Кровь Первых. 2

 

-      Шабаш - это что? - влез мальчик, блестя удивительными глазенками. Я смутилась окончательно.

-      Ильен, любопытство не украшает мужчину! - строго сдвинул брови Велигор и, посмотрев на меня, улыбнулся, поясняя: - Ученик мой. Способный, умный, но, как и все дети, чересчур любознательный. Но это к лучшему. Я прочу Ильена себе в преемники.

Я едва успела прикусить язык. Как-то не задумывалась раньше, откуда берутся друиды. Мне казалось, что они созревают на дубах вроде желудей, причем уже с бородами, в балахонах и с посохами в мозолистых руках. То, что у природных магов тоже бывают дети, привело меня в состояние легкого шока.

-      Никогда не видела в Златоцветье детей, - помимо воли выдала я.

-      Их никто не видит, - добродушно усмехнулся старый друид. - Сила их невелика, доверчивость и наивность - безграничны, так что за пределы Круга до совершеннолетия дороги им нет, а в самой Роще мы скрываем их от глаз чужаков.

-      Я уже не маленький, - с гордостью посмотрел на меня Ильен. - Учитель берет меня с собой везде!

-      Да, ты уже взрослый, - улыбнулась я ему. - Бесстрашный и вежливый - настоящий мужчина!

Ильен зарделся и кинул взгляд на Велигора - мол, слышал?! Друид усмехнулся и потрепал его по макушке, взлохматив темно-шоколадные волосы. Ободренный, мальчик перевел глаза на меня и церемонно поклонился:

-      Позволь, госпожа, проводить тебя!

Я едва не рассмеялась, но вовремя сообразила, что могу обидеть маленького героя.

Вместо этого я улыбнулась и произнесла:

-     Не думаю, что мне что-то грозит. Благодаря вам я в безопасности.

-     Уверена? - уточнил Велигор. - Эти чуда лесные чуть было заживо тебя не спалили!

-                 Да не спалили бы, - отмахнулась я. Часть огня спалить ой как непросто... - Сама виновата - расслабилась, задумалась, вот и нарвалась на неприятности. Буду осторожнее впредь. А сейчас - домой, а то меня этот разгул нечисти уже утомил...

-     И нам пора, - кивнул Велигор. - И так уже задержались. Будешь в краях наших - заходи, мы тебе всегда рады.

Я судорожно сглотнула и кривовато улыбнулась, вспомнив, какой именно радостью оборачиваются мои визиты в Рощу. Одна из этих «радостей» до сих пор аукается. Вернее, бегает где-то с твердым намерением отомстить мне за все хорошее. Нет, спасибо, больше не надо!

Но вслух я, разумеется, ничего не сказала. Только неопределенно покивала - мол, там видно будет.

На этом мы и разошлись - Велигор с воспитанником растворились в темноте леса, а я, вздохнув, зачем-то уселась к затухающему колдовскому костерку. В ветвях что-то ухало, пищало, хохотало и гремело - то ли нечисть веселилась, то ли деревенские бедокурили. В осенней темноте мне чудились глаза спугнутых Велигором русалок. Да, наверное, и не чудились. Ходили озерные девы вокруг да около, но подойти не решались - крепко боялась друидов лесная нечисть. Я даже почувствовала себя неловко - сижу тут у костерка, не для меня разведенного, ерундой мучаюсь, бедным девушкам развлекаться не даю... Глупо хихикнув, я посмотрела в черное небо и задумчиво, нараспев продекламировала:

-     Уж давно над миром сонным ночка темная стоит, так чего ж среди лесочка красна девица сидит? Ведь уж осень, не весна... Дура редкая она!

Подбодрив себя емким диагнозом, я поднялась и побрела прочь. А отойдя на приличное расстояние и обернувшись, увидела отблески воскресшего костра и услышала звонкий девичий смех.

Чужое веселье болью отозвалось в душе. Стало еще холоднее - от нахлынувшего ощущения безнадежности, одиночества и собственной ненужности.

Нужных в калинки-малинки не ссылают...

Окружающая природа как никогда располагала к мрачным размышлениям о смысле бытия. Последние несколько лет конкретно мое бытие сводилось к бесцельному шатанию по миру и поискам своего в нем места. Только вот проблема - все чаще казалось, что места этого просто не существует. Что мир все еще, несмотря на контрзаклинание Респота, опутан Нитями Забвения, отторгая меня, не признавая...

