Кровь Первых. 11

 

Договорить он не успел. Удивленно распахнул наивные серые глаза, обиженно скривился, попытался что-то произнести, протягивая ко мне руки... и упал лицом вниз. Из его спины, аккурат между лопаток, торчала рукоять ритуального кинжала.

Окровавленный тролль со стоном рухнул обратно на землю, и я в изумлении уставилась на него, не понимая, откуда он взял силы для такого меткого броска.

-     Беги, - прохрипел тролль, поворачивая голову в мою сторону. Желтые глаза слегка светились в темноте. - Беги!

Бежать я не собиралась, но в голосе тролля было столько власти, что я невольно сделала несколько шагов назад, с ужасом чувствуя, как по нервным окончаниям хлещет острая, режущая боль, и неотрывно глядя на черный провал активированной пентаграммы со сбитыми настройками.

И разверзлась Бездна.

Холм содрогнулся, что-то протяжно провыло, почернели покрывающие курган травы, и огромная трещина расколола могильник на две части.

Я, стоя на четвереньках, отчаянно мотала головой, стараясь быстрее прийти в себя. Г де­то сбоку надрывно кашлял тролль, чудом не скатившийся в разлом. Из оного пополз густой туман, в котором стало невозможно дышать. Но едва я невероятным усилием воли поднялась на ноги, как туман пропал. Тролль изумленно присвистнул и витиевато выругался, и я полностью с ним согласилась.

Полсотни скелетообразных воинов в древних доспехах - накаркала-таки! - взявших нас в полукруг, мне совсем не понравились. Особенно если учесть, что за нашими спинами, отрезая пути к отступлению, дымился разлом.

-     Древние Стражи, - хрипло просветил меня тролль, подбираясь ближе. - Те, кто когда-то сражались на стороне Темных, за то были обречены вечно сторожить их телесные оболочки.

-     Понятно, - протянула я. - Можно не рассчитывать на то, что нас отпустят с миром...

-     Ты все верно поняла, - усмехнулся тролль. - Зря ты пришла сюда...

-     Пришла туда, куда звали, - процедила я сквозь зубы, наблюдая за молчаливыми воинами, почему-то не спешащими нападать.

-     Я не думал, что на мой Зов кто-то откликнется, - смущенно признался мой собеседник.

Я окинула его оценивающим взглядом. Молодой мужчина, с характерной для его расы

золотистой кожей, раскосыми желтыми глазами, резкими, словно рублеными чертами лица и темными волосами, заплетенными во множество косичек. Высокий, даже очень, с широкими плечами - воин, одним словом. Только вот против восставших мумий он один не выдержит. А я...

-     Раз уж ты сплел Зов, скажи, можно ли их уничтожить магией?

Не дождавшись ответа, я собрала всю силу и ударила в переплетение линий, надеясь, что прямо противоположная магия порвет связь пентаграммы с восставшими мертвецами. Сила прошлась по телу обжигающей волной, звезда жадно впитала ее, и... все. Ничего не произошло.

-     Хватит! - запоздало цыкнул на меня тролль. - Ты и так своей кровью пентаграмму полила, теперь еще и силу свою им подарила!.. Здесь не магия нужна, а добрая сталь...

-     Чего они не нападают? - нервничая, вопросила я.

Глупо поступила - столько силы зря истратила... Воистину, некромантия в любом ее проявлении отрицательно воздействует на мои и без того заторможенные в последнее время умственные способности.

-                 Ждут своего Хозяина, - мрачно усмехнулся мужчина. - Но не дождутся. Ты прервала ритуал, и он не пробудился... И слава небесам! Иначе все было бы кончено в тот же миг...

Один из Низвергнутых, вернувшийся в мир - вполне реальный конец света. Но нам и без того проблем хватало: до восставших из кургана дошло, что начальства не будет, и они дружно решили покарать за то виновных...

Я выхватила Лучик, отлично понимая, что долго не продержусь. Будет чудом, если удастся отбить хотя бы несколько ударов. У моего товарища по несчастью в руках тоже откуда-то появился меч, но это меня не очень утешило. Не знаю, какой из него боец, но из меня - как из волка пастух, а потому...

Какая-то часть моего сознания сработала гораздо быстрее головы. Тонкая ниточка- призыв осенней паутинкой ушла в небо, закручиваясь вокруг одной-единственной мысли.

