Оберег. 2

 

Поисковый амулет. Как бы еще они смогли меня найти после того, как я помогла сбежать их несчастной жертве? Теперь мне точно конец. Сколько бы я ни бегала, где бы ни затаилась... Против магии нет приема, коли у тебя самого нет дара. Или гасящего амулета, что в данной ситуации равнозначно.

В груди словно что-то взорвалось. Нет, не больно... просто странно. Настолько, что я споткнулась и растянулась на земле, едва не въехав лбом в ворота. Подскочила и с отчаянием метнулась к ним, намереваясь стучать, орать и молить хозяев о помощи. К моему несказанному удивлению, ворота оказались не заперты. Рыбкой юркнув в них, я услышала тяжелый топот - совсем близко!

Обогнув добротный каменный дом в надежде найти укрытие понадежнее, я заметила приоткрытую дверь конюшни и бросилась туда. Амулет действует на несколько десятков шагов вокруг, авось смогу спрятаться...

Внутри было темно и тепло, пахло лошадьми и свежим сеном. Около двери дремала пегая лошадка, в углу фыркал, недоверчиво оглядывая незваную гостью, темный могучий жеребец.

Создатель, спаси и помилуй меня, право слово, я не столько грешила в своей жизни, чтобы так глупо с ней расстаться!..

Метнувшись в угол конюшни, я прижалась к теплому конскому боку. Животное застыло, видно, от изумления, а я, погладив его по шелковистой шкуре, притихла, пытаясь унять дрожь. Сердце билось так сильно, что казалось, его слышно за версту. Как же я пожалела, что не могу исчезнуть подобно магам! Наш колдун и то умел, и Ядвига... Хоть и с помощью амулетов, но все-таки.

Конь тихонько фыркнул мне в макушку, ткнулся носом в щеку, и я невольно улыбнулась и глубоко вздохнула, унимая бешеный бег сердца. Да, так-то лучше... Гораздо лучше!

Справившись с паникой, я прислушалась. Как ни странно, было тихо. Очень тихо.

Неужели пронесло?!

Боясь поверить в такую удачу, осторожно выглянула из стойла... Никого. Нерешительно постояла несколько минут, но на улице не было слышно ни шороха, и я решилась. В конце концов, неровен час, хозяева дома меня обнаружат и вряд ли сильно обрадуются...

Конь нервно всхрапнул, когда я двинулась к выходу, и тихо заржал, но я, обернувшись, приложила палец к губам, умоляюще взглянула на него и продолжила путь.

Оказывается, за время безумных догонялок и пряток успел наступить рассвет, и я окончательно приободрилась, уверовав в удачу.

Этой удачи хватило ровно до ворот.

Сильный рывок за шиворот выбил землю из-под ног. Я извернулась и наугад ударила локтем, но промахнулась и пожалела об опрометчивом поступке, потому как мне с обидной

легкостью заломили руки и как следует встряхнули, словно мешок с опилками, - аж зубы клацнули, едва не прищемив язык.

-     Щенок, - усмехнулся Инор, размахнувшись и влепив мне пощечину.

Показалось, что голова взорвалась, разбилась на тысячи мелких осколков, и в каждом

занозой сидела боль, но я проглотила крик и со всей силы лягнула Мака ногой. Он зашипел, разжал руки, и я упала, сильно приложившись боком.

-     Подними, - как сквозь толстый слой ваты услышала я голос Инора, и снова почувствовала, что вишу в воздухе.

С трудом открыв глаза, с ужасом увидела, что Инор замахнулся для нового удара. Не удалось ни вырваться, ни закрыть лицо руками - наученный горьким опытом Мак держал крепко, и все, что мне оставалось, лишь беспомощно съежиться в ожидании новой боли.

Но удара не последовало. Снова открыв глаза, я обнаружила, что рука Инора неестественно вывернута, а сам он почему-то белее полотна.

-     Отпусти мальчика, - послышался спокойный голос. Ох, какой же музыкой прозвучал он для меня!..

Мак медлил. Рука Инора вздернулась чуть выше, и он завопил не своим голосом:

-     Отпусти щенка, леший с ним, отпусти-и-и-и!..

Мак послушался, и я опять грохнулась на землю. Однако на сей раз я была готова к падению и постаралась смягчить удар.

-     А теперь, - усмехнулся незнакомец, - вон отсюда, и чтобы я вас здесь больше не видел!

Послышался торопливый топот, но я и не подумала вставать. Подтянула к груди коленки

и попыталась унять головокружение, понимая, что встать попросту не в силах.

-     Мирош! - послышался другой голос, взволнованный и слегка дрожащий. - Что здесь происходит?!

-     Уже ничего, - так же спокойно отозвался гроза незаконопослушных личностей. - Крепко спишь, Микула, в твоем доме чуть человека не убили, а ты ни сном, ни духом...

Поименованный Микулой заахал и что-то быстро залопотал, но я даже не пыталась вслушиваться в его речь. Была задача поважнее - как можно быстрее прийти в себя.

-     Эй, - тихонько тронули меня за плечо. - Живой?

Пришлось сделать усилие и выдавить хриплое «да». Над головой шумно вздохнули, а потом меня крепко обхватили за плечи и поставили на ноги. Я покачнулась, но устояла и даже - при помощи спугнувшего сладкую парочку мужчины - сумела дойти до широкой лавки, расположившейся возле дома. Со сдавленными охами опустилась на нее, перевела дух и лишь после этого соизволила поднять голову, чтобы рассмотреть спасителя, примостившегося рядом.

-     Спасибо, - выговорила я и сморщилась от боли в рассеченной губе. Давно уже с сельскими задирами не дралась, уже и позабыть успела, чем сие чревато...

-     За что тебя так? - сочувственно спросил молодой темноволосый мужчина, глядя на меня пронзительно-синими глазами.