Да, еще и не такая чушь придет в голову во время неспешной прогулки по полному нечисти лесу! Самое забавное - никто не покусился на мрачную девушку, сжав кулаки бредущую в неизвестном направлении. Хотя... ничего удивительного. Нечисть, она ученая, важнейший закон выживания знает назубок: увидал представителя разумной расы не в духе - уноси ноги, пока с корнем не вырвали. Тем паче не рекомендуется приставать со всякими глупостями, особенно гастрономического характера, к расстроенным магам - у нас вообще нервы порой никуда не годятся, сначала угостим заклинанием в лоб, а потом заинтересуемся, а кем же раньше была эта малосимпатичная кучка пепла? Да и, признаться, не до людей сейчас нечисти было. Как и людям - не до нее. У каждого своя пьянка-гулянка, не мешай соседу - и все будут счастливы. Так что, пока я шла через лес, никто из ухающих,

воющих, рычащих, стонущих, хихикающих, вздыхающих по кустам не соизволил мною заинтересоваться.

Но все равно было не по себе. Словно крался кто за мной, настигая; нервно оборачиваясь, я никого не замечала, только подозрительно качались потревоженные кем-то ветви, или пожухлая трава шелестела тревожнее, чем обычно. Нахмурившись, я сплела простенькое боевое заклинание, оставив его незавершенным, и пошла дальше. Если что, всего одно слово активирует ловчую сеть, а уж потом я разберусь с преследователем... при условии, что это не плод моего воображения. Иногда лучше перестраховаться. Нечисти, может, и хватит ума со мной не связываться, но за нетрезвый народ не поручусь.

А через несколько шагов надо мной раздался сокрушенный знакомый голосок:

-     Ой, прости, Ярославушка!

-     За что? - задрала голову я, пытаясь хоть что-то разглядеть, споткнулась и кубарем покатилась под уклон.

Падала я недолго, и все бы ничего, кабы в конце полета меня не ждал овражек, полный какой-то отвратительной болотной жижи. Рванулась вверх, глотнула воздуха, закашлялась, протерла глаза и вновь услышала - на сей раз радостный хохот и шкодливое:

-     За это!

-     Фанька, змей, на дрова распилю! - взвыла я, выбираясь из овражка.

Пакостливый леший ухнул по-совиному, и мне на голову что-то шлепнулось. Кое-как

исхитрившись не скатиться в только что покинутый овраг, я обнаружила в волосах труху осенних листьев.

Смысла бегать по лесу в поисках лешего не было. Кажется, в преддверии спячки Фанька совершенно сошел с ума, раз даже меня не пожалел. Дав себе клятвенное обещание разобраться с хулиганом весной и озвучив эту клятву вслух, как можно громче, я наконец-то продолжила путь.

Не тут-то было! Знакомая дорожка петляла так, что впору было задуматься, а та ли это тропинка? Дважды я вновь выходила к шаловливым русалкам, трижды - к озеру в глубине леса, и тогда мое терпение лопнуло.

-     Ну все! - рявкнула я и принялась раздеваться.

Не самое грозное оружие... на первый взгляд. Но на самом деле - то, что целитель прописал! Вывернув одежду наизнанку, я еще и надела ее задом наперед, а в заключение переобула ботинки - с левой ноги на правую и с правой - на левую. Жутко неудобно, зато действенно! Первая от лешего защита. Так что когда я двинулась в дальнейший путь, с трудом переставляя ноги, тропинка вновь «нашлась», больше норов не показывала и вскоре вывела меня из лесу. Повернувшись к деревьям, я от души погрозила им кулаком, еще раз пообещала устроить весной «веселую жизнь» и, переобувшись - на еще одно переодевание просто не хватило сил, все равно сейчас все снимать придется, - зашагала к дому.

Ничего удивительного, что была я злая и страшная, аки гмарр с великого похмелья. Еще издали я приметила, что два шкодника вознамерились стащить створку от моих ворот. Как будто мне нечисти полоумной сегодня не хватило!..

Я криво улыбнулась и пошла прямиком к воротам, сотворив вокруг себя гнилостно­зеленое сияние - из чистой мстительности и желания отыграться за напрочь испорченный праздник. Вполне можно было переждать в кустах - ворота как раз на такой случай заговорены, и хулиганов просто-напросто шарахнет безобидной молнией... для острастки. Но вид бредущей к дому светящейся кикиморы с длиннющими патлами волос, истекающей то

ли грязью, то ли кровью (что еще привидится при таком-то освещении!), да еще обряженной в одежку задом наперед, произвел эффект взорвавшейся бочки пороха.