«Ты нужен мне...»

Зов!

Ответ пришел мгновенно, как будто на том конце невидимой связи только этого и ждали:

«Я всегда с тобой...»

И страх исчез.

Волной прокатившийся по телу жар, мгновенная вспьттттка боли, переходящая в изумительную легкость, странное чувство восторга, поселившееся в душе...

Рукоять Пламенного Рассвета, удобно лежащая в ладони. Четкие, уверенные движения. Золотая полоска, резко рассекающая звенящий от напряжения воздух. Песня сталкивающихся клинков. Искры, дождем сыплющиеся на землю.

Разворот, выпад, шаг в сторону и назад, сложный узор защитных блоков, удар... Сердце бьется в ином ритме - ритме боя. Тело послушно направляющей его воле, сознание отрешенно затаилось где-то в глубине...

Сальто назад, кувырок, прыжок, разворот, прогнуться назад, пропуская над собой тяжелую боевую секиру... Подсечка, выпад снизу вверх... Блок... Шаг вперед, открыться, провоцируя, и в самый последний момент - точный выпад... Блок... Пригнуться... Перекатиться... Взвиться на ноги... Прыжок... Разворот... Выпад! Еще! Отпрыгнуть в сторону, чтобы не попасть под струю темной крови, и... все.

Все?..

Резкая боль в сердце - и меч выпадает из ослабевшей руки, земля коварно бросается

снизу вверх, колени и ладони обжигает прикосновение к неровной поверхности. Восторг переплавляется в слабость, сознание возвращается на место, пытаясь взять верх над собственным телом.

Показалось или же тихий голос действительно просил меня вернуться?..

-     Изумительно, - прохрипела я, в безуспешной попытке унять дрожь обхватывая себя за плечи. Охнула, ощутив каждую мышцу как пульсирующие жидким огнем сгустки боли. Смахнула с глаз невольные слезы, огляделась и присвистнула.

Оказывается, пока длился неравный бой, успел наступить рассвет, и неуверенные лучи освещали расколотый надвое курган и груду тел в странных доспехах, изломанными куклами лежащих в остывающих черных лужах крови. Переведя взгляд на Лучик, я лишь вздохнула, судорожно сглотнув - меч от острия до рукояти был покрыт кровавыми потеками. Рядом, устало откинувшись на вывороченный из земли валун, сидел подзабытый мною тролль, смотрящий на меня со странным интересом.

-     М-м-м? - вопросительно изогнула бровь я, не желая тратить последние силы на разговоры.

-     Лихо ты, - усмехнулся тролль, - Ярослава.

-     Откуда ты знаешь мое имя? - решила-таки прояснить кое-какие моменты я. - И кто ты? Почему я услышала твой Зов? Какого лешего эти древние кости покинули курган? Что здесь вообще происходит?!

-     Это все, что ты хочешь знать? - насмешливо изогнул черную бровь мужчина, поудобнее устраиваясь у валуна.

-     Отнюдь, - ухмыльнулась я. - Это всего лишь малая часть! Но, так и быть, пока что я ограничусь ответами на уже заданные вопросы!

-     Как тебе будет угодно, - дружелюбно осклабился тролль. Если учесть, что он с головы до ног был перепачкан в своей и вражеской крови, выглядело это впечатляюще. - Отвечая на Зов, ты вплела в него свое имя, оттого и я его узнал. Я - Еулвортен. Можно просто Еулвор. Мой род издревле охранял курганы Низвергнутых, следил, чтобы наложенные на них печати Светлых Сил никто не сорвал. Как видишь, я не справился с поставленной задачей. Единственное, что сумел - сплести Зов. Зачем - вопрос отдельный, потому как я думал, что на свете уже нет тех, для кого он предназначен. Само как-то получилось. И не зря, как оказалось. Потому что Зов могут слышать лишь обережники, и вы отозвались.

-Мы?

-     Да. Взывающая и направляющий. Я видел, как вы справились со Стражами. До этого я лишь слышал о подобном от своего прадеда. Ты прервала ритуал Воскрешения, и один из Низвергнутых не смог покинуть место заключения своей сущности и вернуться. Собственно, для того миру и нужны обережники. Я счастлив, что мне довелось узнать тебя. Но вот что происходит, я не знаю. Могу лишь предположить, что кто-то очень желает возвращения Низвергнутых. И не только желает, но и активно этому помогает...