Я тяжело вздохнула и опустила взгляд, увидела свои запястья, расцвеченные синяками, и едва сдержалась, чтобы не выругаться.

-     За все хорошее, - буркнула я, осторожно ощупывая разбитую губу.

Ядвига бы много чего сказала... О том, что ни одно доброе дело не остается

безнаказанным. Жаль, что все ее наставления обычно мимо моих ушей проходили.

-     Ну да, конечно, - мой собеседник, про которого я, погрузившись в невеселые размышления, успела забыть, внимательно изучал синяк под моим правым глазом, наливающийся жгучей болью. - Ничего, сейчас что-нибудь придумаем, от синяков и следа не останется, - пообещал он, ободряюще улыбнулся и, поднявшись, буквально на себе перетащил меня в дом.

Надо же, сколько возни с совершенно незнакомым человеком... К чему, интересно, такая доброта? И чего она будет мне стоить?

Вслух этого я, естественно, не произнесла, решила для начала подождать да понаблюдать, а уж потом делать выводы. А если мне оные не понравятся, то и ноги...

* * *

Комната была небольшой, но светлой и уютной. Возле задернутого полупрозрачными шторами окна стояла кровать, на которую меня и сгрузили, позволив наконец-то отдышаться и привести в порядок мысли.

Пока мой спаситель заваривал в принесенном шустрым рыжим мальчишкой кипятке полынь да подорожник, я исподтишка разглядывала его.

Он был молод, на голову выше меня, сложением напоминал ожившую мраморную скульптуру, вышедшую из-под резца непревзойденного мастера, в каждом его жесте чувствовалась сила и уверенность. Ворот и рукава белой рубахи украшала традиционная медерская вышивка в сине-золотых тонах, и глаза такого цвета встречаются только у

vy                                                                                 vy                                                                 vy                                                                                      wт T

медерцев, да и то крайне редко - такой насыщенной, восхитительной синевы. И говорил он с едва уловимым мягким акцентом, который мне уже доводилось слышать.

Бывал как-то в нашей глухомани один путешественник... Обычаями росвеннскими интересовался, обрядами разными... Ну и, как водится, любопытство до хорошего не довело - после свадьбы, на которую его в качестве почетного гостя позвали, с сильнейшим легочным воспалением слег. А нечего было на подначки мужиков вестись и в прорубь «на счастье» нырять... Ядвига болезного еле на ноги поставила.

Но тот медерец был смугл и черноволос, как и, по словам наставницы, большинство его соотечественников, а этот имел светлую кожу и темно-русые волосы.

Я, позабыв о всяких приличиях, присмотрелась внимательнее и едва не вскрикнула, заметив среди густых каштановых прядей чуть заостренный кончик уха.

Полукровка. Дитя человека и эльфа. Судя по возрасту, рожденный в период обострения отношений между Дивными и медерцами. Наверняка из простой семьи - таких детей аристократы считали «нечистыми», приписывали им «дьявольские способности», а потому безжалостно убивали в младенческом возрасте. «Издержки войны, тут уж ничего не поделаешь», - фальшиво вздыхали многие высокопоставленные идиоты; да, конечно, не везде одобряли смешанные союзы, но чтобы убивать детей... До такого, слава Создателю, больше никто не додумался. И, хвала Светлым звездам, подобных случаев было ничтожно мало.

Но мой новый знакомый не был похож на простолюдина. Одежда, хоть и поношенная, сидела на нем довольно ловко, его осанка, манера держаться, говорить... Я окончательно запуталась.

- Как тебя зовут? - вырвали меня из раздумий.

Мужчина бесцеремонно разглядывал меня с головы до пят. Задержавшись на лице и неровно обкромсанных волосах, его глаза чуть удивленно расширились. А у меня появилось подозрение, что он борется с нехорошим желанием сцапать меня за подбородок и

повнимательнее, желательно с применением лупы, рассмотреть столь заинтересовавший его объект. Ну-ну, рискни здоровьем! Словно прочитав мои мысли, он со вздохом отвел взгляд.

-     Велер, - солгала я, получив в ответ еще один любопытный взор и непонятную усмешку.

-     Мирослав. Можно просто Мирош. Что ж, вот и познакомились, - улыбнулся он уже открыто и искренне.

Росвеннское имя не вязалось с его внешностью. Но, леший побери, очень ему шло. И вообще, милый он, - невольно отметила я... и с неожиданной злостью решила - значит, бабник! Знаем таких, не впервые встречаем... Хотя мне-то какая разница? Отлежусь немного и уйду, и, даст Создатель, никогда больше не встретимся. Да, конечно, он спас меня, и я ему благодарна, но что-то в его поведении сильно настораживало. Вот, к примеру, чего он так пялится?

Мирослав тем временем пропитал ткань отваром и умело приложил компресс к моему разбитому лицу. Сел рядом, слушая, как я шиплю от боли и досады.

А полынь бы лучше свежую, да в кашицу истертую использовать...

-     Сколько тебе лет? - спросил Мирош

-     Восемнадцать, - призналась я.

-     Не повезло тебе, - с явно наигранным сочувствием качнул головой Мирош. - С твоей комплекцией ты и на пятнадцать-то не тянешь... Девчонки, поди, смеются?

-     Чихал я на твоих девчонок! - возмутилась я.

-     Все так говорят, - заявил он.

И тут я заметила то, чего должна была заметить раньше - улыбку, пляшущую в уголках его глаз. Он откровенно издевался над бедным больным мальчишкой!

Резко повернувшись к нему спиной, я прижала компресс ладонью и наглухо замолчала, не поддаваясь на откровенно провокационные подначки. А вскоре лицо перестало нестерпимо гореть, и я провалилась в блаженный сон.