Это определенно того стоило. Давненько я не слыхивала столь потрясающих воплей ужаса и не видывала подобной скорости!

Разрядившись таким образом на невинных детишках, я резко подобрела, настолько, что даже заботливо прикрыла ковриком с крыльца задремавшего собственно под крыльцом Хольку, предварительно выудив из его трепетных объятий взведенный арбалет - еще отстрелит себе чего важное, а я крайней окажусь. Движимая чувством сострадания (ну да, только на такие эмоции и способны утомленные до крайности маги!), я не поленилась отыскать старую метлу, коей, вместо арбалета, и вооружила доблестного охотника на меня - чтобы не было так холодно и одиноко стылой осенней ночкой. И никто теперь не сможет сказать, что я не ценю своих врагов! Просто за все это время Холька мне как родной стал, а родственников, как гласит народная мудрость, лучше любить на расстоянии. А народу я всегда была склонна доверять - выработанный веками опыт заслуживает уважения и доверия.

-     Кузенька!.. - тоном умирающего от жажды в пустыне простонала я, едва переступив порог избушки. - Кузя-а-а...

-     Ох ты, откуда ж чудо эдакое к нам приползло?! - хлопая шальными глазенками, пролепетал домовой, выкатываясь из-за отгораживающей кухню шторки. - Ой, хозяюшка?! Ты, что ли?!

-     Ага, - скорбно подтвердила я.

-     Ну и ну, - вздохнул Кузьма, с грустью обозревая грязные следы на свежевымытом полу - от обуви и стекающей с меня воды. - Иди-ка ты, пожалуй, в баньку! В эдаком-то виде я тебя пущать дальше порога не намерен!

-     Кузя, какая баня?! - возопила я. - Спать хочу, а ты...

-     Дак ежели ты вот так вот спать ляжешь, сама же поутру пожалеешь! Одни только волоса под корень состричь придется! - фыркнул домовой, выталкивая меня на улицу. - Иди- иди, Орешко с вечера баньку топит, как чуяли, что ты такой красоткой явишься...

Выпихнув меня на крыльцо, Кузьма захлопнул дверь. Пару раз стукнув в нее кулаком, я смирилась со своей судьбой и поплелась к бане, что позади избы располагалась. Под оханья старого банника стянула грязную одежду и нырнула в пахнувшее ароматным паром жаркое нутро баньки. Горячая вода, мыло и настои душистых трав вернули меня к жизни. Напоследок облившись прохладной водицей, я завернулась в огромное полотенце и, поблагодарив Орешко, добежала до избушки, вдыхая ночную прохладу. А там уж Кузя расстарался - на столе пыхтел пузатый самовар, дымилось блюдо с пирожками, на сковородке шипела поджаристая картошечка с аппетитными грибочками...

Ну что еще нужно вымотавшейся ведьме для полного счастья?! Правильно, крепкий здоровый сон! И в этот вечер мое счастье было полным, ибо, утолив голод, я немедленно отправилась спать, и никакие непрошенные кошмары не омрачили мой заслуженный отдых.

* * *

Холь Картоха по прозвищу Великий Инквизитор, мастерски растворяясь в ночных тенях, осторожно коснулся предварительно окропленной святой водой калитки и бесшумно приоткрыл ее. Бдительно осмотрелся по сторонам, убедился, что никто его не видит, и скользнул в образовавшуюся щель, мысленно готовясь провалиться в Бездну к пресловутым гмаррам. Но в таком святом деле, как уничтожение ведьмы, было бы преступлением

излишне печься о собственной жизни. Холь и не пекся, но, обнаружив, что все еще стоит на твердой земле, не смог сдержать вздоха облегчения. Затворив за собой калитку, зашагал дальше, настороженно прислушиваясь к доносящимся со стороны леса отзвукам веселья.

В доме было тихо. Проклятый домовой, науськанный ведьмой, спал, не подозревая о неурочных гостях. Оно и к лучшему, а то день ото дня пакости мелкого демона становились все изощреннее. В прошлый раз, пытаясь проникнуть в дом через окно, Холь получил стрелу в лоб - и хорошо еще, что вместо наконечника у нее имелся желеобразный, жутко липкий шарик. Впрочем, если учесть, что шарик этот пришлось отдирать целую ночь... и что после физиономия Великого Инквизитора неделю пылала ярче сигнального костра... Холь стиснул зубы и мысленно поклялся, что на сей раз вредная девчонка от него не уйдет. А после можно будет и дружком ее заняться, чтоб клыки не распускал...