-     Кроэх флерт!.. - простонала я. - Ну сколько можно?! То безумные жрицы, то их еще более сумасшедшие боги на голову, как из рога изобилия, сыплются! Слушай, Еулвор, ты ошибся - я одна, других обережников не осталось. А я... я даже Единение не завершила! Не знаю, на что ты надеешься, но вряд ли я смогу что-либо сделать.

-     Ты уже делаешь, - спокойно возразил тролль, обводя рукой поле, вернее курган, битвы. - И у тебя получается! Миру виднее, кого звать на помощь...

Тьфу-тьфу, чур меня! Я торопливо перекрестилась и поморщилась. Теперь еще и мир на

помощь звать стал. И ведь нашел кого! Как бы ему, миру то бишь, объяснить, что я на роль спасительницы ну никак не подхожу? Мне и самой помощь сейчас не помешала бы...

-     Гулвор, - решила сменить щекотливую тему я, - а из этой расщелины больше никто не вылезет? Вдруг некроманту удалось гораздо больше, чем мы думаем?

-     То есть он поднял кого-то из Низвергнутых? - рассмеялся тролль, с усмешкой глядя на меня. - Успокойся, это не под силу даже нескольким магистрам, не то что самоуверенному щенку!

-     Ну да, ну да, - недоверчиво усмехнулась я. Насчет «самоуверенных щенков» у меня было свое мнение - как раз они-то и преподносят неожиданные сюрпризы, так как никто их всерьез не воспринимает. - И все же я бы проверила, что там, внизу... Мало ли.

-     Хочешь лезть вниз?! - неуловимо напрягся тролль, подаваясь в мою сторону.

-     Не хочу, - поморщилась я, - но надо! Вдруг там логово некромантов или чудище какое до ночи засело? Любую работу следует выполнять до конца, иначе потом проблем не оберешься.

-     Да нет там ничего, кроме могильных плит, под коими и покоятся тела Низвергнутых, - поморщился тролль, нервно покусывая губы. - А если бы чудище какое было, то уже давно бы выпрыгнуло, уж поверь.

-     Да? - протянула я, всматриваясь в усталое лицо Гулвортена.

Что-то мне казалось странным, но разве можно ждать подлости от того, с кем плечом к плечу сражался всю ночь? Если бы ему было нужно, он вонзил бы мне меч в спину еще во время боя с жутким воинством, а не прикрывал бы ее, рискуя собственной жизнью. Кажется, добрая старушка паранойя уже нашла ко мне дорожку... Да и потом, что я забыла в кургане, темном, затхлом, страшном и сыром?! Там наверняка пауки есть... или чего похуже. Крысы, к примеру. Да и устала я, руки-ноги дрожат, дай Создатель до трактира дойти, и если я, допустим, спугцусь-таки вниз, то кто меня наверх тащить будет? Сама-то явно не выберусь...

Прав Еулвор - нет там ничего. Все, что было, давно уже лежит под нашими ногами, мелко нашинкованное и уже безопасное. А тут и солньттттко взялось за работу - изрубленные тела стали испаряться, и через несколько минут от них не осталось ни следа. Как и от кровавых пятен на наших одежде и оружии. Я с изумлением глянула на Лучик, сияющий первозданной чистотой, и с облегчением перевела дух - вид покрывавших его бурых потеков вызывал неподконтрольную дурноту и слабость, и я с трудом представляла себе, как буду отмывать меч от этой гадости.

-     Не любит око Создателя порождения Темных, - заметил тролль, с трудом поднимаясь на ноги. Я задумчиво кивнула и последовала его примеру. - Ну что, пойдем вниз? - с тщательно спрятанной тревогой вопросил мужчина, и я поняла, что он собрался со мной. Тогда-то я окончательно отказалась от безумного плана - ладно еще себя по собственной же дурости туда-сюда гонять, но Гулвор-то в чем виноват? В том, что умудрился со мной связаться?

-     Нет, - решительно заявила я. - На сегодня приключений хватит. Поверю тебе на слово.

Гулвор улыбнулся, явно обрадованный пробуждением моего разума от сладкой спячки.

-     Проводить тебя?

