с Аркашей стало просто страшно.

На пике ярости перехлестнуть через край - легко. Вот почему с Элен не спорят на Кранадаине, внезапно поняла я. Парочка таких вот приступов, причём статус девочки не позволяет эту самую девочку цак следует наказать... да и как накажешь, что, высылать бойцов в полном вооружении, чтобы просто остановить? Научить контролю - некому, нет там никого с такой же паранормой. Вот ведь попала старшая ветвь Иларийонов! И девочка им нужна, слишком ценна память, пришедшая к ней из дремучей тьмы наследия рода. И страшно с такой рядом находиться, заранее не угадаешь, что её выбесит. Да, больше, чем уверена, несколько вспышек с разрушениями у дочери уже было! Себя хотя бы вспомнить...

-          Никакого почтения! - высказалась Элен про Спавьме. - Ведёт себя так, будто право имеет!

-          Она умирает, - сказала я. - При этом поделилась ценнейшей информацией. Могла не делиться.

-          У меня нет бесплодия! - яростно заявила Элен.

-          Ты невнимательно слушала, - напомнила я, понижая голос.

Когда кто-то в бешенстве, с ним надо говорить тихо,

испытанный способ. Оппонент начинает поневоле прислушиваться, а когда прислушиваешься, то почему-то уже не можешь орать и беситься в том же объёме, что и раньше.

-          Спавьме сказала, что репликативное бесплодие с гарантией достанется твоим сыновьям. Ты ведь не можешь родить дочь, не так ли? Вот. Значит, на твоих детях всё и закончится. Может, будет у них паранорма, может быть, нет. Может, к кому-то из них придёт память какого-нибудь такого же славного предка, как Иелленкоунраав Илариа, а может быть, и нет. Но всё это так и останется только с ними.

Элен прошлась к окну, вернулась обратно. Обернулась, сжимая кулачки:

-          Может, Шувальмина сказала неправду!

-          С чего бы ей говорить неправду? - спросила я.

-          Чтобы досадить мне!

-          Она умирает, - повторила я. - Ей сейчас не до подобных мелочей.

Хотя умирать, хорошенько нагадив врагам напоследок, куда приятнее, не спорю. Но я всё же думаю, что Спавьме рассказала о проблемах Элен не столько для самой Элен, сколько для нас с Аркашей. То есть, это вполне себе была добровольная делёжка научным знацием. Обидно, наверное, умирать, зная, что вся твоя работа и все, разгаданные тобою,тайны умрут тоже.

Элен высказалась в том духе, что все вокруг постоянно только и делают всё ради того, чтобы унизить её, высмеять, подорвать авторитет. Смешно, если бы не было так грустно.

-          Что же это за авторитет, который так легко унизить и растоптать? - спросила я. - Элен, если ты настолько сильно озабочена полировкой своего статуса в глазах посторонних, ты уже проиграла. Не один какой-либо момент, в котором тебя щёлкнули по носу, а всю свою жизнь.

-          Мама! - у неё аж слёзы вскипели в глазах. - И ты туда же!

Что ты с нею будешь делать. Ну, шестнадцать лет. И

королевские амбиции. И силища, во много раз превосходящая мою в том же возрасте.

Я шагнула вперёд, взяла её за руки, - и, о чудо, Элен не отстранилась. Да ей просто плохо, поняла я. Она себя боится, себе самой не доверяет, а о контроле забыла, обо всём забыла, когда второй каскад наследственной памяти смыл из сознания детскую жизнь. Не всю, но изрядную её часть.

И я снова показала ей детское упражение «пламя уходит в землю». Элен справилась с ним лучше, чем можно было ожидать. Всё она помнила, просто надо было вытянуть со дна памяти на поверхность.

-           Мама, - она, совсем как Нохораи недавно, ткнулась лбом мне в плечо, тяжело дышала. - Оно приходит ко мне, само, и я боюсь, боюсь, боюсь.... Что опять, опять...

-           Это нормально, - сказала я, обнимая её, почти так, как раньше, с той только разницей, что Элен здорово выросла со времён пещерной жизни на Планете Забвения,и была теперь изрядно выше меня. - Нормально,так и должно быть. Просто нужно немного вспомнить, как контролировать... А кое-что выучить заново. Я помогу.

Так странно,так больно... Мне вспомнился доктор Таркнесс,и как он возился со мной, учил, оберегал, советовал. Как много я помню, оказывается. Как много могу передать дальше...

Элен взяла себя в руки. Решительно отстранилась, с презрением отметая миг слабости в угол. Не положено женщине её статуса вести себя как маленькая девочка, пусть даже и смотрят на неё только мать и брат.

-           Репликативное бесплодиё, - потребовала она, с врождённой величественной грацией усаживаясь в кресло (меня это поражало ещё пещере - живём, как первобытные дикари, а у девчонки манеры кровной принцессы из королевского дворца!) - Расскажи.

Репликативное бесплодие - интересная штука. Встречается среди носителей психокинетических паранорм примерно один раз на семьсот тысяч. Суть её в том, что это не просто бесплодие при относительно нормально сформированной репродуктивной системе, это - полная невозможность вырастить что-либо на генетическом материале носителя. Если человек потеряет, скажем, конечность, то придётся ставить механический протез, даже не бионический - механический.

Из тканей хозяина невозможно вырастить замену, невозможно вырастить ничего. Клетки просто погибают, без видимых причин.

Если вырастить ткани на основе образцов, взятых от ближайшего родственника, не имеющего никакого бесплодия в анамнезе, организм их отторгнет. Е[аранормальной коррекции репликативное бесплодие не подлежит. Относится к перечню особо опасных случаев: кажущая доступность излечения именно что кажется: целитель, взявшийся за такую коррекцию, неминуемо погибнет в конце транса, а сам носитель репликативного бесплодия останется таким же, каким и был, без изменений. Если его, конечно, не догонит обратная волна от гибнущего врача.

Е[ри этом индекс Еаманина у таких личностей традиционно очень высок. Можно было бы выращивать из них суперсолдат, вот только все комбинации, дающие подобное нарушение у потомства - те немногие, что известны генетикам, работающим с паранормами - к реализации полностью запрещены. За них положена пожизненная дисквалификация, и, в общем, понятно, почему. Намеренное и злостное нарушение прав человека на рождение в здоровом теле. Могут даже приговорить к смерти, в зависимости от масштаба содеянного. Правда, за последние лет четыреста таких громких дел не возникало. В генетики отбирают тех, кто способен обуздать личные амбиции во имя общего дела.

Общим же делом считается улучшение качества жизни. Манифест Проекта изменения и улучшения генома, все дела. Изначально - Человечества, но адаптация паранорм к другим расам тоже ведётся. Телепатия однозначно, целительство - по возможности. Кроме пирокинеза, эта паранорма - эксклюзив

Старой Терры,и просто так внедрять её кому-то за пределы локального пространства Солнца запрещено.

Может, поэтому Нохораи не хочет переезжать в другой, более комфортный для неё, мир? Может,там живёт тот, кого она любит. Может, он пирокинетик как раз. Вот ведь... не рассказывает ничего!

И не надавишь, потому что Нохораи - не враг на допросе, а моя дочь...