При этой мысли он немного скис, вспомнив задворки заброшенного дома, ночную тьму, полную луну на небе и ласково улыбающегося вампира, дружелюбно рассказывающего, что с ним, с Холем, будет, если с головы ведьмы упадет хоть один волос. Пожалуй, сначала стоило поработать с вампиром...

Холь подкрался к крыльцу, вытащил из-за пазухи арбалет, взвел его и пристроился на ступеньке, выжидательно поглядывая на калитку. Когда ведьма соизволит вернуться домой, он не знал, однако Инквизитор никуда не торопился. Подождет, чай, не царского роду- племени, ничего не отвалится...

Скрип калитки заставил Холя подпрыгнуть на ступеньке. Сам не заметил, когда успел задремать, и теперь, спросонья, как следует не прицелившись, выпустил болт в фигуру, застывшую у забора. Раздался короткий резкий свист, и болт, резко изменив траекторию полета, впился в старые темные доски.

-     Так-то у вас гостей привечают, - насмешливо протянул хрипловатый голос, заставивший Холя похолодеть - столь явственно в нем, обманчиво-мягком, звучали нотки угрозы.

-     А ты кто таков, что ночами по чужим избам шастаешь? - оставив высокий слог для других случаев, огрызнулся Холь, судорожно шаря по карманам в поисках еще одного болта. Хотя то, как ловко незнакомец отбил летящую к нему смерть обычным кинжалом, и потрясло Картоху, сдаваться без боя он не намеревался - петушиный характер давал о себе знать, возмущенно вопия что-то о гордости и величии.

-     Я-то? - задумчиво переспросил мужчина, скользящим шагом подходя ближе. - Ингу я кое-кого... Девушку одну. Не поможешь, добрый человек?

-     Это ведьму-то нашу? - недовольно нахмурился Холь, дрожащими руками сжимая арбалет.

-     Ведьму? - усмехнулся незнакомец, по-прежнему скрываясь в густых тенях. - Пожалуй... Если она у вас недавно и кличут ее Ярославой... А ты кто такой? Уж не охраняешь ли ее?

-     Еще чего! - фыркнул Холь, вдруг успокаиваясь и чувствуя странное доверие к незнакомцу. - Это не ее охранять нужно, а от нее... Шел бы ты отсюда, парень, я ведьму покарать пришел, а тут ты под ногами путаешься... Вот вернется из леса, с этой бесовой гулянки...

ТЛ                                                                                    Vy                   vy                                                                                                     vy                                                                                                            vy

-     В очередь, милейший, - хмыкнул ночной гость, оказываясь на расстоянии вытянутой руки. - Я - первый в списке претендентов на роль карателя... Уж извини, ничего личного.

Холь ничего не успел понять, как что-то тяжелое опустилось на затылок. Внезапно перед глазами оказалась замерзшая земля и высокие черные сапоги, а после Великий Инквизитор ничего уже не видел и не ощущал...

* * *

Найти место празднества оказалось делом нетрудным. Даже из деревни отлично были слышны веселые крики и песни и видны отсветы костров. В самой деревне тоже становилось многолюдно - хихикая, ряженые проворно снимали створки ворот, пачкали окна и двери, сооружали перед калитками отвратного вида чудищ из соломы и другого подручного материала. В общем, отводили душеньку на славу. На шагающего по улице в сторону леса мрачного парня внимания никто не обращал.

На поляне вовсю кипело веселье. Разудалые песни, пляски, хороводы... Прыжки через огонь. Костры всех размеров горели на поляне, и каждый мог выбрать себе препятствие сообразно своей силе, ловкости... и смелости.

Рэнт де Парэл, кузен наследника престола Островов, маг в прошлом и беглец - в настоящем, остановился на краю освещенного круга, взглядом пытаясь отыскать ту, ради которой сюда и пришел. Посредине пылал самый высокий костер. Столь высокий, что через него, как вскользь отметил Парэл, никто не решался прыгать. Почти никто...