Я задумчиво обозрела его осунувшееся лицо, круги под глазами, полюбовалась, как отчаянно он цепляется за валун, и усмехнулась, покачав головой:

-     Не стоит. Сама доберусь. У меня тут лошадь рядышком, так что проблем не будет... А ты как? Может, это мне стоит тебя проводить?

Тролль покачнулся и расхохотался, а потом пояснил причину веселья, утирая слезы:

-     Не думал, что доживу до момента, когда девушки будут предлагать проводить меня до дома!

-     В этой жизни возможно все, - философски вздохнула я. - Ну раз так, тогда прощай, Гулвортен!

-     Может, свидимся еще, Яра, - с непонятной интонацией протянул мне вослед тролль, но оборачиваться было лень - и так все силы уходили на то, чтобы сделать следующий шаг.

Сметанка, почувствовав неладное, сама нашла меня. Вскарабкавшись в седло, я обхватила лошадку за шею и закрыла глаза, тихо жалуясь ей на непростую жизнь. Сметанка, сочувственно вздыхая, осторожным шагом двинулась прочь от курганов, стараясь не потревожить трясущуюся от непонятного холода хозяйку. Солнышко уже вовсю пригревало, однако холод не отпускал, вместе с болью безжалостно кромсая мое тело. Сжавшись в комок, я крепко стискивала зубы, чтобы не закричать в голос и не разреветься. Кажется, я только сейчас ощутила разлитую в воздухе некромантскую силу - в пылу боя она меня не особенно беспокоила.

Неужели один ритуал, причем незаконченный, мог вызвать такой всплеск?! Хотя если учесть, сколько тварей после этого вылезло из кургана...

И как они нас в него не закопали?!

* * *

Горячность боя схлынула внезапно, так же, как пришел призыв. Руки, только что сжимавшие рукоять меча, горели. Дыхание вырывалось с трудом. В ушах все еще стоял звон оружия, неприятные хлюпающие звуки разрываемой гнилой плоти и отчаянно быстрый стук сердца... не своего. В том сердце не было пламени воина, привычки к бою... а были отчаяние и страх - не за свою жизнь, а за то, что не удастся справиться. Ладони, стискивающие из последних сил меч, привыкли к изящным пассам и стебелькам трав... И как неготовое к сражениям тело выдержало такую нагрузку, он никак не мог понять. У него и то руки дрожали от усталости. Каково же должно быть сейчас ей?..

Впрочем, она жива - это главное. И даже не ранена - уж он-то старался изо всех сил, чтобы этого не произошло.

«Вернись...»

«Я не вернусь...»

Эти слова не расстроили его, потому как теперь, после очередного неожиданного Слияния, он знал, где ее искать.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ.

РАЗВИЛОК СУДЬБЫ

Полетели вороны на четыре стороны:

В первой стороне - худо на земле,

На втором пути - горя не снести,

Третья сторона радостью бедна,

А в четвертой жить - голову сложить:

Путь свой выбирай - на себя пеняй.

Не летели б, вороны, на четыре стороны...

Народная песня

Как добралась до трактира - не помню. Пришлось поручить заботы о Сметанке конюху, а самой из последних сил идти в общий зал.

Народу было мало, а у стойки на высоком стуле сидела девушка-менестрель, задумчиво перебирающая струны лютни и мурлыкающая какую-то песню. Облик ее был очень уж запоминающийся - среди пышной короткой гривы черных волос вызывающе пламенели красные и рыжие пряди, огромные черные глаза глядели задумчиво, но вместе с тем внимательно и насмешливо, а на шее, на витом серебристом шнурке, висела изящная свирель эльфийской работы, и отчего-то сразу становилось понятно, что не с лютней сроднилась душа менестреля, а именно со свирелью. Видимо, вечером, дабы послушать девушку, соберется много народу, а сейчас она просто развлекается или готовится к выступлению.

Мысль эта мелькнула и угасла. Я добрела до стойки и бухнула кулаком по светлым доскам, привлекая внимание трактирщика. Он с удивлением воззрился на меня, в глазах заплескался ужас. Ну да, вид у меня сейчас еще тот - как раз для приличного общества. Но мне все равно. Как-то не до того, как ты выглядишь, когда сердце готово вот-вот остановиться от леденящего холода.

- Вина, - бросила я сипло. - Горячего...