Две темные на фоне яркого огня фигурки взвились в воздух в невероятном прыжке, на сотую долю мгновения, показавшуюся вечностью, зависли над ревущими языками пламени и изящно приземлились по другую сторону, после чего парень, задорно смеясь, бросился бежать от возмущенной девушки. Рэнт усмехнулся, отдавая должное красоте прыжка, и хищно замер, вцепившись в деревце, у которого стоял: девушка резко обернулась, смотря, казалось бы, прямо на него, и в алых отблесках бывший маг заметил длинные золотистые волосы, заплетенные в косу, и серые глаза, в которых танцевали огненные саламандры.

- Вот и все, - выдохнул Рэнт, до хруста сжимая в кулаке тонкие ветки. - Отбегалась... радость моя!

Оставалось только выждать, когда девчонка останется одна... Темноволосый парень, казалось, не собирался покидать ее, весело что-то рассказывая под ее звонкий смех. Однако любое ожидание всегда вознаграждается по достоинству, и вот уже темноволосого утащили в круг танцующих, а девушка, еще немного постояв и полюбовавшись на безумство ярких красок праздника, тяжело вздохнула, грустно улыбнулась и пошла... в лес!

Такой удачи Рэнт не ожидал - поразительно ловко ускользавшая ранее добыча сама шла ему в руки.

Довольно ухмыльнувшись, он двинулся следом, стараясь раньше времени не выдать своего присутствия и одновременно не выпустить из виду одинокую фигурку, неторопливо бредущую по холодному неприветливому лесу.

Отовсюду слышалось зловещее шипение, мелькали налитые кровью глаза, что-то хватало за ноги, словно специально задерживая, но напасть на сжимающего меч, недобро ухмыляющегося мужчину никто - или, вернее сказать, ничто, - так и не решился. Пусть в нем, стараниями одной слишком много о себе возомнившей девчонки, и не осталось ни капли магии, зато физической силы и жестокости, помноженных на жажду крови, было хоть отбавляй. И обитатели леса это чувствовали, следя за чужаком внимательными глазами, но не предпринимая ничего против него. И Рэнта такой расклад вполне устраивал.

Скользнувшего же вслед за ним огромного черного волка, словно смешавшегося с тенями и растворившегося в них, он не заметил...

Девушка шла по полному нечисти лесу, как по залитой солнцем лужайке, и ни агрессии, ни страха не чувствовалось в ее душе. И лес ее не трогал, а ведь это было бы так просто...

Обманчиво просто, одернул себя Рэнт, вспомнив ощущения от соприкосновения с ее силой. Безобидная миловидная внешность, хрупкость, наивные обезоруживающие глаза - все это служило сосудом для невероятной мощи, коей покорились бы все крепости мира... а она, дурочка, не хочет этого понять! Так зачем же наделять подобной силой того, кто не может ею правильно воспользоваться?! Он, Рэнт Парэл, смог бы! И сможет... Прямо сейчас. Он заберет ее дар, отомстит за то, что маги Совета сделали с ним. Обряд Наены ей медом покажется по сравнению с тем, что он для нее приготовил. Хотя...

Рэнт затаился за разлапистой елью, спасаясь от настороженного взгляда обернувшейся девушки и обдумывая неожиданную идею. Пожалуй, стоит дать ей еще один шанс. Пусть выбирает, с кем она - с ним... или против него. В первом случае она будет королевой мира, во втором - умрет. Медленно. Мучительно. Лишившись последней крохи силы.

Или не умрет. Пожалуй, гораздо забавнее будет выкачать из нее силу, до неузнаваемости изменить рисунок ауры и отправить как можно дальше - на другой конец мира, туда, где ее никто никогда не найдет. И никто не сможет помешать ему. Никто.

Мирослав, сам того не желая, облегчил ему задачу, отправив невесту сюда, в самое безопасное место... Да, если бы не случай, приведший Рэнта в трактир близ Калинок, сия деревушка на самом деле могла бы считаться безопасной.

Собрав какую-то невзрачную травку, Ярослава двинулась дальше и свернула на чуть приметную тропку. Тогда Рэнт решил, что пора поздороваться... Но не успел.

К костру на полянке близ лесного озера они вышли неожиданно, а уж как девушка оказалась в кругу танцующих русалок, Парэл так и не понял. Зато то, что проказливая нечисть лишает его удовольствия отомстить, осознал хорошо. Прорычав сквозь зубы нечто невнятное, но угрожающее, он шагнул было вперед... Но и здесь опоздал. Зашипел чуть слышно, отпрыгивая в сторону и падая на землю, стараясь даже не дышать.

Верховного друида Златоцветной Рощи он не ожидал увидеть даже в кошмарном сне.

Хвала небу, старик не почувствовал чужого присутствия. Зато предложил проводить девчонку до дома...

Гмарр!..

Рэнт с силой сжал кулаки и расслабился, услышав вежливый отказ. Попрощавшись, друид вместе с мелким мальчишкой исчез, но еще некоторое время Парэл боялся пошевелиться, до тех пор, пока не услышал переливчатый смех и негромкий напев. Подняв голову и выглянув из-за деревьев, он увидел вернувшихся русалок и зло выругался, решив, что потерял Ярославу. Подскочив с земли, пронесся мимо озерных дев, уворачиваясь от их холодных рук и не слыша ласково журчащих речей, выскочил на первую попавшуюся тропку и едва не врезался в девчонку, неспешно идущую по ней. Схоронился за деревом, перевел дух и уже привычно заскользил следом, с ужасом ощущая, что сердце бьется чуть ли не в горле. А тут еще девушка что-то почувствовала, почти на каждом шагу нервно оглядываясь и ускоряя шаг. Пора было кончать со всеми этими играми...

Сейчас или никогда, - твердо решил Рэнт. Но уже в прыжке откуда-то сверху он услышал голос, просящий прощения у мелкой ведьмы, после чего та неожиданно споткнулась и рухнула вниз. Не успевший остановиться Парэл врезался в невесть откуда возникшее на его пути дерево, попытался откатиться в сторону, но не смог - над ним навис потрясающих размеров черный волк, скаля внушительные клыки и сверля его недобрым взглядом жутко светящихся зеленым глаз. Сердце сумасшедше дернулось в груди, но страшный зверь исчез, и что-то липкое обхватило бывшего мага со всех сторон, а потом с отвращением оттолкнуло.

Так Рэнт и добрался до деревни - прямой дорогой, летая от дерева к дереву, в полной мере ощутив себя мячом, который так любят катать в дворовой пыли дети. А уж как к деревенскому частоколу вылетел - так и оторопел. Ибо на него, скрипя, стеная и ухая, двигалось нечто невообразимое - кошмар друида, пригрезившийся после употребления крепчайшего гномьего самогона. Оно напоминало оживший столетний дуб, обзаведшийся корнеобразными ногами, когтистыми руками и мощными челюстями с впечатляющим набором клыков.

Трусом Рэнт себя не считал. Но дураком - тоже. А потому уже через минуту и духу его в Калинках не было.

-     Эхе-хе, - проскрипел леший, устроившийся в развилке дубоподобного чудища, одобрительно похлопывая того по замшелой коре. - Кто драку затевает, тот чаще и битым бывает! А ведьмочку нашу никому тронуть не позволю... Айда домой, Желудь, далеко уже чужак невоспитанный! Будет ему наука, как на слабого поднимать руку!

Кряхтя и вздыхая, дерево медленно поползло к лесу, оставляя за корнями-ногами глубокие борозды в подмерзшей землице...

Черный волк, добросовестно проследивший за выдворением незваного гостя из Калинок, совершенно по-человечьи усмехнулся, продемонстрировав внушительные клыки, махнул хвостом и неспешно затрусил в сторону деревни.

* * *

-     Свидимся еще, красавица, поговорим, - прохрипел Рэнт, зло щуря потемневшие до синевы глаза. Занимался новый рассвет, вдалеке курились дымки над избами Калинок. - Не в этот раз, так в следующий... Не уговорами, так силой! От меня ты теперь нигде не укроешься...

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.

СЛИЯНИЕ

Душа душу знает, а сердце сердцу весть подает.

Народная мудрость

-     Убили! Люди добрые, погубили-и-и!

Подскочив и запутавшись в одеяле, я оказалась на полу. Не знаю, как кого, но меня панические вопли спозаранку совершенно не вдохновляют. Соображается в такой обстановке исключительно плохо, да и реакция зачастую подводит.

-     Таких не берут в разведку, - пробурчала я, поднимаясь.

Истерика на улице тем временем набирала обороты. Натягивая брюки, я чуть было во второй раз не упала. Причиной стала одна-единственная фраза, зато какая!

-     Да на кого ж ты нас покинула, Ярослава Владомировна!