На удивление быстро получив кружку с дымящимся напитком, я уселась за свободный стол и сделала глоток, поморщилась - вино оказалось на редкость кислым, - но выбора не было: только так я могла согреться и хоть ненадолго отогнать смертельную усталость.

Все тело по-прежнему болело, что неудивительно - обычно я под такими углами не складываюсь и не вытягиваюсь, стараясь порубить противника и уцелеть. Отсутствие тренировок - и вот результат. Хотя все могло бы закончиться еще плачевнее, так что пусть уж лучше мышцы болят, нежели ничего - по причине разрубленного на кусочки организма.

Вино горячей волной прокатилось по венам, и смертельный холод отступил перед натиском подогретой крови. Даже боль утихла.

А когда я решила, что жизнь не так уж и плоха, дверь распахнулась, и в трактир шагнул высокий мужчина. Первое, что бросилось в глаза - светлые буйные кудри до плеч, падающие на лицо, и прижатые к могучей груди гусли.

Я чуть вином не подавилась от неожиданности. Но пока я кашляла, новоприбывший откинул назад волосы и, обведя обеденный зал внимательными карими глазами, задорно улыбнулся. И я выдохнула - да, гусляр, но явно не мой.

Тем временем музыкант, кинув на девунжу-менестреля оценивающий взгляд, устроился за ближайшим к двери столом, вытянул длинные ноги в видавших виды сапогах и небрежно пробежался пальцами по струнам гуслей. Девушка скривилась, но смолчала, зато пара трапезничающих, резко побледнев, бочком выбрались из-за столов и посеменили к выходу. Неужто так певунов не любят?..

А гусляр, в отличие от своей коллеги, решил побаловать оставшуюся публику. Музыка зазвучала громче, а после в нее вплелись и слова.

Я вздохнула и прикрыла глаза, вслушиваясь. И почти сразу же страдальчески скривилась - умею же я выбирать моменты!.. Или же они сами находят меня. Не суть важно. Главное в том, что неторопливая мелодия уже переплелась с моими нервами, а от слов, напеваемых приятным голосом, уже невозможно было укрыться.

Ненавижу музыкантов, - мысленно простонала я, сильнее стискивая в ладонях кружку. А перед глазами уже вставала картина недавнего боя... вернее, вспомнился не сам бой, а те ощущения, что поселились тогда в моей душе. И несльтттшьте слова:

«Ты нужен мне...»

«Я с тобой...»

Упоение битвы, победа - и вновь...

«Благодарю...»

«Вернись...»

«Я не вернусь...»

«А я не сдамся...»

Я зажала уши ладонями, но все равно слышала каждое слово песни.

Мы встретились тогда с тобою на беду - Остаться навсегда я рядом не смогу.

Быть может, ты - судьба, но мы с судьбой - враги,

Безжалостней меня ты не найдешь, прости.

Ты не ищи меня за тридевять земель - Беги как от огня и больше мне не верь.

Я - тьма и тишина, ты - смех и яркий свет.

В твоей душе - весна, моей же - вовсе нет...

Тебе дать не смогу того, что ищешь ты,

Любовь не сберегу, дотла сожгу мечты.

Беги же от меня - туда, где есть рассвет,

Беги, спасай себя - со мною жизни нет.

Я погублю тебя, убив весну зимой - Так близко от меня тебе не быть собой.

Мы встретились тогда с тобою на беду - Отныне без тебя живу я как в бреду...

Не успели отзвучать последние аккорды, как в зале раздался звонкий голосок:

-      О Создатель милосердный! Север, хватит уже тоску нагонять!

Гусляр оборвал мелодию пронзительной нотой, резанувшей по сердцу, и, усмехнувшись, посмотрел на вскочившую с места девушку с разноцветными волосами.

-      Сумеешь лучше, Верея? - вкрадчиво спросил он, и из трактира ретировался еще один посетитель, бросив недоеденное жаркое. Я проводила его завистливым взглядом, но по причине еще не отступившей слабости последовать его примеру не смогла.

-      Определенно! - сверкнула глазами девушка и поднесла к губам свирель.

-      Э нет, душа моя! - встрепенулся гусляр. - Оставь свою игрушку и пой! А я сыграю...

И девушка запела. Чистый голос, красивый, такому и музыки не надо... Но гусли и не

играли, они пели с ней дуэтом, подчеркивая глубину и силу ее голоса, завораживая...

Я хотела бы не слушать - но слушала, и каждое слово камнем падало в душу, оставляя в ней след.

Дышать без тебя я уже не сумею, и сердце мое бьется лишь для тебя.

Тобою живу - и тобою болею, в тебе без остатка теряю себя.

В глазах твоих вижу свое отраженье, ты - небо бездонное, омут речной,

Ты - жизни дыхание, пульса биенье, и даже в огонь я пойду за тобой.

Но часто безумно жестокой бывает судьба, что на счастье людское скупа,

И, может, однажды она возжелает за милость подобную платы сполна.

Своею молитвой тебя я укрою - пусть рок стороною тебя обойдет;

Тебя от всех бед заслоню я собою - пусть плату с меня лишь злодейка берет.

И если однажды такое случится, что мы разлучимся навеки с тобой,

То я обещаю к тебе возвратиться незримой, по-прежнему верной, душой.

Тебя предпочту я небесному краю, тебя от отчаянья я удержу,

И, горе твое за тебя испивая, тебя жаждой жизни и счастья свяжу.

Тебе - вдох последний, пронзающий время, тебе - моя клятва, что буду всегда Я рядом с тобою - и тяжкое бремя разлуки не дам испытать никогда.

Я чарами стану, твоим оберегом, я стану твоей путеводной звездой,

Под летним ли небом иль зимним ли снегом - я буду всегда и повсюду с тобой.

Я стану рекою, и в тихом журчанье быть может, расслышишь однажды слова,

Что я не сказала тебе на прощанье и что не сумею сказать никогда.

Я пламенем стану, и в сполохах жарких узнаешь ты губы и руки мои,

И в сложном узоре из искорок ярких прочтешь-угадаешь: "Прошу, не грусти!"

Я стану росой, и в ее переливах увидишь однажды улыбку мою,

А в ветра весеннего легких порывах и шелесте листьев услышишь: "Люблю..."

Я стану грозою, и в рокоте грома, быть может, однажды узнаешь меня,

Когда на пороге не нашего дома прольются холодные слезы дождя.

Я зеркалом стану, твоими чертами, что время меняет, не трогая суть,

Я стану глазами, я стану губами, что шепчут беззвучно: "Печаль позабудь".

Я стану лишь призраком, тенью, обманом, лишь толикой памяти, эхом без слов;

И солнечным утром истаю туманом, когда примешь в сердце другую любовь...

Когда-нибудь... Когда-нибудь, если я не найду способ этого избежать, так оно и будет. Я стану всего лишь частью стихий, и, возможно, хоть так смогу быть рядом с ним, а он... Будет ли он искать меня в улыбке солнца или слезах дождя?..

-     Упаси Создатель его от такого, - стиснув зубы, пробормотала я. Слишком громко, как оказалось - в этот момент музыка внезапно оборвалась, и в повисшей тишине невольно вырвавшиеся слова услышали все.

Я криво усмехнулась, поднялась из-за стола и пошла к лестнице, стараясь не шататься при каждом шаге.

-     Милая, к чему было собственную песню ругать? - услышала я тихий насмешливый голос гусляра.

-     Чего только не сделаешь ради поддержания нашей репутации, - усмехнулась девушка. - И руку убери, милый. Не хочется вновь выбрасывать тебя из окна.

-     Даже ради поддержания репутации? - рассмеялся ее коллега.

Не удержавшись, я обернулась. Они сидели рядом, улыбались друг другу и не обращали внимания на настороженные взгляды троих завсегдатаев и хозяина. Счастливые...

С трудом преодолев ступени, я добрела до своей комнаты и рухнула на кровать. Поддерживающее действие заклинаний и вина закончилось, и я тут же уснула - как в омут бездонный окунулась, где не было ничего: ни усталости, ни тревог, ни сновидений... ни даже жизни.

* * *

Голова болела сильно. Так, словно я вчера вина не стакан выпила, а целую бочку. Впрочем, дело было в том, что я не выспалась толком, проснувшись ни свет ни заря и больше так и не сомкнув глаз, разглядывая потолок в полумраке крохотной комнатки.

-     Ну и чем займемся сегодня, госпожа ведьма? - вопросила я пустоту, едва за окном посветлело.

Делать ничего не хотелось - пределом мечтаний было проваляться весь день на кровати в компании прихваченного с кухни подноса с едой. К сожалению, давать себе такую поблажку я не собиралась, опасаясь превратиться в толстый ленивый пенек с глазами, пустивший корни в положении лежа.