Недоуменно хмыкнув, я набросила на себя рубашку и, не обуваясь, вылетела на улицу. Выругалась и метнулась обратно в избу - за неделю, прошедшую с праздника, снега намело по колено, а я еще не совсем из ума выжила, чтобы разгуливать по нему босиком. Обувшись, сбежала по скользким ступенькам крыльца, толкнула калитку - и замерла.

Ровно посреди дороги, напротив моего дома, ничком лежала... я. Те же рост, фигура, волосы... только вот платьев я не ношу. Значит, все-таки не я.

Понимаю, как это звучит, но, учитывая мой недавний опыт внетелесного существования, когда Роланд буквально вырвал меня из-за Г рани, все вполне объяснимо.

-     Пропустите! - послышалось с противоположного края набежавшей толпы, и в середину вылетел взъерошенный Къятт в наспех натянутой куртке. Узрел причину переполоха, побледнел и упал рядом на колени, запустив руки в волосы.

-     Яра!..

-     А? - отозвалась я, бесцеремонно пробиваясь к вампиру.

-     Ты?.. - поднял на меня ошалелый взгляд Къятт.

Улица мигом погрузилась в молчание. Пугающее такое, одним словом - гробовое.

-     Я, - кивнула я. - Причем та, которая стоит, а не которая лежит!

-     А докажи! - вякнул кто-то из толпы.

-     Без проблем, - хмыкнула я, подошла к девушке и осторожно перевернула ее на спину - с помощью еще не пришедшего в себя вампира.

На описанном ранее наше с нею сходство заканчивалось. Милое бледное личико, глубокие тени под закрытыми глазами, посиневшие губы... Намокшая от крови ткань зеленого платья на боку.

-     О небо, - прошептала я и рявкнула: - Все прочь, здесь вам не балаганное представление! Къятт, неси ее в дом... Ты, - я отловила Деньку, мелкого парня тринадцати лет от роду, - поможешь! Живо ко мне, воду на огонь... Сам знаешь!

Денька, не раз уже помогавший мне, понятливо кивнул и рванул к крыльцу, открывая двери для вампира с девушкой на руках, я побежала следом, смахнула все со стола на пол, велела Къятту положить раненую... Осторожно отклеила окровавленную ткань от бока, ножом вспорола одежду, открывая взору поврежденное тело. Плохая рана, глубокая, с такими долго не живут... К тому же потеря тепла... Кто знает, сколько девушка пролежала на морозе?!

Ничего, еще не все потеряно. Дышит - значит, способна бороться за жизнь. А я помогу. Как смогу.

Для начала - обмыть рану. Потом - прикрыть ее ладонями. Сосредоточиться... Безмолвно закричать от боли, невольно взятой на себя. Пропуская сквозь ладони силу, срастить разорванные сосуды, мышцы, ткани... Остановить кровотечение. Вдохнуть жизнь в уже почти безвольное тело, заставить биться утомленное болью сердце... И скользнуть в спасительную темноту, уже не сознавая, кто я и где...

...и вернуться обратно, чтобы почувствовать все прелести состояния, когда противная слабость разливается по телу, а в глазах двоится.

-     М-м-м, - промычала я, тряся головой. Сфокусировав зрение, убедилась, что с девушкой все в порядке - на щеки вернулся румянец, а рана затянулась, оставив белесую полоску шрама. - Къятт, отнеси ее в спальню... Денька, иди домой, а то мамка заругает... И спасибо тебе...

Парнишка, довольно улыбнувшись и натянув куртку, шустро вымелся за порог. Вампир, осторожно подняв девушку на руки, перенес ее в мою комнатку.

Я же повалилась на освободившийся стол, морщась от подкатывающей к горлу тошноты. Леший, плохо-то как... Неудивительно, впрочем, - девушка почти перешагнула Грань, еще немного - и понадобился бы некромант, согласный вытащить ее в мир живых, и не факт, что он бы помог... Отлетевшую душу невозможно вернуть в тело. А готовую его вот-вот покинуть - чрезвычайно трудно заставить остаться. Мне, образно выражаясь, пришлось пришивать душу к телу нитями собственной силы, а не просто сращивать поврежденные ткани. Ювелирная работа... выматывающая до предела.

-     Выпей. - Мне в руку настойчиво ткнулась кружка с чем-то ароматным и горячим. Оторвав голову от стола, я сделала глоток и благодарно улыбнулась вампиру:

-     Ты прелесть...