Надо хотя бы позавтракать, решила я, спуская ноги на пол.

Ой!

Скривившись, я принялась разминать взвывшие мышцы, клятвенно пообещав с сегодняшнего же дня возобновить регулярные тренировки. Мало ли что не хочется - есть такое слово как «надо»! Теперь жизнь отнюдь не мирная и безопасная, а поднимать давно забывшие о тренировках лапки вверх и покорно ждать, когда меня порубят в капусту, я не собираюсь. Уж лучше некоторое время потерпеть боль в протестующих мышцах, чем однажды не суметь себя защитить. Да и с Лучиком стоит позаниматься. Основы я знаю, главное - систематические упражнения, тогда и мастерство придет. Сейчас все зависит от меня, от моих упорства и терпения. Стоит наконец-то приложить их к действительно нужным вещам.

Итак, сначала - завтрак, потом - тренировки. Бег, отжимания, приседания, разминка с мечом... Отнесут ли после всего этого мое безжизненное тельце в уголок или же оставят там, где упадет, чтоб об него все спотыкались? А, неважно, доползу! Главное, не давать себе никаких послаблений, а то полениться я люблю...

Как ни странно, но вечером до комнаты я все-таки доползла. В прямом смысле, передвигаясь по стеночкам и перильцам и игнорируя изумленные взгляды постояльцев и хозяев трактира. Подумаешь! Притом и взгляды были уже не такие удивленные, как утром, когда народ был удостоен счастья лицезреть меня, бегающую вокруг трактира, потом - меня же, подтягивающуюся на перекладине, к которой крепился навес летней кухни, еще позже - опять меня, самозабвенно прыгающую с мечом в руках и блестяще отражающую каверзные атаки коварного противника, благо что противник был иллюзорным и потому не спешил воспользоваться многочисленными ошибками и проткнуть меня насквозь.

-     К гмаррам! - простонала я, повалившись на кровать прямо в одежде. - Больше никаких издевательств над собой!..

А утром, едва солнце успело показаться из-за горизонта, я уже бежала босиком по прохладной росе, стараясь не особо громко ругаться в ответ на бурные протесты истерзанных мышц.

На следующий день я решила, что пора в дорогу, и, легко покинув гостеприимный кров, отправилась на поиски другого временного пристанища. Сметанка довольно резво семенила

по ровной ленте тракта, я лениво помахивала веточкой, стараясь не морщиться от боли во всем теле, уже, кстати, не такой дикой, как вначале - видимо, регулярность тренировок брала-таки свое. Ну ладно, если уж совсем начистоту - обезболивающие чары еще никто не отменял. Замечательная вещь!

-     Даже из мирной ведьмы можно сделать воина, - поведала я лошадке, бросив поводья и предоставив ей самой выбирать путь. Было все равно, куда ехать - нечисти-то везде хватает, так что какая разница, куда меня занесет? Скучать не придется, а это сейчас главное. - Можно, но нужно ли? - чуть подумав, закончила мысль я, касаясь покачивающейся над плечом рукояти Лучика.

Сметанка фыркнула в ответ, недовольно и сварливо, давая понять, насколько я уже достала ее своими философскими размышлениями.

-     Даже поговорить не с кем, - пожаловалась я уплывающим вдаль деревьям, - собственная лошадь игнорирует!

На сей раз Сметанка фыркнула ехидно, намекая, что лошади не разговаривают в принципе. Я улыбнулась и легонько шлепнула насмешницу веткой по уху, за что поплатилась, едва не вылетев из седла - так внезапно лошадка сорвалась в галоп. Я хмыкнула, понимая, что меня только пугают, и выпрямилась в седле, раскинув руки, закрыв глаза и подставив разгоряченное лицо свежему ветру.

-     Еще быстрее, моя хорошая! - рассмеялась я, откидываясь назад и счастливо улыбаясь.

Кто сказал, что рожденный скакать летать не может?! Он просто не был знаком с моей

Сметанкой...

Так мы и въехали в очередной маленький городок, изрядно перепугав мирное население. Впрочем, это меня ничуть не смутило. Если они не любят скорость и привыкли держаться за поводья во время езды, то ведь это их проблемы, отнюдь не мои, не так ли?